– Ладно, мне очень хочется верить, что Рэндольф врет насчет алиби, – признала я. – И, на мой взгляд, в убийстве Руби он главный подозреваемый. Но боюсь, чтобы помочь Клем, нам понадобятся более веские доказательства, чем прикушенный язык.

Пока Лорали заводила фургон, я быстро написала Диане Мари и Мисти-Дон, что нам нужно встретиться после работы и составить новый план.

Мисти-Дон ответила мгновенно:

Затем последовал ответ Дианы Мари:

У меня были лучшие друзья в мире, и я любила их больше, чем яблочные фриттеры Мэйбл.

Лорали высадила меня на Главной улице, и я вошла в магазин, удивленная, что дверь после моего ухода так и осталась открытой. Я думала, Шармейн захлопнет ее, просто чтобы меня позлить.

К сожалению, это был не единственный сюрприз, который меня ждал. В зоне мастер-классов вместе с моей сестрой сидела Валери Эддардс, лучшая подруга Шармейн с пеленок, – обе вязали на спицах. Валери, наверное, ненавидела меня больше всех на свете, обогнав в этой категории даже Шармейн. Та была вынуждена терпеть меня из-за родственных связей, а теперь еще и совместного бизнеса.

До похорон бабушки я не видела Валери сто лет, и она даже не удостоила меня словами соболезнования. Я старалась не держать на нее зла, потому что она в первую очередь поддерживала Шармейн в ее горе, как и полагалось. Однако за годы она почти не изменилась. Она все еще была высоченной и худой как жердь голубоглазой блондинкой с огромным носом. К сожалению, деньги, которые она могла потратить на ринопластику, ушли на новую пару буферов – примерно на три размера больше, чем подошло бы ее тонкой фигуре. Теперь, когда она стояла, постоянно казалось, что она вот-вот упадет. А когда рядом оказывалась маленькая и пухленькая Шармейн, они напоминали Тома и Джерри.

– Привет, девчонки, – сказала я, подходя к дивану, где они сидели. – Как поживаешь, Валери?

– Нормально.

Вот и все. Одно слово. Никаких вопросов о моих делах в ответ. Она даже не отложила спицы.

Я вздохнула.

– Шарм, много было покупателей, пока я уходила?

– Конечно. А ты, я смотрю, и не торопилась возвращаться, – сказала сестра, убирая вязание в сумку. – Набежала целая толпа, и как раз в этот момент позвонила ведущая мастер-класса для «Ниток и напитков» и стала заваливать вопросами. У меня не было времени с ней разговаривать, так что я сказала, что ты перезвонишь. Номер я оставила рядом с кассой.

Я не стала говорить, что она могла бы перезвонить сама вместо того, чтобы сидеть и вязать. Мысль о том, что они с Валери вот-вот уйдут, удержала меня от ссоры, которая могла их остановить.

– Конечно, я с радостью разберусь, – бодро сказала я. – Какие у вас планы, дамы?

– Не понимаю, как это тебя касается, – сказала Валери, нависнув надо мной, пока собирала инструменты для вязания.

Я прочистила горло.

– Ла-а-адно, я только сбегаю за Нектаринкой и больше не буду вас задерживать.

Когда я вернулась и устроила свою любимицу на лежанке за кассой, Валери и Шармейн уже ждали у двери с вязальными сумками на плечах.

– Не понимаю, зачем тебе опять тащить псину сюда, – проворчала Шармейн. – Но раз уж она составляет тебе компанию, мне возвращаться нет смысла. Увидимся завтра.

Я посмотрела на сладкую булочку, свернувшуюся на собачьем троне, и пробормотала: «Слава тебе, Господи…», когда Валери и моя сестра наконец отчалили.

Когда я вечером подъехала к дому Мисти-Дон, она сидела во дворе в шезлонге рядом с подъездной дорожкой, потягивая что-то из огромной термокружки.

– Привет, Сэди, – поздоровалась она, когда я подошла. – Сейчас принесу еще один стул из гаража, посидим тут, пока ждем Лорали и Диану Мари.

– Боже, тебя здесь комары еще не сожрали? – спросила я. – В доме было бы удобнее.

Она протянула мне защитный спрей.

– Вот, вооружайся. Я пока не могу уйти. Тут кружит инспектор по УДО, и я пытаюсь понять, за кем он приехал.

– Что? Но «Бухта светлячков» – приличный район. Неужели тут так много людей на условном сроке? Уверена, ты можешь сузить круг подозреваемых, не обливаясь химикатами.

В этот момент в конце улицы появилась машина инспектора и чуть сбавила скорость, проезжая мимо дома Мисти-Дон. Мужчина на заднем сиденье выглядел изможденным.

Мисти Дон помахала – я не поняла, инспектору или пассажиру.

– А, Речной Роджер, я так и думала, – сказала она. – Дело раскрыто. Можем идти в дом.

– Речной Роджер? – переспросила я. – Тут явно есть история.

– Не очень интересная, – пожала плечами Мисти-Дон, поднимаясь и подхватывая шезлонг свободной рукой. – Он завсегдатай «Речных крыс» и, видимо, пересмотрел фильмов с Сильвестром Сталлоне. Решил, что он местный вышибала, и пытается выпроваживать тех, кто, по его мнению, перебрал, но обычно только раздувает драки, а не останавливает. Я слышала, пару дней назад он устроил серьезную заварушку, видимо, не дождавшись окончания условного срока после прошлого раза.

Во двор въехал фургон Лорали, и они с Дианой Мари вылезли наружу.

– В машине инспектора по УДО ведь был Речной Роджер? – крикнула Диана Мари, начиная выгружать из фургона запасы алкоголя, купленные для Мисти-Дон.

– Ага, инспектор Хьюстон любезно притормозил, чтобы я могла опознать пассажира, – подмигнула она Диане Мари. – Он знает, что я слежу за районом. Заходите, девчонки, сделаю вам коктейли, а потом займемся делом – пока Радж и Рийя не вернулись.

Мы расселись за кухонным столом с грушевыми «Мулами» и огромным пакетом «Читос». Лорали достала телефон и показала фото Милы Диане Мари и Мисти-Дон.

– Не знаете ее?

– Мила, – фыркнула Мисти-Дон. – Судя по виду, имечко подходящее, но я ее не знаю.

– Видела ее пару раз в баре, – сказала Диана Мари. – Но фамилию никогда не слышала. В следующий раз попробую обратить внимание, с кем она общается. Может, подслушаю разговор и выясню.

– Я бы спросила, почему она вас так заинтересовала, – сказала Мисти-Дон. – Но, кажется, и так понятно. Это разве не ожерелье Руби Поттс?

– Я же говорила! – торжествующе воскликнула Лорали, обращаясь ко мне. – И, заметь, про ожерелье даже не пришлось спрашивать.

– Эй, полегче, я тебе и так верила, – напомнила я и повернулась к остальным подругам: – Мало того, она ужом извивалась вокруг Рэндольфа Поттса, совершенно игнорируя другого мужчину за столом. А «милый Рэнди» (ее слова, не мои) просто купался во внимании. Мы с Лорали думаем, что он мог изменять Руби с этой Милой. И, видимо, она в городе совсем недавно, раз ты ее не знаешь, Мисти-Дон. Ты ведь знаешь всех.

– Не переживай, – сказала Мисти-Дон. – Я поспрашиваю, и скоро мы узнаем историю всей ее жизни. Ну серьезно, сколько Мил может быть в радиусе пятидесяти километров от Хмельвилля?

– Ты удивишься, – рассмеялась Лорали.

– Учитывая наши подозрения насчет внеклассных занятий Рэндольфа, нужно выяснить, не вели ли они с Руби себя странно или отстраненно по отношению друг к другу, – сказала я.

– Он совсем не похож на убитого горем вдовца: раздает ее драгоценности, играет в гольф – а ведь еще даже похорон не было.

– Кстати, вспомнила, – перебила Мисти-Дон, – сегодня мне на работу звонила Пэтти Джин. Она спросила Большого Хэнка, что он видел до, во время и после ссоры Руби и Клем на выставке цветов. Он как раз был судьей в конкурсе тюльпанов и наблюдал за сценой, как говорится, с первого ряда, но ничего кроме кричащих дам не заметил. Когда Пэтти Джин переспросила, точно ли он не видел ничего странного, он задумался и сказал, что Уэйд Дэвис, похоже, переживал из-за ссоры больше, чем Рэндольф Поттс. Тот вообще всю перепалку проболтал по телефону, а Уэйд выглядел так, будто его вот-вот хватит удар.