– Да, конечно, серьёзно! Я не вижу проблемы в том, чтобы считать тебя достойным счастья! И твоя внешность не имеет к этому никакого отношения! Меня раздражает, что ты всё сводишь к этому! Причём постоянно! Алан, очнись уже в нашем мире! Быть счастливым – это выбор, это твёрдое решение, и оно не зависит от твоей внешности!

– Вот она! – крикнул Алан, срывая с головы кепку. Он яростно указал на свои шрамы. – Вот проблема! – С этими словами он сорвал маску, обнажив изуродованное лицо. – Это уродство! Никто не сможет его принять! Никто не захочет быть рядом со мной! Тебе было противно даже целовать меня, о чём ты вообще говоришь!

Мира схватила Алана за руку:

– Мне не было противно! Успокойся ты! Я же сказала, что сердцем горю для другого! Естественно, я не захочу целовать ни тебя, ни кого-либо ещё! Я женщина, Алан, и в чувствах должна быть честна, как перед собой, так и перед другими. Ну что это за любовь, если нужно притворяться? В любви не должно быть игр, в любви должна быть искренность.

Алан резко высвободился и положил руки на руль. Он отрицательно покачал головой, не соглашаясь со словами Миры.

– Смирись с тем, что ты есть в этом мире, Дракон, – упрямо повторила Мира. – И хватит всё сводить к внешности. Пора уже делать выбор по отношению к себе, а не к своим страхам.

Алан метнул на Миру горящий яростью взгляд, собираясь что-то сказать, но вместо этого молча завёл машину. Они тронулись с места и всю дорогу не разговаривали.

Мира аккуратно коснулась пальцами губ, словно до сих пор ощущала внезапный поцелуй и стёрла его. Алан заметил этот мимолётный жест, отчего его челюсти сжались, взгляд стал мрачнее.

За последние пять лет в главном зале особняка редко собирались гости. Однако сегодня его тяжёлые двери распахнулись для того, чтобы принять нескольких человек, объединив их за массивным дубовым столом. Повод был значимым для Мурада Давидовича, и он знал, что этим вечером сумеет повлиять на ход событий, которые касались его семьи и власти, сосредоточенной в его руках.

Просторное помещение было залито ярким светом от центральной люстры, сиявшей на потолке, словно ярчайшая звезда на самом тёмном небе. Расписанный искусным художником потолок, позолоченные колонны, расставленные по углам и украшенные фигурами атлантов, покорно склонивших головы, воздух, наполненный неожиданной радостью и готовящимися планами на будущее.

Молчаливые стены ожили, с интересом наблюдая за собравшимися за прямоугольным столом, во главе которого сидел Мурад Давидович. Он выглядел величественным и важным даже для самого себя.

Его тяжёлый и одновременно многозначительный взгляд, полный природной стойкости и открытой надменности, блуждал по гостям, сидевшим по обе стороны от него.

Неспешно обведя глазами присутствующих, слегка задерживаясь на каждом, он прочистил горло. Позади него, вдоль стены, стояли слуги, молчаливо ожидавшие сигнала, чтобы приступить к своим обязанностям. Их возглавлял дворецкий Тахир в тёмно-угольном двубортном костюме, из-под которого были видны белая рубашка с воротником и атласные перчатки на руках такого же цвета. Несмотря на почтенный возраст, он держал нарочито прямую осанку, его внимательный взгляд не оставлял сомнений в его преданности хозяину. Он не просто работал на Мурада Давидовича, он был частью этого особняка, его ушами, потайными ходами и неслыханными тайнами.

Справа от Мурада Давидовича сидела Диля в элегантном брючном костюме в клетку. Её аккуратно уложенные волосы, спадающие набок волнами, сдержанный, но при этом цепляющий внимание макияж и блестящие на свету украшения на изящной шее, на пальцах и в ушах. Эта женщина была истинной дочерью своего отца, и её сдержанно-властный взгляд был тому первым доказательством.

Рядом с ней – Микаэль и его родители, Георгий Айдарович и Лана, чьи смущённые и заинтригованные взгляды аккуратно скользили из стороны в сторону.

Слева от главы семейства Тагиевых расположился худощавый мужчина средних лет, с неестественно вытянутым лицом с острыми чертами. Он был в тёмных очках. Рядом с ним восседала полноватая женщина в облегающем платье с неглубоким вырезом, с зачёсанными назад короткими волосами и накинутым на плечи шёлковым платком.

Далее сидели Сюзанна и Дженк.

Сюзанна выглядела, как всегда, помпезно, под стать своему положению и окружающей её атмосфере. Хитрые глаза подчёркивала идеально ровная густая чёлка и ярко-алые накрашенные губы, изогнутые в довольной полуулыбке, которая сияла для гостей.

Дженк не предавал свой стиль, лаконичный и простой: он был в голубой рубашке и светлых джинсах. И все просьбы старшей сестры хотя бы сегодня одеться более деловито не увенчались успехом.

В воздухе витало лёгкое, но всё же ощутимое напряжение – каждый гость понимал, что этот вечер представлял собой не просто собрание, а нечто более важное. И каждый из присутствующих желал не только услышать об этом, но и стать свидетелем предстоящего события.

Мурад Давидович был готов озвучить новость, ради которой всех собрал. Диля сразу же заметила лёгкий поворот головы в её сторону. Вдохнув, она ненароком облизнула нижнюю губу, стараясь унять волнение, от которого сердце учащённо забилось. Её сдержанный вид всё равно не мог скрыть беспокойства, которое выдавал не только нетерпеливый взгляд, но и лёгкая дрожь рук. Она сложила их на коленях и, немного склонив голову, постаралась приготовиться к самому долгожданному событию в её жизни. К тому, к чему она долго и упорно шла.

Тишину прервал глубокий голос Мурада Давидовича:

– Я рад приветствовать вас, мои дорогие гости.

Все взгляды одновременно устремились на хозяина особняка. Ровным, непоколебимым голосом он продолжил:

– Я благодарен, что, несмотря на свою занятость, вы нашли время и почтили меня своим присутствием. Как вы знаете, совсем недавно моя единственная дочь, Диляра, поделилась с нами радостной новостью. – Он встретился с Дилей взглядом, и на её смущённом лице появилась тень улыбки. – Она выходит замуж за достойного человека – Микаэля, сына моего давнего друга. Моего хорошего друга, – подчеркнул он.

Георгий Айдарович благодарственно кивнул, рукой коснувшись груди, выражая тем самым признательность за добрые слова, обращённые к нему. Микаэль сдержанно повторил жест отца.

Мурад Давидович продолжил:

– Сегодня настал важный день, когда я готов передать управление компании «Меридиан» в руки человека, который упорно трудился и неоднократно доказывал мне свою силу и стойкость, желая уберечь наше семейное дело и обеспечить его процветание…

Диля невольно расправила плечи и ожидала услышать столь желанные слова. То, ради чего она старалась, работала и прикладывала огромнейшее количество сил и усердия, и всё это было не зря.

Вытянувшись, она гордо подняла голову и устремила улыбающиеся глаза на отца. Но его речь внезапно оборвалась, и все присутствующие синхронно обернулись в сторону двери, которая распахнулась настежь, представляя новых гостей.

В зал вошёл Алан, одетый в строгий чёрный костюм, подчёркивающий его мрачную ауру. Его лицо на людях впервые не скрывала тканевая маска, и грубые бледно-розовые рубцы в ярком свете люстры дерзко врезались в глаза сидящих в зале. Его изуродованная голова также не скрывалась под кепкой, которая уже многие годы была частью его образа и брони. На это он решился после того, как Мира взглянула ему прямо в глаза и сказала: «Ты достаточно скрывался. Пора это прекратить» – и потянулась к его маске.

Впервые Алан не нашёл, что возразить, и лишь согласно кивнул.

Рядом с Аланом в дверях стояла Мира в тёмно-изумрудном атласном платье на запах, красиво переливающемся на свету. Её аккуратно уложенные прямые волосы подчёркивали изящную шею, на которой блестела золотая цепочка, усеянная многочисленными сверкающими звёздами. Хоть она и была на каблуках, но всё равно недотягивала до плеча стоящего рядом Алана.