– Да твою же мать, – вздохнул Дрейпер. – А я надеялся, что получится по-хорошему.

Дрейпер не пользовался социальными сетями и ничем подобным: фейсбук[300] и все такое – все это было не для него. Да и не так-то просто, строго говоря, поддерживать какое-либо присутствие в сети, когда на твое имя выписаны ордера на арест в каждом графстве Великобритании, нескольких американских штатах и ряде европейских стран, не говоря уже о том, что это просто отнимает уйму времени. Однако он знал, что это такое, и считал своим долгом знать (более-менее), как все это устроено. Он выяснил, что если знать, что делать, выследить людей через эти их тик-токи и твиттеры достаточно нетрудно.

– В смысле? – Слэк начал слегка всхлипывать. – Что вы задумали?

– Да нет, это я так, Кит. Похоже, придется все же по-плохому.

У него уже были имя и номер, так что найти адрес будет проще простого, а даже если бы он и не знал, с чего начать, Дрейпер был уверен, что проходимец, разблокировавший ему телефон, справится с этим за десять минут.

– Что вы задумали?..

Дрейпер повесил трубку. Его это не слишком расстроило – зачастую по-плохому выходило гораздо веселее.

Выйдя из комнаты для брифингов и помахав ее обитателям бодрым, хоть и не вполне традиционным прощанием одним пальцем, Миллер остановился в коридоре, чтобы собраться с мыслями. Ненадолго. Ему просто нужно было что-то успокаивающее, и за неимением под рукой сильнодействующих веществ, а равно и чего-нибудь, что можно было бы методично колотить, он потянулся за телефоном и набрал номер своей покойной жены.

В последнее время он делал это все реже. Но иногда воображаемый голос жены во время их домашних разговоров не мог заменить настоящий. Даже если слова всегда были одни и те же.

Он улыбнулся, слушая гудки, зная, что сейчас Фред и Джинджер навострят уши, услышав мелодию из сериала “Строго конфиденциально”. Он представил телефон в блестящем красном чехле, заряжающийся на столике у двери, где он всегда его оставлял, когда не листал его поздно ночью в поисках ответов, которые все никак не находил.

Телефон, который Алекс оставила в гримерке “Мажестик”. Телефон, на который той ночью позвонил ее убийца, заманив ее к ее гибели.

“Это Алекс, и я сейчас не могу говорить, потому что я где-то борюсь с преступностью или наношу серьезный ущерб бутылке красного. Так или иначе – гудок, сообщение, ну вы в курсе…”

Повесив трубку, Миллер выждал минуту, затем сделал второй звонок, желая узнать, как там Финн. Мэри сказала ему, что она ушла сразу после завтрака.

– Мы не смогли ее остановить, – сказала Мэри. – Она даже не позволила мне обработать синяки. Она такая упрямая, Деклан.

Миллеру не нужно было об этом напоминать. Он снова поблагодарил ее и поплелся вниз, где через два пролета у подножия лестницы его уже ждала Сю. По ней было видно, что она точно знала, где он был.

– Ты в порядке?

А еще она точно видела, что он плакал.

– Аллергия, – сказал он.

– Это на что же?

– С чего бы начать? На то, что моя жена мертва. На то, что люди, которым поручено найти ее убийцу, бесполезнее служебно-розыскной собаки с заложенным носом. А еще на несколько видов мягких фруктов, но, если только у тебя в кармане нет крыжовника, дело вряд ли в них.

– Ясно…

– Итак, – Миллер потер руки, – есть какой-нибудь реальный прогресс? – Он подождал. – Хоть какой-нибудь? То, что инспектор Салливан смехотворно называет медийным насыщением, дало что-нибудь полезное?

– Ну, там одна женщина хочет тебя видеть на ресепшене.

– О, неужто Анника Райс?

– Я не спрашивала, – сказала Сю. – Она хочет что-то показать тебе на своем телефоне.

– Надеюсь, какое-нибудь смешное видео с собакой, – сказал Миллер. – Или подборку смешных падений.

Сю уже собиралась задать очевидный вопрос, когда зазвонил ее телефон, и она отошла ответить.

– Потому что мне не помешало бы настроение поднять..

Женщине, терпеливо сидевшей напротив стойки регистрации, было, как он прикинул, где-то в районе тридцати пяти, хотя могло быть и лет на десять побольше. Миллер обычно мог определить, когда подозреваемый лжет, и гордился тем, что чаще всего замечал ту единственную деталь, которая выбивалась на месте преступления, но в определении возраста людей он разбирался примерно так же хорошо, как в квантовой физике или фокусах.

– Мне сказали, вы хотите мне что-то показать, – сказал он.

– Именно так. – Женщина встала и протянула руку, которую Миллер послушно пожал. – Надеюсь, это пригодится… я просто увидела сюжет на “Нашем Ланкашире” – ну, знаете, после национальных новостей, – и там показали фотографию человека, которого вы ищете. – Она поморщилась. – Такого не больно-то захочешь знакомить с родителями, верно?

– Совершенно, – сказал Миллер. Если только не хочешь от них избавиться…

– И я знаю, что в основном речь там шла о каком-то жутком убийстве… ну, “разыскивается по подозрению в” – так ведущий сказал, но там еще упоминался инцидент на железнодорожной станции, и тут меня осенило.

– Что осенило?

– Так я же была там. Несколько дней назад, как раз когда была вся эта суматоха.

– Вы были на станции?

– Я встречала сестру из Хебден-Бриджа. Я просто слонялась там, потому что поезд задерживался, как обычно, и когда все началось, я сняла все на видео. Так ведь сейчас принято, да? Эти парни бежали как угорелые, вот я и направила телефон, как обычно… и я хорошо видела, как один из них перепрыгнул через заграждение возле туалетов и огрел этого бедолагу портфелем по голове. Прямо как следует так приложил.

Миллер подошел ближе.

– Можно посмотреть?

Женщина нажала кнопку и подняла телефон так, чтобы Миллеру было хорошо видно. Поначалу съемка была немного хаотичной и размытой. Он услышал крики и увидел, как в кадре промчался Бэгнолл, но потом фокус переместился на второго парня. Миллер наклонился, чтобы получше рассмотреть, как парень бежит к барьеру и перепрыгивает через него, а портфель со смачным стуком врезается в голову человека, в котором он признал Уэйна Катлера. К сожалению, крупного плана раненого Катлера, которым можно было бы насладиться, не было, зато был отличный четкий крупный план друга Эндрю Бэгнолла.

Миллер поставил видео на паузу и уставился на молодого человека, которого искали и он, и Дрейпер, и, вероятно, Катлер.

И понял свою ошибку.

– Это поможет? – спросила женщина.

– О да, – сказал Миллер. – Я идиот, конечно… но вы оказали невероятную помощь.

– Да ну что вы – это мой гражданский долг.

Миллер достал телефон и начал искать номер.

– Большое вам спасибо… и вашей сестре тоже.

– Мне оставить свое имя дежурному, да?

Пока женщина шла к дежурному сержанту, Миллер уже разговаривал с Натали Бэгнолл. Он извинился за беспокойство и за то, что звонит без особых новостей. Затем спросил, не под рукой ли у нее та школьная фотография. Она ответила, что сейчас достанет.

Миллер ждал, наблюдая, как женщина оставляет свои данные дежурному сержанту. Он старался не слишком радоваться заранее, понимая, что впереди еще одно серьезное препятствие.

– Нашла, – сказала Натали.

– Так, вопрос на миллион, – сказал Миллер. – Фотография цветная?

– Да, но какая…

– Там есть рыжий парень?

– Что?

– Ну, в каждом классе обычно есть рыжий, верно? В моем точно был, так можно надеяться. – Миллер стал выжидать.

– Да, есть. С такой дурацкой ухмылкой на лице.

– Как его зовут, Натали?

Через полминуты после того, как Миллер повесил трубку, в приемную влетела Сю.

– Есть имя друга Бэгнолла. – Она размахивала телефоном. – Джеймс Холлоуэй – его брат перезвонил ему и…

– Кит Слэк, – сказал Миллер. – Вот как зовут парня, которого мы искали. Да, я знаю, ты хочешь пасть ниц и воздать мне почести, но в этом нет необходимости. Я бы догадался намного быстрее, если бы не делал поспешных выводов.