Алан поднял подбородок чуть выше обычного, демонстрируя уверенность, видя, что застывшее лицо Мурада Давидовича было обращено на них. Как и лица всех гостей за столом.

А когда хозяин вечера заметил сцепленные руки сына и Миры, в его сосредоточенных глазах вспыхнула тихая ярость.

И если Алан чувствовал волнение, то Мира испытывала лютый страх. Но каждый из них хорошо держался, и по ним сложно было что-то понять.

Наглое, бесцеремонное вторжение на вечер, куда их не приглашали, было довольно смелым решением, и каждый присутствующий это понимал.

Взгляд Алана не отрывался от настороженного и одновременно слегка растерянного взгляда отца, чьи густые седые брови сошлись на переносице от явного недовольства.

Мурад Давидович не ожидал приезда Алана. Их внезапное появление выбило его из запланированного хода событий. Его лицо исказилось, выражая досаду и желание выставить их за дверь.

Тахир, который, видимо, не успел предупредить хозяина, опустил глаза, виновато признавая свою оплошность.

Собравшиеся за столом молча, с изумлением и интересом наблюдали за этой сценой. Сюзанна схватила телефон, опустила его на колени, и её пальцы быстро заплясали по экрану. Через несколько секунд она отложила устройство обратно на стол экраном вниз.

Алан заговорил первым:

– Надеюсь, мы не заставили вас долго ждать.

Тишина, повисшая в комнате, стала ещё более удушающей.

Мурад Давидович прочистил горло и, наконец, произнёс:

– Что я могу сказать? Проходите. – Лёгким движением руки он указал на стол, где рядом с родителями Микаэля было два пустующих места.

Алан, не отпуская руку Миры, направился с ней к столу. Мира поймала на себе взгляды Сюзанны и Дженка, изумлённо прожигающие её насквозь. Напряжённая атмосфера до того накалилась, что было трудно даже дышать.

Алан придвинул стул для Миры, и, несмотря на неловкость, она села, всё ещё боясь смотреть в сторону Мурада Давидовича.

Затем Алан демонстративно придвинул свой стул к другому концу стола, оказавшись напротив отца. Однако садиться не спешил. Жестом руки он подозвал официанта и попросил налить ему вина.

Мира, наконец, собралась с силами, чтобы взглянуть на Дженка, а затем и на Сюзанну, которые сидели напротив неё. Когда Сюзанна открыла рот, чтобы что-то сказать ей, Мира демонстративно перевела взгляд на Алана, и Сюзанна раздражённо отодвинула столовый прибор, отчего раздался громкий звон.

Вскоре в руке Алана появился бокал белого сухого вина. Стоя, как и его отец, он внимательно осмотрел присутствующих. Тишину разрезал его спокойный, твёрдый голос:

– Я понимаю, что своим появлением прервал торжественную речь своего… – Он отчеканил слово с нарочитой медлительностью: – Отца. Для тех, кто ещё не понял, кто я: меня зовут Алан. Алан Тагиев. Я бастард этого великого и всеми почитаемого человека – Мурада Давидовича.

В зале повисло напряжённое молчание. Присутствующие переглянулись, и, казалось, на лице Дженка откуда-то появилась тень ухмылки, когда Диля, наоборот, помрачнела.

– Сегодня я здесь, чтобы сообщить вам, в том числе и моей «любимой семье», что отныне я принимаю управление «Меридианом» в свои руки и готов возглавить семейное дело.

– Что?! – ошеломлённо выдохнула Диля, вскочив на ноги и гневно отшвырнув белую салфетку в сторону.

– Да, сестрица, – спокойно ответил Алан, демонстративно приподняв бокал. – Вы, да и весь мир, обязаны принять моё существование и ту власть, что перешла мне по наследству после смерти старшего брата. – Алан медленно и чётко выговорил: – Тимура Тагиева.

– Ты не посмеешь забрать «Меридиан» себе! Я этого не позволю! Слышишь? Не позволю! Ты не можешь просто заявиться и предъявлять свои права! Их нет! Ничего тебе не принадлежит! НИ-ЧЕ-ГО!

– Интересно… – протянул Алан, сохраняя внешнее спокойствие и не позволяя голосу даже на секунду дрогнуть. – Уверен, что у меня есть полное право на то, что по документам уже несколько лет принадлежит мне.

– Не понимаю, – Диля резко повернулась к отцу, её голос задрожал. – Что он говорит?

– Сядь, – мрачно произнёс Мурад Давидович, обратившись к дочери.

Но Диля нервно мотнула головой, чувствуя, как воздух вокруг сгущается, и ей становится тяжело дышать.

– Я сказал сядь! – повторил Мурад Давидович твёрдым тоном. На его лице не дрогнул ни единый мускул, но он как будто побледнел.

Диля, вздрогнув, нехотя опустилась на своё место. И даже рука Микаэля, накрывшая её сжатый кулак, не смогла успокоить её. Она глубоко дышала, гневно переводя взгляд с отца на Алана и обратно.

Отец и сын смотрели друг другу в глаза, словно участвовали в поединке, где на кону стояла жизнь каждого из них.

– Так ты готов взять бразды правления в свои руки? – наконец прямо спросил Мурад Давидович, не желая ходить вокруг да около.

– Да, готов, – без промедления ответил Алан. – Я продолжу дело Тимура и не намерен отступать и передавать это право кому-либо другому.

На мгновение в комнате воцарилась гробовая тишина. Мурад Давидович медленно поставил на стол бокал, который всё это время держал в руке.

Его взгляд остановился на Мире.

Уловив незаданный вопрос, Алан продолжил:

– Но это ещё не всё, дорогой отец, – он специально привлёк внимание гостей обратно к себе и обвёл их взглядом. – Уважаемые гости, – Алан обратился к Диле, которая невольно сжала под столом руку Микаэля, – дорогая сестрица. Хочу представить ещё одного члена семьи Тагиевых. – Алан посмотрел на Миру. – Мою жену, Миру Тагиеву.

Гробовая тишина продолжала висеть в зале. Её нарушало только тиканье больших золотых часов, украшающих стену.

Это ошеломляющее молчание длилось несколько секунд, и за это время, казалось, можно было услышать бешеное сердцебиение каждого, кто находился в зале.

Диля резко взмахнула рукой и задела бокал, из которого на белоснежную скатерть разлилось красное полусладкое вино.

Сюзанна ахнула и прикрыла рот рукой, с недоверием посмотрев на брата, а затем на Дилю. Дженк выглядел озадаченным, но в его взгляде быстро появились искорки хитрости: несмотря на то что он был удивлён, эта новость его немало позабавила. Однако, казалось, только его.

– Так что поднимем наши бокалы за нового владельца «Меридиана», Алана Тагиева, и за его прекрасную жену, Миру Тагиеву, – торжественно произнёс Алан, подняв бокал с вином перед собой и безотрывно смотря на стеклянное, застывшее лицо отца.

Затем он сделал едва заметный глоток и аккуратно поставил хрусталь на стол.

– И на этой доброй ноте предлагаю продолжить этот воистину прекрасный вечер. Передаю слово своему отцу.

Алан сел, скрестив руки на груди, и нагло посмотрел на Мурада Давидовича, чьи тёмные, пронизывающие глаза сверлили его насквозь.

– Это неслыханно! – выкрикнула Диля, её голос дрожал от негодования. – Этому не бывать!

– Мы обсудим это позже, – сухо отрезал Мурад Давидович, осадив дочь предостерегающим взглядом.

– Нет! – воскликнула Диля, не в силах совладать с собой.

Микаэль попытался удержать её за руку, но она вырвалась и бросила злобный взгляд на Алана:

– Ты не имеешь права возвращаться и разрушать нашу жизнь. Ты уже однажды это сделал, и я не позволю повторить это снова. Как прятался от мира, так и прячься дальше, урод!

– Диля! – выкрикнул Мурад Давидович, ударив кулаком по столу.

– Нет! Я не отдам ему то, на что положила свою жизнь! – вскричала Диля, резко поднявшись из-за стола и стремительно покинув зал.

– Простите, – сухо произнёс Микаэль и отправился следом за ней.

Мира, уткнувшись взглядом в судорожно переплетённые на коленях пальцы, боялась поднять голову в сторону главы семейства Тагиевых. И всё, что ей удалось, это посмотреть на Алана, который едва заметным кивком головы как будто уверял её: «Все хорошо, будь спокойна».

Но о каком спокойствии могла идти речь в разгар шторма?

– Значит, наша семья пополнилась… Что ж, – произнёс Мурад Давидович совладав с эмоциями, а затем поднял бокал. – За моего сына Алана и… – Он прочистил горло, подбирая слова. – Невестку семьи Тагиевых, Миру. – Не дрогнув, он сделал глоток.