В ее словах было столько тоски, и на мгновение мистер Кэмпион увидел порывистого, легковозбудимого и немного смешного Пола так, как тот видел и подавал себя сам.

Тедди продолжала говорить.

– В тот четверг я ждала его к ужину, а потом ему надо было читать. Пол часто читал у меня. С тех пор как он стал известным, мы почти никуда не ходили вместе. Я и не настаивала, не глупенькая. Однако Пол приехал около четырех и сказал, что остаться не сможет. Я быстро сделала ему чай, и он ушел. В воскресенье недоумевала, почему не звонит, а в понедельник увидела газеты и узнала причину. – На последнем слове ее голос дрогнул, но Тедди тут же совладала с собой.

Мистер Кэмпион чувствовал, что делает она это из уважения к нему как к гостю.

– Вам известно, куда он отправился после вас? – спросил Кэмпион.

– Знаю. Он мне рассказал. Врать ему не было смысла. И он никогда мне не врал. Мы слишком хорошо друг друга знали. Он сказал: «Прости, Тед, но остаться никак не могу. Мне надо смотаться в Камден-Таун за ключом, а оттуда – спешно в Британский музей, чтобы успеть до закрытия». Я спросила, может, тогда он появится вечером, попозже. На это он ответил: «Никак не получится. Вечером я буду очень занят. Позвоню тебе в воскресенье».

Тедди замолчала и слегка сдвинулась, отчего ее лицо оказалось в тени. Мистер Кэмпион чувствовал, что не вправе продолжать расспросы.

– Я вам очень признателен за встречу, – неуверенно начал он. – Если сочту, что ваше присутствие необходимо, обязательно сообщу, но весьма вероятно, что вашего участия не понадобится, если… если только сами не захотите.

Тедди тяжело поднялась с дивана, словно ее кости успели наполниться свинцом.

– А зачем? Это ведь не больного проведать. Он мертв.

Пес встал, зевнул, потянулся и снова лег, спрятав нос между лапами. В гостиной становилось все темнее. Отсветы камина играли на блестящем полу и на медных накладках комода. Но в этом уюте присутствовало совершенно невыносимое чувство ожидания. Мистеру Кэмпиону захотелось поскорее уйти.

Тедди Делл проводила его до двери.

– Я буду держать вас в курсе, – пообещал он и стал подбирать слова, чтобы продолжить. Пол умер отнюдь не нищим, а Кэмпиона отличало обостренное чувство справедливости. – Заранее простите меня за возможную бестактность, но у вас все в порядке с деньгами?

Женщина улыбнулась. Из множества эмоций, отразившихся на ее лице, он понял лишь, что она благодарна ему за заботу.

– Пусть лучше достанется ей, – сказала Тедди. – Там не так уж и много. Пол тратил как сумасшедший. Так будет справедливее. А у меня нет никаких прав.

Она замолчала, и Кэмпион вдруг отчетливо увидел одинокие будни этой коренастой волевой женщины в ее расписном домике в обществе дворняжки, тычущейся носом ей в подол.

– Мы любили друг друга, – сказала она, и в ее голосе, полном гордости и отчаяния, было что-то от высокой трагедии.

Мистер Кэмпион удалился.

– А не соблаговолите ли вы, Лагг, ненадолго забыть о респектабельности, к которой еще не успели привыкнуть, и погрузиться в прошлое? – осторожно спросил мистер Кэмпион.

Как раз в этот момент мистер Лагг занимался тем, что снимал свой прицепной воротничок, поскольку посторонних в квартире не было. Он стоял к хозяину спиной и готовился поместить данный атрибут респектабельности в ящик комода. Белая складка жира на загривке даже не колыхнулась. Мистер Лагг сделал вид, что не слышал вопроса.

– Что, если я ненадолго отвлеку вас от ваших ритуалов, – язвительно продолжил мистер Кэмпион.

– Не понимаю, о чем вы там. – Мистер Лагг повернулся и бесхитростными черными глазками посмотрел на хозяина. – Некоторые из моих друзей по клубу носят воротник-бабочку, а другие предпочитают прямые, – благодушно изрек он, переводя разговор в свое русло. – Я вот еще не решил. Бабочки позволяют свободно вертеть шеей, но у них неопрятный вид.

Мистер Кэмпион не собирался поддерживать разговор о достоинстве пристяжных воротничков и задал новый вопрос:

– Скажите, Лагг, если человек, которому есть что скрывать, отправился в Камден-Таун делать ключ, к кому бы он обратился?

Вопрос застал мистера Лагга врасплох.

– Ну вы даете, хозяин! Ясное дело к кому. К старому Уорди Сэмсону! Правда, он должен был отойти от дел. Ему, поди, за сотню перевалило. Помню, еще мой отец был жив… – Он тут же оборвал семейные воспоминания, наверняка вспомнив о чопорном обществе своего «клуба», собирающегося в бывшей конюшне. – Очень низкий человек, – поспешил добавить мистер Лагг. – И бесчестный.

– Так вы его знаете?

Лагг смущенно переминался с ноги на ногу.

– Мальчишкой как-то заходил к нему вместе с отцом, – наконец признался он. – Только вряд ли человек, про которого вы упомянули, сунулся бы к Уорди.

– Снимайте свой жуткий смокинг и спускайтесь вниз. Машина у дверей, – объявил мистер Кэмпион. – Нанесем этому Уорди визит вежливости.

– Только не я, – заерепенился мистер Лагг. – Адрес, если желаете, дам, но с вами не поеду. Это недопустимо для моей репутации. Жизнь – она непредсказуемая. Глядишь, годика через два-три ваш достопочтенный родственник может отправиться в путь, куда уходит вся родня. Вы займете его место, а значит, и мое положение изменится. И каково мне будет, если какая-нибудь горничная, а то и джентльмен, вышедший в люди, вдруг спросит: «А не вас ли, мистер Лагг, я однажды видел в Камден-Тауне?» И что я отвечу?

– Даже если я стану герцогом, ваши шансы сделаться респектабельным человеком невелики, – резко ответил ему мистер Кэмпион. – Во всяком случае, я бы не обольщался. Собирайтесь – и едем.

Властность хозяйского тона заставила мистера Лагга сменить тактику.

– Какой тогда мне смысл стремиться вверх, если вы самолично тащите меня вниз? – с пафосом вопросил он. – Я оставил прежнюю жизнь позади. Забыл о ней. Понятно?

– А сейчас я прошу ненадолго кое-что вспомнить, – безжалостно потребовал мистер Кэмпион. – И не вздумайте испортить мне дело. Когда будете говорить со старым дружком, боже вас упаси пускать ему пыль в глаза своими клубными манерами. Ну же, пошевеливайтесь!

– Это уже чересчур! – взвился мистер Лагг. – Вы сейчас уничтожаете мои амбиции – вот чем вы занимаетесь. Втаптываете в грязь мою страдающую душу… Ладно, я поеду с вами.

Некоторое время они ехали молча, но, когда богатые районы города остались позади и машина влилась в шумный поток разношерстного транспорта, движущегося по обтрепанной Хэмпстед-роуд, угрюмость мистера Лагга начала развеиваться.

– Значит, как в старые времена? – спросил он.

– Нам предстоит одно весьма деликатное дельце, – приняв оливковую ветвь мира, откликнулся Кэмпион. – Как полагаете, ваш друг Уорди согласится выдать заказчика, если тот уже мертв?

– Уорди не из болтливых, – ответил Лагг, явно вспоминая прошлые времена. – За так ничего не делает и в кредит тоже. Даже слова такого не знает. Но мы попробуем к нему подобраться. Только учтите, я его лет десять не видел.

– С тех пор, когда были шустрым парнишкой, – сухо заметил мистер Кэмпион.

– Одним из шустрых парнишек, – уточнил мистер Лагг, все более оживляясь от воспоминаний. – Старина Уорди свое дело знал. Принесешь ему оттиск, и через некоторое время от него записочка: дескать, готово. Идешь и забираешь ключик, который лучше оригинала. Он и именные таблички на дверь делал, но для другой публики. Один лишь недостаток у него был – медлительность. Боже мой, ну так медленно работал! Постоянно делал фальшивые монеты, отчего времени на честную работу не хватало. Лучше всего ему удавались монеты в полкроны. Варганил их из крышек от сифонов с содовой. Там металл нужного веса.

– Попадался? – вежливо поинтересовался мистер Кэмпион.

– Уорди? Да ни в жисть! Слишком осторожным был. Сам их не сбывал и родственникам не позволял. Обычно продавал оптом кому-нибудь из ребят в «Канаве». Как говорят, мастер на все руки. Удивлен, что он до сих пор продолжает работать, да еще на пришлых… Ну вот, хозяин, почти приехали. Машину лучше поставить в гараж. На улице – не советую. Незачем являться к Уорди так, будто мы миллионеры какие. Мало ли чего он может заподозрить.