– Я послал завещание в его адвокатскую контору, – продолжал Кингстон. – Получил от них все распоряжения насчет похорон и последующего, и мне оплатили счет. У меня дома записано их название, я вам его дам. Завтра утром устроит?

Я заверил его, что вполне устроит.

– Я был в Холт-Найтсе сегодня утром, когда все случилось, – продолжил он с некоторой гордостью. – Мы играли в покер. Я только что сорвал банк, когда услышал глухой удар, и мы все выбежали на улицу. Естественно, ничего поделать было уже нельзя. Вы видели тело?

– Да, – ответил я. – Я еще его не осматривал. Вы тогда впервые увидели Харриса?

– Господи, нет! Он был тут всю неделю. Мне пришлось приезжать сюда каждый день из-за Флосси Гейдж, одной из горничных, – у нее желтуха. С Харрисом я особо не разговаривал, потому что… в общем, с ним никто не разговаривал. Крайне неприятный тип. Что лишь подтвердила та история с Батвиком.

– С Батвиком?

– Вы что, не слышали? – Как и большинство сельских врачей, он был не прочь посплетничать. – В ней есть и своя юмористическая сторона. Батвик, как вы, возможно, заметили, все воспринимает всерьез.

Я с ним согласился, и он, усмехнувшись, продолжил:

– Харрис рассказывал про танцевальный зал и пляж с купальней, которые он собирался устроить на участке земли вдоль ручья по ту сторону от крикетного поля. Слухи дошли до Батвика, и тот пришел в ужас, поскольку это никак не вписывалось в его собственные планы по развитию Кипсейка, больше нацеленные на благотворительность, – общественные кухни, ясли для детей и прочее. Он в панике кинулся к Харрису, и, насколько я понимаю, последовал грандиозный скандал. Харрису не было чуждо чувство юмора, и он с наслаждением поизмывался над стариной Батвиком, у которого таковое полностью отсутствует. Они сидели в гостиной в Холт-Найтсе вместе с Биллом Дюшене и еще парочкой других, так что у Харриса нашлись слушатели, и он разошелся вовсю. Билл мне рассказал, что Батвик в конце концов сбежал, вытаращив от ужаса глаза. Харрис пообещал ему танцующих гурий, тайные казино и бог знает что еще, пока перед мысленным взором бедняги не предстали селяне, отправляющиеся из приходской больницы прямо во врата ада. Билл, как я понимаю, пытался успокоить викария, но тот заявил, что напуган до смерти и потрясен до глубины души. Так что сами видите, что за тип был этот Харрис. Ему нравилось покрасоваться. И ему вовсе незачем было издеваться над стариной Батвиком, который был бы вовсе не таким уж плохим парнем, не будь он столь серьезен. Но суть не в этом. Вопрос в том, кто убил Харриса? Завтра утром я принесу адрес той адвокатской конторы и все документы, какие сумею найти, хорошо?

– Буду только рад, – ответил я, стараясь не показывать чрезмерного интереса. – Спасибо, что рассказали.

– Не за что. Жаль, что ничем не могу всерьез помочь. Тут редко хоть что-то случается. – Он неловко рассмеялся. – Немного наивно, да? – пробормотал он. – Но, Кэмпион, вы понятия не имеете, насколько тосклива сельская жизнь для интеллигентного человека.

Мы вернулись в гостиную. Джанет и Батвик слушали радио, но, когда мы вошли, она встала и выключила приемник, а Батвик, увидев меня, шумно вздохнул.

Через пару минут заглянул Лео, но мысли его явно были заняты другим, и он, извинившись, вскоре вышел. Неудивительно, что все начали расходиться. Кингстон отправился домой, забрав с собой мрачно насупившегося викария, а мы с Джанет спустились в сад. Было тепло, светила луна, а аромат цветов и пение соловьев создавали экзотический настрой.

– Альберт… – начала Джанет.

– Да?

– Тебе не кажется, что у тебя весьма странные друзья?

– Ну, в школе кого только не повстречаешь, – будто оправдываясь, ответил я. Мысли мои все еще были заняты Питерсом. – Примерно как с кучей яиц – никогда не знаешь, из какого вылупится какая-нибудь гадость.

Джанет глубоко вздохнула, блеснув глазами в слабом свете луны.

– Не знала, что ты ходил в школу с совместным обучением, – язвительно заметила она. – Пожалуй, это многое объясняет.

– Отчасти, – мягко согласился я. – Помню нашу мисс Маршалл. Выдающаяся классная дама, иначе и не скажешь. На хоккейной площадке никто не мог за ней угнаться. А когда доходило дело до наказаний, становилась сущим демоном. Как схватится за розгу…

– Заткнись, – недовольно бросила Джанет. – Как тебе понравился Батвик?

– Вполне приятный человек, – послушно ответил я. – Где он живет?

– В доме викария, рядом с Холт-Найтсом. А что?

– У него есть свой сад?

– Вполне неплохой, а что?

– Этот сад граничит с садом Холт-Найтса?

– Сад при доме викария тянется до каштановой рощи позади заведения Поппи. А что?

– Просто хотелось бы знать о нем больше, – сказал я. – Он ведь к тебе неровно дышит?

Джанет не ответила, и я решил, что мой вопрос показался ей дурным тоном. К моему удивлению, я почувствовал, как она вздрогнула.

– Альберт, ты знаешь, кто совершил это зверское убийство?

– Нет, пока не знаю.

– Думаешь, сумеешь выяснить? – почти шепотом спросила Джанет.

– Да, – кивнул я. – Сумею.

Она положила ладонь на мою руку.

– Лео очень нравится Поппи, – прошептала она.

Я крепко сжал ее пальцы.

– О том, кто убил Харриса, Лео имеет не больше понятия, чем новорожденный младенец.

Она снова вздрогнула.

– Тогда ведь все еще хуже? Для него будет чудовищным шоком, когда он… когда ему придется узнать.

– Поппи? – спросил я.

Джанет вцепилась в мою руку.

– Они все ее прикрывают, да? – неуверенно проговорила она. – В конце концов, ей есть что терять, и куда больше, чем кому-либо еще. Возвращайся в Лондон, Альберт. Оставь это. Не выясняй ничего.

– Перестань, – бросил я. – Не думай об этом.

Какое-то время мы шли молча. На Джанет было голубое платье, и я сказал, что оно красивое. Волосы ее были завязаны в узел на затылке, и я сказал, что мне нравится ее прическа.

Вскоре она ответила мне комплиментом, заявив, что я в высшей степени правдивый человек и ей очень жаль, что сегодня она усомнилась в моих словах.

Я с готовностью ее извинил, и мы направились обратно к застекленным дверям террасы. У нас возникла мысль пока не возвращаться в дом, но случилось нечто непредвиденное, чего я никак не ожидал. К нам, тихонько отдуваясь, вышел Пеппер и, попросив прощения, сообщил, что мистера Кэмпиона хотела бы видеть некая мисс Эффи Роулендсон, которая ждет его в малой столовой.

Идя следом за дворецким, я рискнул задать ему вопрос:

– Как она выглядит, Пеппер?

Он повернулся и взглянул на меня, ясно давая понять, что он стар и опытен и что его глаза не подернулись пылью.

– Молодая дама сообщила мне, что она ваша давняя подруга, сэр, и именно потому она сочла возможным увидеться с вами столь поздно, – грустно проговорил он, намекая, что данный факт ему не по душе не в меньшей степени, чем мне, и открыл дверь столовой.

– Йо-хо! – послышался оттуда чей-то возглас.

Пеппер отступил назад, и мне навстречу поднялась мисс Эффи Роулендсон.

– О-о… – проговорила она, глядя на меня из-под трепещущих ресниц. – Вы ведь не сердитесь на меня всерьез?

Боюсь, я тупо уставился на изящную блондинку с похожими на звезды глазами и улыбкой словно с рекламы зубной пасты. Девушка была одета полностью в черное, не считая длинного белого пера на шляпке, отчего производила впечатление чего-то среднего между Гамлетом и Аладдином.

– Вы меня не помните? – спросила она. – О-о, какой кошмар, что я сюда явилась! Я была уверена, что вы меня помните. Ох и дурочка же!

Весь ее вид говорил о том, что она считает меня слегка грубияном, но ни в чем не винит, ибо такова жизнь.

– Возможно, вы меня с кем-то перепутали? – услужливо подсказал я.

– О-о нет… – Мисс Эффи снова затрепетала ресницами. – Я вас помню – вы были на тех похоронах. – Она скромно понизила голос.

Внезапно до меня дошло. Это была та самая девушка с похорон Питерса. Не знаю, почему я ее забыл, хотя запомнил старика, а что касается ее, помню лишь ощущение, что она из тех, на кого не стоит чересчур заглядываться.