С этими словами он прыгнул вперед, и последовала короткая схватка. Когда все закончилось, мистер Уэлкин лежал на полу рядом с часами из мрамора и бронзы, а мистер Кэмпион сжимал в руке золотую ручку и карандаш в кожаном футляре, за мгновение до этого покоившиеся в кармане жилета Уэлкина.

Уэлкин с трудом поднялся на ноги. Лицо его побагровело, взгляд стал чуть испуганным.

– Вы окажетесь в суде за нападение, – попытался возмутиться он. – Верните мне мою собственность.

– Обязательно. Всю без остатка, – услужливо согласился мистер Кэмпион. – Вашу поддельную ручку, ваш поддельный карандаш и в маленьком вместилище, которое они скрывают, бриллианты вашей жены.

Он раскрыл футляр, и в его руку выпала сверкающая цепочка. Последовала очень долгая пауза. Уэлкин с угрюмым видом стоял посреди комнаты.

– Ну? – наконец спросил он. – И что вы собираетесь делать?

Мистер Кэмпион взглянул на сидевшего за столом Джорджа, на лице которого застыло недоверчиво-удивленное выражение.

– У меня есть предложение, – проговорил он. – Может, ему стоит забрать свое семейство и отпраздновать Рождество где-нибудь в другом месте, как считаешь? Это избавило бы нас от многих проблем.

Уэлкин протянул руку.

– Что ж, прекрасно. Я забираю свои бриллианты.

Мистер Кэмпион покачал головой.

– Только после того, как вы покинете дом, – с легкой улыбкой произнес он. – Мне не хотелось бы, чтобы они… снова пропали.

Уэлкин пожал плечами.

– Победа ваша, – коротко бросил он. – Пойду скажу Аде, чтобы собирала вещи.

Едва за ним закрылась дверь, Джордж вскочил на ноги.

– Пусть меня повесят, если я хоть что-то понимаю… – начал он. – Хочешь сказать, он подстроил весь этот вздор лишь для того, чтобы обвинить в краже Майка?

– Ну уж нет, – с серьезным видом отозвался мистер Кэмпион. – Полагаю, это было лишь запоздалое проявление артистизма. Весь этот вздор, как ты его называешь, – весьма изящное мошенничество, которое наш неприятный друг задумал еще до того, как вообще тут появился. В этом доме весьма легко инсценировать ограбление в канун Рождества, особенно после того, как он услышал от жены про костюм Санта-Клауса от Харриджа, которым всегда пользовалась Мэй. Все, что ему требовалось, – пойти и заказать такой же. Затем, вооружившись идеальной маскировкой, он прибег к услугам настоящего вора, которому дал костюм. От того требовалось просто войти в дом, забрать несколько случайных вещей и уйти с ними. Думаю, без труда выяснится, что он арендовал машину в Ипсвиче и приехал сюда, переодевшись по дороге.

Джордж, однако, все еще был озадачен.

– Но роль Санта-Клауса должен был играть его собственный сын, – сказал он. – Или, по крайней мере, он на это рассчитывал.

– Знаю, – кивнул Кэмпион. – Уэлкин предвидел подобную сложность и подготовился к ней. Если бы Санта-Клауса играл Кеннет и случилось бы то же самое, думаю, у парня нашлось бы вполне убедительное алиби. Не забывай – грабителя никто не должен был видеть. Его снабдили костюмом просто на всякий случай, если его заметят. Ну и конечно, когда папаша Уэлкин увидел, что Майк похож по комплекции на его приятеля-вора, он не стал возражать против замены, убив одним выстрелом двух зайцев – или попытавшись это сделать.

Хозяин дома взял бриллианты и повертел их в руке, постепенно соображая.

– Но зачем красть свою собственность? – недоуменно спросил он.

Мистер Кэмпион вздохнул.

– Твой разум столь безупречно чист, Джордж, что безнравственность кого-то из твоих приятелей постоянно повергает тебя в изумление, – пробормотал он. – Ты что, не слышал, как наш друг Уэлкин говорил, что застраховал это ожерелье?

Брови Джорджа взлетели вверх.

– Господи помилуй! – воскликнул он. – Вот мерзавец!.. Да еще в нашем доме, – добавил он, словно эта мысль только что пришла ему в голову. – Чудо, что ты это заметил, Кэмпион! Получить страховку и оставить себе бриллианты… Отвратительно!

Он все еще гневался, когда распахнулась дверь и вошла Мэй Турретт, а следом за ней – Майк и Шейла.

– Уэлкины уезжают. Они велели подать им машины. Ради всего святого, что случилось, Джордж? – Несмотря на потрясение, ее светлость явно была рада.

Мистер Кэмпион все объяснил.

– Меня весь день это беспокоило, – сказал он после того, как поведал основную часть истории. – Я знал, что у Чарли Спринга есть некая странность, но не мог сообразить, какая именно, пока не достал из мешка те часы. Только тогда я вспомнил про любовь Чарли к барокко и печальную привычку путать его с драгоценностями. Бриллианты сразу же исключались – Чарли не счел бы их крупной добычей. Вспомнив все это, я вспомнил и о другой его особенности – он никогда не работает в одиночку. Когда мистер Спринг появляется на месте преступления, это всегда означает, что у него в доме есть сообщник, обычно его наниматель. Имея на руках эти факты, я без труда понял и остальное.

Майк шагнул вперед.

– В любом случае вы оказали мне неплохую услугу, – сказал он.

– Да ладно тебе, мальчик мой, – посмотрел на него Джордж. – Не такие уж мы дураки, знаешь ли. Верно, Мэй?

Леди Турретт покраснела.

– Нет, конечно, дорогой мой Майк. – Она чарующе улыбнулась. – Забирай Шейлу и развлеки ее. Вряд ли тебе стоит ждать, чтобы попрощаться с Уэлкинами. Господи, и все-таки я чувствую себя последней дурой!

Прежде чем уйти, Шейла вложила пальцы в ладонь мистера Кэмпиона.

– Я же говорила, что рада тебя видеть, – сказала она.

Когда две машины с Уэлкинами, их бриллиантами и прочим имуществом, проехав по заснеженной дорожке, скрылись вдали, Джордж взял мистера Кэмпиона под руку и повел его в библиотеку.

– Я все думаю, – проговорил он. – Ты ведь заметил, что та ручка поддельная, еще тогда, когда приходила мисс Хэйр?

– Странно, если человек не пользуется собственной ручкой, верно? – Мистер Кэмпион улыбнулся, устраиваясь возле камина. – Именно тогда у меня возникла догадка. Подобная разновидность тайника достаточно распространена, особенно в Штатах. Их делают для переноски ценностей, и обычно это невзрачные бакелитовые коробочки, на которые никто не позарится. Мистер Уэлкин, однако, не производил впечатления невзрачного человека, если бы его не выдавало поведение.

Джордж откинулся в кресле, с удовольствием затянувшись сигарой.

– Непростой тип, – заметил он. – Он мне сразу не понравился. Слишком уж неразговорчивый. Я заговорил с ним о стрельбе, но его это не заинтересовало, упомянул охоту, и он тупо на меня уставился, а когда перешел к рыбной ловле, он откровенно зевнул. Непонятно, о чем с ним вообще можно говорить. – Джордж улыбнулся, и в его глазах промелькнула легкая застенчивость. – Кэмпион… – тихо начал он.

– Да?

– На прошлой неделе я сделал замечательное открытие. – Джордж заговорщицки понизил голос. – Спустился в погреб и нашел единственную бутылку коберна шестьдесят восьмого года – шестьдесят восьмого, представляешь?! Скорее всего, ее в свое время не заметил мой отец. Я приберегал ее на завтра, но стоило мне взглянуть на этого Уэлкина, и всякое чувство гостеприимства пропадало напрочь. Чертовски бесполезная трата хорошего напитка. Но теперь, когда его больше нет… – Он замолчал.

– Воистину, крайне веселое Рождество, – дополнил его слова мистер Кэмпион.

В ту ночь в Лондоне стояла такая жара, что мы в нашей городской мансарде спали с распахнутым потолочным окном, добровольно впуская к себе черную, как копоть, ночь, пока та приносила хоть какое-то дуновение ветерка, шевелившего удушливый воздух. Жара висела над темным горизонтом, и под опрокинутой чашей неба беспокойно вздрагивал во сне задыхающийся город.