– Он мне не навредит, Рори.

– Но может ли он помочь?

Эмма опустила глаза.

– Те фотографии были посланием, ты же это понимаешь?

Она рассмеялась.

– Да, Рори, я уловила предупреждение – хватит копать.

– И ты послушаешь?

– А что, если я стану следующей? Или… – шепотом озвучила она свои худшие опасения. – Что, если я виновата в смерти Оливии?

– Нет, прекрати сейчас же. Ты не можешь так думать.

– Почему? Откуда мне знать, что убийца не выбрал ее из-за наших… из-за моих попыток играть в детектива?

– Даже если так, то что? Ты просто сдашься? Сбежишь? Упакуешь вещи и уедешь в надежде, что маньяк устанет от преступлений? Тогда ты просто сыграешь ему на руку. Потому что единственная имеешь шанс выяснить его мотивы.

– Я догадалась об Офелии, потом об Элейне, но Оливия все равно погибла. Тот факт, что мне раньше доводилось читать «Отелло», не остановит убийцу. Не помешает смерти еще одной девушки.

– Но что, если помешает? – задал Рори вопрос, постоянно всплывавший в сознании Эммы. – Цитаты, рисунки, символизм – все это для преступника лишь игра. Если мы признаем поражение, то победит он. А если решим головоломку, то мы.

– Три девушки уже погибли. Как это может считаться выигрышем?

– Потому что он попадется. И получит правосудие во имя пострадавших. Никто больше не умрет. Это победа. Или хотя бы не новое поражение.

Эмма закрыла глаза, представляя Оливию на занятии: с оживленным лицом объясняющую свои идеи или безжалостно разносящую в пух и прах аргументацию оппонента. Умная и смелая студентка теперь… Внезапно из глубин души наружу постучалась спрятанная – заточенная – мысль. Эмма глубоко вдохнула, чтобы успокоиться. Иэн, Итан и тихий голосок на задворках сознания советовали не высовываться, смешаться с окружающими, не выставлять себя напоказ. Они убедили ее, что играть с преступником – неправильно. Но это была не только его игра, но и ее тоже. Игра, в которой она могла победить.

– С чего начнем?

Рори протянул руку и сжал плечо Эммы.

– С истории. Старайся не зацикливаться на убитых. Просто воспринимай это как текст или сюжет, который нужно проанализировать. Сцена первая: девушку обнаружили в костюме Офелии.

– Нельзя постоянно ходить по кругу, – досадливо покачала она головой. – Сегодняшняя цитата была из произведения Байрона…

– Постой. – Рори сильнее стиснул пальцы на плече, едва не причиняя боль. – Что бы ты посоветовала студенту, который не понимает сложный текст? Сдаться и перейти к следующей книге?

– Перечитать его заново, стараясь осмыслить критически. Сделать аннотацию. Задать наводящие вопросы. – Эмма высвободилась из хватки Рори. – Я поняла твою мысль. Хотя не стала бы доносить ее настолько покровительственно.

– Издержки профессии. – Он слегка улыбнулся, но глаза победно вспыхнули. – Итак, сцена первая: Офелия.

– Отвергнутая нареченная Гамлета, которая умирает от горя… – начала Эмма.

– Нет. Убийца выбрал именно эту героиню по какой-то причине. Что это означает? Какую историю он хотел поведать миру? Вряд ли уже известную всем.

– Согласна. Итак, Офелия неверная обманщица. Она олицетворяет потерянную невинность, отказ, – исправилась Эмма, стараясь анализировать характер персонажа с нужного ракурса. – Аналог Евы, Пандоры, воплощение первородного греха. Она предала мужчину и поплатилась за это. – Ей пришлось замолчать, чтобы подавить вспыхнувший гнев, но желание докопаться до сути в итоге победило. – Убийца же утверждает, что этот образ невинности – как у девушки, так и у героини – на самом деле символизирует неправедность. И хочет донести, что это наказание и предупреждение.

– Неплохо, – тихо, ласково проговорил Рори.

– Теперь сцена вторая: еще одна жертва, симпатичная блондинка в позе Элейны Астолатской. Она преследовала Ланселота, пытаясь заставить его отказаться от рыцарской чести, и даже умерла ему назло. – Эмма покрылась мурашками от отвращения, погружаясь в пучины мрачного сознания маньяка. – Смешением версий истории Мэлори и Теннисона убийца одновременно демонстрирует истинную натуру персонажа и подчиняет ее. Она служит подношением тем, кто видит мир схожим образом. И предупреждением для всех прочих.

– Продолжай, – ободряюще кивнул Рори. – Как в картину вписывается третья сцена?

– Третья девушка… Оливия… – Имя сбило Эмму, врезаясь под дых, точно удар, и она умолкла.

На мгновение лицо собеседника помрачнело.

– Нет, мы сейчас не про твою студентку. Чему посвящена третья сцена?

– Я… Я не знаю. Она не вписывается в общую картину. – Эмма попятилась от него. – Оливия не в его вкусе, он убил ее слишком быстро…

– Кем она представлена на фотографиях?

– Я не смогла как следует их рассмотреть. – Она почувствовала, как сердце забилось чаще. – Хотя и стоило, но просто не сумела. Слишком расстроилась.

– Что-нибудь помнишь? – продолжал давить Рори, не обращая внимания на всплеск эмоций Эммы.

Она сделала глубокий вдох, пытаясь сосредоточиться.

– Ее волосы были распущены. Зеленое платье – парчовое или, может, бархатное. Плотная, рельефная ткань. Слишком мало деталей, чтобы определить отсылки.

– Что еще? Ты упоминала «Отелло».

– Еще одна цитата… насчет Дездемоны…

– Кем она являлась? – негромко настаивал Рори.

– Невинной жертвой, – твердо произнесла Эмма, понимая, что он хотел услышать совсем другой ответ, но точно зная, что права.

– Ну же…

– Нет. – Она сделала шаг назад, скрестив руки на груди, и повторила: – Нет. Не существует иной трактовки персонажа, только такая. История вообще не о ней. – На задворках сознания мелькнула идея, и Эмма закрыла глаза, пытаясь не упустить ее. – Эту фразу произнес Яго. Он считал, что Отелло предал его, и желал уничтожить того в ответ, а потому убедил задушить Дездемону на брачном ложе.

– Потому что она изменила мужу? – подсказал Рори.

– Нет, она этого не делала. В отличие от других двух историй, допускавших разную трактовку, здесь Яго точно известно о невиновности Дездемоны, поскольку сам же ее и оклеветал.

– Эмма…

– Просто послушай. История касается вовсе не героини. Она не важна Яго. Он ее едва знает и считает лишь пешкой для достижения результата. Поэтому думаю, что и Оливия нужна была убийце только в качестве послания.

– Тогда мы должны его расшифровать.

– Что, если… – Сердце Эммы заколотилось сильнее, когда она почувствовала, как складываются детали головоломки. – Рори, первая цитата о Саре – фраза, принадлежавшая Гамлету. Вторая – Ланселоту. Убийца ставит себя на их место, считая трагическими героями. Но в этот раз принял роль Яго, злодея. Почему?

– Это же его собственная история, помнишь? Отелло – рогоносец, обманутый простак. Что, если преступник считает Яго истинным героем?

– Боже, ты прав. – Эмму слегка замутило. Персонаж был интригующим своей ненадежностью, непреклонностью и отсутствием сожалений – нераскаявшийся грешник. Именно поэтому он так пугал. – Одной из причин, по которым Яго хотел уничтожить Отелло, служила сплетня о том, что тот спал с его женой. Тогда убийца мог считать злодея тем, кого предала неверная возлюбленная – совсем как в случае с Гамлетом и Ланселотом. – Разрозненные кусочки пазла постепенно вставали на свои места. – Неужели дело в этом? Посредственный неудачник мстит женщинам, которых считает предавшими его? Но почему тогда не представить Оливию в образе жены Яго?

– Как ты и говорила, в этот раз история не о ней, – покачал головой Рори. – Что еще отличается от прочих случаев?

– Я, – убежденно прошептала Эмма. – Маньяк мог бы отправить послание кому угодно, например в газету или полиции… Но выбрал меня. – Она пересекла комнату и рухнула на диван.

Рори сел рядом.

– Может, дело не в тебе лично? А в том, что ты знаешь – или кого? В твоих отношениях с детективом? Вдруг преступник хотел отвлечь Картера с твоей помощью? Либо причиной послужила ревность. Не только у убийц есть одержимые поклонники.