– Маленький хозяин? – повторила она, вспомнив, как молодой парень из охраны, а потом и дворецкий поприветствовали Алана.

– Да. Меня с детства так называют.

– Он не рад мне, – прошептала Мира, ещё раз оглянувшись назад, в сторону Тахира, но его к тому моменту уже не было. – Язык не поворачивается назвать это великолепие домом.

– Тахир никому не рад, – беспечным тоном ответил Алан. – Как я и говорил, мой отец любит власть. А власть любит его. Поэтому здесь так… красивенько.

Мира чуть не подавилась, услышав от Алана такое словечко. Но одно она понимала прекрасно: ни деньги отца, ни его положение не приходились младшему Тагиеву по вкусу.

Алан обернулся на неё, чтобы посмотреть, почему девушка издала странный тихий писк. Мира, не выдержав, повторила его слова:

– Красивенько?

Алан отвернулся, ничего не сказав.

Поднявшись на второй этаж, он остановился и не стал двигаться дальше по широкому, пёстро украшенному коридору.

Мира с восхищением обвела взглядом очередное пышное великолепие: широкий коридор, большие окна, плотные шторы – всё это богатство переливалось, играло на свету и выглядело гармонично и едино.

На секунду её глаза остановились на Алане. Мира подметила его состояние. Она ошиблась, он не был спокоен. Алан как раз таки был напряжён: судя по тому, как его рука была сжата в кулак, в этом не было сомнений. Его не радовало пребывание в так называемых родных стенах. Остановившись в начале коридора, он не сразу переборол себя, чтобы двигаться дальше. Будто его сознание накрыла волна воспоминаний, с которыми он был не в силах справиться.

Алан своим загадочным видом выбивался из этого шикарного интерьера, обилия света и всевозможных картин, висящих на стенах. Будто ни он, ни эти стены за все годы так и не смогли принять друг друга.

В одном Мира с самого начала была права – Алан напоминал настоящую тень, и, где бы ни находился, высокий и крупный по телосложению, он придавал любому месту мрачности.

Два бездонных колодца, каждый раз напоминавшие Мире маленькие пуговицы, могли одним взглядом пригвоздить человека к месту и выбить воздух из его лёгких. И сейчас она лично ощутила их силу – стоило им пересечься взглядами.

– Боишься? – спросил Алан тихим голосом, оценивая её состояние.

– Да, – коротко ответила Мира. Её недовольный взгляд метнулся от него в сторону длинного коридора.

Алан издал звук, подобный небрежной усмешке.

– Правильно. Бабу Асю стоит бояться.

– «Баба Ася» звучит настолько мягко и тепло, что сложно представить что-то, кроме маленькой старушки, укутанной в тёплую шаль.

Алан хохотнул. Впервые. И Мира уставилась него, не веря своим глазам. И ушам. Ему определённо стало весело, что сложно было сказать о Мире.

Посмотрев в пустой коридор и всё ещё стоя рядом с Мирой, не торопясь двигаться дальше, Алан спросил:

– Кроме Бабы Аси, кого боишься?

– Кого-кого, конечно, твоего отца, – без промедления ответила Мира.

Алан провёл пальцами по маске, собираясь снять её, но не сделал этого. Его взгляд стал выжидающим – он мысленно взвешивал все «за» и «против», оказавшись в месте, где вовсе не хотел находиться. А потом в его глазах отразилось сочувствие. Можно было бы предположить, что он понимал, как чувствовала себя Мира, оказавшись в доме человека, который чуть не отнял у неё жизнь.

Алан вздохнул, оказавшись не в восторге от того, куда понесли его собственные мысли. Он проговорил:

– Поговоришь – и уедем. Главное, не падай в обморок, а то ты на призрака похожа.

– Это можно считать за поддержку? – брови Миры поплыли вверх.

Алан пожал плечами.

– Баба Ася никого просто так к себе не зовёт. Раз ты ей нужна, значит, в этом что-то есть.

– Хорошо, давай не будем тянуть и уже сделаем это, – Мира старалась говорить уверенно. – И вообще, почему мы стоим тут? – быстро протараторила она, чувствуя, как нервозность засквозила в голосе.

– Чтобы ты успокоилась, – Алан посмотрел на неё.

– Я спокойна, – отмахнулась Мира, но её взгляд с каждой секундой становился всё испуганнее, а состояние напряжённее.

Алан с Мирой шли по коридору, ведущему в левое крыло особняка, или «крыло ведьмы», как его между собой называли Диля, Алан, Тимур, Лейла, Сюзанна и Дженк, – место, куда в детстве им было строго запрещено ходить и куда они тайком всё же проникали.

На стенах висели большие, увесистые картины, завораживающие не только изображёнными на них пейзажами, но и атмосферой, которую они создавали, – они будто пытались рассказать намного больше, чем просто запечатлённую на холсте историю.

Позолоченные узорчатые рамы, обрамляющие изысканные творения, идеально вписывались в богатое убранство холодного и надменного особняка. На мгновение Мире показалось, что они шли не вдоль стен, а по нутру самого владельца этого места.

Мира следовала за Аланом, который прекрасно знал, куда направлялся. Чем дальше они углублялись по бесконечному на первый взгляд коридору, тем гуще и темнее становилась атмосфера, хотя Мира и понимала, что это лишь её восприятие. Она боялась и никак не могла совладать с этим чувством. Даже воздух в этом крыле казался ей тяжёлым, удушающим. Нутро испуганно сжалось.

Мира ускорила шаг, но внезапно врезалась в спину Алана. Он обернулся.

– Не дракон, а скала, – недовольно пробурчала девушка, опешив от своей неуклюжести.

Остановившись перед массивной тёмной дверью, Алан приложил к ней ладони. Не торопясь толкнуть её, он слегка наклонился вперёд, всем телом ощущая исходивший от двери холод. Его глаза-колодцы устремились на Миру, которая притихла рядом с ним как мышь, забыв даже, что должна дышать.

– Выдержи и свалим, – коротко бросил Алан, прежде чем сделать ещё один шаг.

– Легко сказать, – пробормотала Мира, чувствуя дрожь в своём голосе.

– Я тут жил, – усмехнулся Алан, не веря собственным словам. Казалось, даже притихшие стены в этот момент готовы были подтвердить это. – Игра началась, – продолжил он и, не отрывая ладони от двери, с силой толкнул её. Та неохотно поддалась, издав слабый, едва слышный скрип.

Перед ними открылась просторная комната в тёмно-синих тонах. На первый взгляд, обычная спальня: большая двухместная кровать, балдахин из плотного тёмно-синего бархата, ниспадающего со всех сторон и придающего комнате ноты старины и изысканности, дорогая мебель из тёмного дерева, словно из XIX века, круглый столик со стульями, обитыми узорчатыми тканями. На столе лежал поднос с нетронутым завтраком. Рядом стояло пустующее кресло-качалка.

И воздух… Пропитанный запахом лекарств и какими-то резковатыми нотками, которые Мира не могла различить.

Гнетущая атмосфера спальни отталкивала, создавала ощущение, что даже сам свет боялся проникать в эти покои. Тяжёлые, почти тёмно-серые шторы, раздвинутые лишь наполовину, не позволяли лучам солнца заиграть в их привычном танце.

Внимание Миры и Алана привлекли два силуэта, застывшие у огромного окна. В инвалидной коляске сидела пожилая женщина. Она была повёрнута боком к двери, видимая часть её лица освещалась светом, льющимся из окна, а дальняя – казалась тёмной, зловещей, будто одним своим видом женщина пыталась показать, из чего на самом деле могла состоять сущность человека. Там, где граничат свет и тьма. Там, где соприкасаются добро и зло. Там, где переплетаются прошлое и настоящее.

Её старческие, древние руки с обвисшей, дряблой кожей, покрытой многочисленными родинками, покоились на широких деревянных подлокотниках коляски.

Баба Ася медленно повернула голову на вошедших.