– Но мы не… – Однако Эмма не сумела завершить предложение и просто устало закрыла глаза.

– Послушай, я не собираюсь притворяться, будто понимаю вашу ситуацию, но он выглядел готовым напасть на меня – всего лишь из-за попытки приблизиться к твоему дому. Это не похоже на поведение того, кто просто выполняет свою работу.

– Но почему бы тогда не убить меня и не превратить в Дездемону? Если маньяк считает себя Яго, тогда Иэн – Отелло, а я… Так история имела бы больше смысла.

– Значит, мы воспринимаем ее неправильно. – Рори медленно вдохнул. – Нужно посмотреть на все три сцены вместе… Ладно, давай попробуем так. Детектив – антипод героя, которым считает себя убийца. Но он представляет собой нечто большее, верно? Потому что является не только персонажем, но и автором.

– Проклятый постмодернизм, – пробормотала Эмма.

– Согласен, это укладывается в мою теорию. Но послушай: все истории так или иначе касаются трансформации. Гамлет готов погрузиться в безумие и разрушение. Ланселот превращается из защитника в предателя. Яго подталкивает Отелло стать из героя злодеем.

– Значит, убийца перевоплощается в творца?

– И одновременно делает из девушек нечто иное, нечто новое. Что, если и твоя роль заключается в том же?

– Стать жертвой?

– Нет. Претерпеть метаморфозу.

– Я не… Что это вообще значит?

– За прошедшую неделю… – Рори замялся, но продолжил: – …ты прекратила быть лишь Эмили Дикинсон и бросила вызов самой себе. И теперь убийца тоже бросает тебе вызов. Может… Может, он пытается преобразить тебя, создать новую твою версию, просто другим способом.

– Значит, я его марионетка? Отлично, спасибо за такое сравнение.

– Я этого не говорил. Просто предположил, как он может тебя воспринимать.

Эмму накрыла волна отвращения.

– Но почему именно я? Почему не кто-то известный и влиятельный? Бессмыслица какая-то. Если убийца хотел создать… кого-то, то зачем выбрал меня, обычного профессора литературы?

– А мисс Марпл – просто старая дева, – слегка усмехнулся Рори, и Эмма поняла, что он ссылается на их прежнее обсуждение. – Но ты помнишь, как еще ее называли? – Она покачала головой. – «Однажды я примерила на себя имя Немезиды». Возможно, он выбрал тебя, потому что знал – ты точно не простая.

– Не та история, – прошептала Эмма, вздрагивая.

– Правда? У Шекспира, Кристи – самые необычные убийства, тела в библиотеке – по сути детективы. Что, если мы слишком педантично подходим к анализу ситуации, концентрируясь только на самих текстах? Может, нужен взгляд с другого ракурса?

– Например? У нас в распоряжении средневековый роман, трагедия елизаветинских времен с небольшим вкраплением Викторианской эпохи и легким налетом классики детективного жанра… – Эмма осеклась и покачала головой. – Картины, цитаты, подсказки – все это может быть просто набором наугад взятых деталей. Должна быть связующая нить, которая их объединяет.

– Послушай, уже почти два часа ночи… – Рори устало потер лицо. – Ты вымоталась. А я даже не соображаю, что говорю. Может, пора…

– Ты прав. Уже поздно для такого обсуждения, – согласилась Эмма. Однако запутанный клубок его теорий уже оплел ее мозг слишком плотной паутиной. Когда началась история убийцы? С первого преступления? Или с выставки? Неужели он наблюдал за их первой неуклюжей беседой с Иэном? После чего решил положить идею в основу? Вот только Сара к тому моменту уже погибла. Могла Эмма быть последней героиней, призванной удержать интерес аудитории? Выбрал ли он ее… – Уже поздно, – повторила она, обрывая круговорот мыслей, прежде чем они окончательно утянут на дно. Затем встала и подошла к столу. Нетронутый кофе превратился в едва теплую непривлекательную жижу. Оставалось лишь вылить ее в раковину. – Если ты прав, то мы с убийцей знакомы, верно?

– Не исключено. Но им может оказаться и кто-то посторонний. Тот, кто лишь мечтает об отношениях с тобой: почтальон, работник архива, прохожий на улице… – Рори поднялся на ноги и приблизился к Эмме. – Мне очень жаль, что на тебя свалились эти неприятности. – Он мягко притянул ее к себе.

На мгновение она позволила себе расслабиться и прижалась лицом к его груди, обвив руками за талию. Рори опустил подбородок на макушку девушки, пока они молча обнимались. Затем он попытался высвободиться, но Эмма не отпустила.

– Хочешь, чтобы я ушел? – спросил он.

– Нет.

– Хочешь, чтобы я остался и поспал на диване?

Она обдумала предложение, наслаждаясь теплом Рори, после чего ответила:

– Нет.

– Хочешь, чтобы я разделся? Раньше у нас до этого не доходило.

Эмма рассмеялась, по-прежнему прижимаясь к груди Рори.

– Нет. Хочу просто слышать твое дыхание. Можешь побыть со мной немного и?..

– Дышать? Да, это я могу. – Он поцеловал ее в макушку. – Тогда давай устроимся поудобнее.

Они переместились в спальню, не разжимая объятий. Эмма лишь отстранилась, чтобы поправить одеяло и лечь. Рори сел на кровать, снял обувь, расстегнул часы и убрал их на прикроватную тумбочку, затем устроился рядом с девушкой, не раздеваясь, и взял ее за руку. Другой рукой она потянулась выключить свет, но после секундного колебания спросила:

– Ты не против, если я оставлю лампу гореть?

– Нет, конечно, нет.

Эмма прижалась к Рори, наслаждаясь его теплом и цепляясь за эти мгновения нормальности, а потом наконец позволила грузу пережитого дня утянуть себя на дно сна без сновидений.

Иэн дождался, пока доктор Айви Уоллард выйдет из второй секционной и снимет перчатки, после чего приблизился. В глаза словно насыпали песок, а шея затекла после половины ночи, проведенной в машине, и другой половины бесцельных разъездов по улицам. И только ближе к рассвету он вернулся к дому Эммы. Автомобиль Тэмблина остался припаркованным снаружи. Отчасти Иэн продолжал сомневаться в благонадежности декана, но больше не мог определить, насколько это суждение профессионально, потому что никогда раньше не ввязался бы в перепалку со свидетелем прямо под окнами пострадавшей. Разве мог поступить так нормальный детектив? Он перестал понимать себя. Поэтому пришел в участок рано утром, но сбежал, когда на работу явился напарник, и предпочел флуоресцентную стерильность морга обсуждению неподобающего поведения накануне вечером. Даже если Майк пока не слышал о случившемся с Тэмблином, то вскоре его обязательно просветят.

– Детектив, – коротко кивнула Айви в знак приветствия.

Тело Филиппы Майнор на прозекторском столе было почти не видно за закрытыми дверями. Иэн ощутил приступ раскаяния, точно зная, что вскоре там появится еще одна жертва.

– Доктор.

– Сомневаюсь, что мои новости достойны вашего визита. Я не обнаружила ничего знаменательного. Причиной смерти послужила обширная кровопотеря из перерезанных лучевых артерий на обеих руках. Следов насилия или обезвоживания нет. Пищу девушка принимала за несколько часов до гибели. Отсутствие намеков на сопротивление и отметин от уколов предположительно говорит об одурманенном состоянии жертвы – хотя токсикологический анализ пока не готов. Мои сотрудники работают над физическими уликами, но, по предварительным оценкам, не найдено никаких новых зацепок. А то, что есть, может помочь предъявить обвинение, основанное на косвенных доказательствах, но…

– Но сначала нужно поймать подонка.

– Извините. Максимум, что я могу, – подтвердить прежний шаблон поведения. Удачи в поисках. – С этими словами миниатюрный судмедэксперт зашагала прочь, оставив Иэна одного.

Он вздохнул и поплелся из холодного коридора обратно в участок. Майк сидел на своем месте. А рядом с ним на стуле, принесенном из конференц-зала, устроилась Эмма. Оба подняли головы и посмотрели на вошедшего Иэна: один с любопытством, вторая с бесстрастным выражением лица.

– Доброе утро, – поздоровался он, занимая свое место за столом, а затем, чтобы скрыть смущение и не встречаться с гостьей взглядом, поспешил закопаться в документы.