Удивительно, что из всех написанных мной историй моей дебютной изданной стала именно «Предначертанная». Видимо, ей было предначертано свыше стать моим фонарём, который решил осветить не только мою дорогу, но и сердца тысяч людей.

Удивительно, как маленькая история, зародившаяся в метро, которую я писала спросонья, в телефоне по пути на работу и обратно домой, перетекла в первую часть – в 640 страниц, а теперь получила и продолжение. Более 1300 страниц, полных жизни, ошибок, храбрости и надежды.

На презентации романа в «Доме книги» в Санкт-Петербурге у меня спросили: стоило ли ждать издания дебютного романа двенадцать лет? Ведь писать и выкладывать свои истории я начала в восемнадцать, но дебютный роман издала только в тридцать.

Определённо – да.

Все дороги вели к этому, сейчас я это понимаю. И эта мысль греет мою душу.

Всему своё время. Абсолютно всему.

Я, как автор Шахназ Сайн и просто как Шах (так меня называют близкие люди), полюбила каждого героя.

И братьев Вавиловых, с которыми училась принимать прошлое и держаться за семейные узы, и Ибрагима Асадовича, чья любовь к жене научила меня верить в искренние чувства в браке. И в Миру, которая научилась видеть знаки и храбро следовать им. И даже Сюзанну, Дженка, Дилю, Мурада Давидовича и остальных. Я всем сердцем и душой прониклась героями.

Для меня они живые, исключительные, важные, и мне хочется сохранить эти чувства в маленьком признании после самой истории.

У всего есть корень. У всего есть начало.

Ничего просто так не возникает и просто так не исчезает. То, что предначертано, будет. То, что должно уйти, уйдёт. То, что должно быть твоим, будет твоим.

И при этом всегда, везде и во всём есть выбор, и определяешь его только ты сам. Своими мыслями, решениями, своими выводами.

Это то, чему я учила своих героев, и это то, чему они научили меня саму.

Эта история изначально писалась о трёх подругах – прототипами были я и два близких мне человека, которых вы узнали как Тами и Майю.

И когда я приходила к ним по вечерам и говорила, что опустошена и у меня ничего не пишется, мы до четырёх-пяти утра разговаривали, они меня вдохновляли, и я уезжала писать новые главы.

Женщина женщине – тыл. Это то, что я пыталась показать через их и нашу женскую дружбу.

Братские узы нерушимы – это то, что доказывали нам Давлат, Ратмир и Руслан.

Любовь – это больше чем просто желание кого-то любить. Это мне раскрыли отношения Ибрагима Асадовича и Махиры.

Я могу вечно говорить о своих героях.

Мои неидеальные, живые, ранимые, где-то и злые, и несправедливые, но настоящие герои.

Искренне хочу поблагодарить команду издательства «БОМБОРА», особенно моего редактора (руководителя отдела группы кино, музыки и медиапроектов) Наталию Новикову и главного редактора Рамиля Фасхутдинова. Спасибо за веру в меня и в моё творчество. Спасибо, что позволили миру узнать об этой истории. Спасибо, что подставили плечо, когда мне это было так необходимо. Спасибо, что в вашем лице я обрела не только команду, но и друзей.

Я люблю говорить фразу: пусть сойдутся звёзды, и тогда случится чудо. Для меня чудо уже случилось – книга «Предначертанная» обрела крылья и сделала свой первый взмах. Она дописана. Она взлетела.

В моих глазах – очень высоко.

Я всегда буду любить, лелеять её и верить в неё.

Помню, я как-то сказала своим читателям, что мои сборники стихов «365 воинов внутри меня» и «На минном поле расцвели сады» стали моими руками. Именно ими я прокладывала свой путь в творчестве. Именно ими воздвигала фундамент и строила дом, в котором обрела своё личное убежище. Но истории, мои написанные истории – это моё сердце. Они то, что позволили ему забиться и творить и по сей день.

Время уже 04:11.

Я хотела записать что-то короткое и лаконичное, но в итоге всё вышло сумбурно, обо всём и эмоционально. Но в этом вся Шахназ Сайн, в этом моя спонтанная и ранимая натура.

И пусть моё маленькое благодарственное письмо вам, мои милые, родные и любимые читатели, останется именно таковым. Полностью настоящим.

Моя невероятная история «Предначертанная», спасибо, что выбрала меня своим автором.

Это честь для меня.

Как всегда, я в неоплатном долгу перед многими людьми за их помощь, информацию и терпение, которые я получал, когда писал эту книгу. Людям, подобным Ишбел Голл, чье знание мира мертвых не имеет границ. Доктору Лорне Доусон и Маргарет Маккин — гуру почвоведения. Профессору Дейву Баркли — суперзвезде вещественных доказательств. И легенде патологии — доктору Джеймсу Гриву.

Бурные аплодисменты: Мэтту Райту за всю его подозрительную помощь. Сержанту Гордону Фоулеру. Дональду Андерсону — за гостеприимство и песню. И вообще всем из «Шетлэнд Артс». И еще один шквал аплодисментов: Дженнифер, Сью и Кэролайн из «Токинг Исьюз» — за помощь и экскурсию по Бат.[9]

Великолепная команда «ХарперКоллинз» заслуживает медали за терпение и поддержку: Сара Ходжсон, Джейн Джонсон, Джулия Виздом, Элис Мосс, Эмми Нильсон, Лаура Мелл, Деймон Грини, Оливер Малколм, Лаура Флетчер, Роджер Казалет, Кейт Элтон, Люси Аптон, Сэм Хэнкок, Имэд Ахтар, Анн О’Брайэн, Мэри Голди и группа детектива-констебля Бишопбриггса. Медалей заслуживают также Фил Паттерсон, Изабелла Флорис, Люк Спид и все из «Маржак Скриптс».

Снимаю шляпу перед «Дэйв и Морин Гулдинг», Молли Мэсси, Мишель Брюс, Алексом Кларком, моим младшим братом Кристофером и Розанной Мэсси; Джимом Данканом и Карлом Райтом — за их неоценимую помощь; Аланом, Донной и Эдвардом Бухан; Энди и Шиной Инглис; Марком Макхарди.

Множество людей помогли собрать деньги на благотворительные цели, приняв участие в аукционе за право назвать персонажей этой книги своими именами. Большая благодарность победителям: Ройсу Кларку, Дженис Рассел, Джули Вилсон и Шейле Колдвелл за их пожертвования.

И напоследок самым любимым — как и всегда — Фионе и Грендель.

Вспышка. Словно взрыв в голове — ножом по глазам и битое стекло в мозгах. Потом темнота. Качнулась на сиденье — под ней заскрипело дерево.

Моргнула. Еще раз. По внутренней поверхности век распространилось горячее оранжево-голубое сияние. По щекам текут слезы.

Пожалуйста…

Она делает судорожный вдох через забитый соплями нос. Запах грязи, прокисшего пота, пыли и чего-то мерзкого — как будто мышь застряла за кухонной плитой. Маленькое пушистое тельце, невидимое в темноте, протухшее и покрытое плесенью, поджаривающееся каждый раз, когда включают плиту.

Пожалуйста… Рот произносит это слово под склеивающим его куском клейкой ленты, и наружу выходит только сдавленный стон. Плечи болят, руки скручены за спиной, в запястьях и лодыжках острая боль от стягивающих их кабельных хомутов, которыми они накрепко притянуты к деревянному стулу.

Она закидывает голову и, моргая, смотрит на потолок. Комната начинает медленно проясняться: голые деревянные балки, почти черные от копоти; лампа дневного света, жужжащая, как осиное гнездо, запертое в стеклянной трубке; покрытые грязью стены; громадная камера на треноге.