Мира сглотнула, кровь застыла в её жилах от пустого и одновременно пронзительного взгляда прозрачных глаз старухи. Алан стоял вплотную к Мире, почти касаясь её плечом.

Незрячие глаза с пеленой, как у самого тусклого и затянутого тяжёлыми облаками неба, смотрели в душу Миры, в самые потаённые её уголки, куда даже её собственные мысли боялись стучаться.

Позади Бабы Аси стоял её сын, Мурад Давидович.

Тот, кто в одночасье перевернул жизнь Миры с ног на голову. Этот человек был ответственен за её похищение, за то ужасающее нападение на крыше, за каждую попытку оборвать её жизнь.

И сейчас он находился в этой комнате, позади своей матери, невозмутимо смотрел на вошедших. На нём была домашняя одежда, а не деловой костюм для выхода.

Руки Мурада Давидовича властно лежали на спинке кресла. Весь его облик напоминал притихшего хищника, наблюдавшего за долгожданной добычей. Или же жертвами, если учитывать слова Алана о его пристрастии калечить жизнь всем, кто перешёл ему дорогу.

Мысли Миры смешались.

Алан взял инициативу на себя. Он сделал шаг вперёд. Его голос, полный непоколебимости, нарушил гнетущую тишину.

– Рад видеть в добром здравии, Баба Ася.

Женщина приподняла руку с подлокотника. Её худые, скрюченные пальцы потянулись к внуку.

Алан, не медля, подошёл и сел перед ней на корточки. Он взял её руку в свою.

– Алан… ты пришёл. – Голос пожилой женщины был осипшим, звучал медленно, и, несмотря на это, в нём отчётливо различались нотки стали.

– Пришёл, бабуля. Я здесь, – ответил Алан, стараясь не смотреть на отца, хотя и прекрасно чувствовал его тяжёлый взгляд на себе. – Надеюсь, в этот раз обойдёмся без твоего проклятия. Хочется спокойно заснуть ночью.

Его слова прозвучали странно, но, возможно, они были попыткой разрядить обстановку.

Старуха не улыбнулась, но её голос смягчился:

– Негодник, – хрипло произнесла женщина.

Её лицо медленно повернулось к Мире, которая всё ещё стояла у двери, не решаясь подойти к ним ближе.

– И пришёл не один, – продолжила Баба Ася. – Давненько у меня, – она говорила медленно, с расстановкой, – не было гостей. Я успела позабыть… каково это.

Баба Ася снова перевела внимание на Алана, но смотрела не прямо ему в глаза, а чуть правее него.

– Долго ты не вспоминал свою старушку, – в хриплом, с лёгкой вибрацией голосе прозвучал упрёк. – Тебе нестыдно, младший из клана Тагиевых?

– Твой горячо любимый сын постарался, – спокойно ответил Алан, не поднимая головы на Мурада Давидовича.

– Как твоя душа? – растянула слова Баба Ася, и её скрученные пальцы в руках Алана вздрогнули.

– Почернела, – сдержанно ответил Алан, улыбнувшись под маской, будто слепая женщина могла это увидеть. Затем он бросил мимолётный взгляд на застывшую в нескольких метрах от него Миру. – Но, думаю, ты же ничего не предпримешь для того, чтобы потревожить душу Миры?

Алан чувствовал на себе взгляд девушки, но сам не сводил глаз с бабушки.

В комнате повисла тишина.

Мурад Давидович посмотрел на Миру. И они вновь пересеклись взглядами, но не мимолётными, а продолжительными.

Мира будто испытывала собственную выдержку и приложила немало усилий, чтобы удержать себя от желания как можно скорее отвести глаза в сторону.

– Подойди, – низкий, хриплый голос Бабы Аси прозвучал властно, с нотками непреклонности. Это была женщина явно не из тех, кто по жизни привык к отказам или сопротивлению.

Холодок пробежался по позвоночнику Миры. Голос пожилой, почти столетней женщины, её слепой и одновременно пронзительный взгляд, сгорбленная фигура и скрюченные пальцы могли испугать кого угодно.

Алан коротко кивнул Мире, подавая знак, чтобы та наконец сдвинулась с места.

С трудом преодолев кишащие в душе сомнения, Мира направилась к Алану и Бабе Асе. Тяжело переставляя ноги, она подошла ближе и остановилась в полутора метрах от них, чувствуя на себе сразу три взгляда.

Девушка изо всех сил старалась игнорировать прожигающий душу взор Мурада Давидовича, но его присутствие и то, как он смотрел на неё, не оставляло сомнений: она была в логове не просто человека, а пожилого зверя, полного сил и обладающего хваткой, способной без раздумий задушить свою добычу.

Баба Ася приподняла вторую руку, которая не была в ладони Алана и указала на пустующее кресло напротив себя.

– Садись, Мира. Я ждала тебя.

– Здравствуйте, – пролепетала Мира в ответ. Её голос прозвучал глухо и испуганно.

Как только она села напротив, Алан встал на ноги и, сделав шаг, занял позицию позади девушки, готовый в любой момент защитить её от внезапного удара со стороны.

И, судя по тому, как Мурад Давидович нахмурился, стало понятно, что он прекрасно уловил этот немой жест сына.

Серые, как грозовое небо, незрячие глаза старухи остановились на губах Миры.

– Храбрая девочка, – неожиданно произнесла Баба Ася, и от этих слов Мира растерялась ещё сильнее.

Затем старуха, насладившись паузой, спросила надломленным грудным голосом:

– Я такая же?

– Что? – непонимающе спросила Мира тихим голосом. – О чём вы?

Из горла старухи вырвался звук, похожий то ли на хрип, то ли на усмешку.

– Мы уже виделись, девочка. И ты это знаешь.

– Нет, мы с вами не встречались, – ответила Мира, стараясь понять, почему Баба Ася говорила ей об этом таким уверенным тоном.

– В твоём сне, – прозвучал хрипловатый голос, расставив всё на свои места.

Длинные ресницы Миры несколько раз вздрогнули, а слова старухи ударили в голову с такой силой, что губы её разомкнулись, но возглас удивления застрял где-то глубоко в горле. На долю секунды сознание Миры озарилось вспышкой – она вспомнила сон, приснившийся больше полутора месяцев назад. Тот самый непонятный и расплывающийся образ пожилой женщины в кресле и стоящего позади неё мужчины. Мира вспомнила жгучую, невероятную боль, пронзившую её в самом сне, и тот ледяной пот, в котором она проснулась от кошмара с бешено бьющимся сердцем. Видение, которое открыто намекнуло ей об этих двух людях, перед которыми она сейчас сидела.

Ошарашенная осознанием происходящего, Мира подняла глаза на Мурада Давидовича, всё это время пристально наблюдавшего за ней.

«Они снились мне. Я видела их… ещё до похищения. Видела… видела… видела!» – в панике думала Мира, стараясь не выдать охватившую её тело дрожь.

Кое-как собравшись с духом, она, как могла, спокойно спросила:

– Для чего вы хотели меня видеть?

– Хм… – Баба Ася смаковала слова, что должны были составить будущую фразу и преобразиться в приговор. – Я представляю тебя с длинными волосами, смелым взглядом и ранимой душой. И, несмотря на смуту и панику в душе, ты полна храбрости. Я уверена, ты не случайно появилась в нашей жизни. И я хочу понять, что скрывается за этим событием.

– О чём вы? Я не понимаю, – произнесла Мира, стараясь удерживать прямую осанку и не показывать волнения. – И о какой связи идёт речь?

Мурад Давидович всё это время молча не спускал внимания с девушки, внимательно наблюдая за каждым её движением.

– Ты неглупая девочка, – произнесла Баба Ася. Её голос прозвучал сдавленно, но твёрдо, она говорила не только о том, что видела внутри себя, но и о том, что чувствовала.

Мира украдкой подняла голову и взглянула на Алана, но его лицо оставалось непроницаемым. Их взгляды буквально на секунду пересеклись, прежде чем она снова посмотрела на женщину.

– Ты видишь знаки, – произнесла Баба Ася.

Мира недоверчиво уставилась на неё во все глаза. Ей понадобилось время, чтобы выдавить из себя короткое:

– Да.

– Насколько крепка твоя связь с Лейлой?

– Откуда вы знаете? – непонимающе пролепетала Мира, окончательно растерявшись.

– Я многое знаю, – протянула старуха.

Мира напряглась.

– Я не хочу обсуждать эту тему, – девушка встала с кресла.

– Ты выйдешь из этой комнаты только тогда, когда тебе позволят, – холодно подал голос Мурад Давидович.