– Ну и ну, – протянула Мисти-Дон, когда мы залезали обратно в гольф-кар.

– Да уж, – согласилась я, тяжело выдыхая. – Такого мы явно не ожидали услышать.

Мисти-Дон направила кар вниз по склону.

– Ладно, давай разложим по полочкам. Уэйд сказал, что Руби считала, будто мистер Поттс ей изменяет. Если это правда, то нам нужно присмотреться к официантке из клуба, верно?

– Да, это очевидная зацепка, – кивнула я.

Она бросила на меня взгляд и озорно улыбнулась.

– К счастью, моя сеть сплетен принесла улов. Я узнала ее имя. Мила Ди. Угадай, как ее звали в универе? – Она не дала мне ответить. – Мелодия. Нелепее не придумаешь!

– Для взрослой женщины – да, но для студентки – в общем, ничего, – попыталась я смягчить оценку.

Мисти-Дон закатила глаза.

– Ты слишком мягкая, когда сплетничаешь. В общем, Мила бросила универ, проучившись всего семестр, и перебралась сюда к тете Этель, потому что родители отказались ее содержать.

– Вот почему ее никто не знает. Она только приехала.

– Именно, – кивнула Мисти-Дон, поворачивая к дому. – Этель устроила ее официанткой в загородный клуб, и, судя по слухам, она из тех, кто становится миленькой любовницей какого-нибудь богача. – Она сделала паузу. – В ее случае, премиленькой. – Ее смех эхом разнесся по гаражу.

– Откуда ты все это знаешь? – изумилась я, пораженная, как быстро она собрала информацию.

– Я своих источников не раскрываю. Прости, Сэди, – она подмигнула. – Люблю тебя, но не хочу ни с кем ссориться. Скажем, это сорока вчера принесла на хвосте.

– Ладно, не буду настаивать, – я покачала головой. Такое серьезное отношение к источникам сплетен меня развеселило. – Как нам выяснить, где Мила была в ночь убийства Руби?

– Позвонить в клуб и спросить ее? – предложила Мисти-Дон.

– Можно попробовать.

Я достала телефон и набрала номер.

– Мила? – переспросила женщина на другом конце провода, когда я попросила позвать официантку. – Ой, нет, голубушка, Мила по воскресеньям не работает. Ее тетя Этель – прихожанка церкви Святого Искупителя и не пропускает ни единой службы. Сегодня Мила там как пить дать.

– Спасибо большое, – сказала я и положила трубку. – Похоже, Этель намерена превратить Милу в убежденную христианку. Не позволяет ей работать по воскресеньям.

Мисти-Дон расплылась в хитрой улыбке.

– Похоже, сегодня мы посетим церковь Святого Искупителя.

– Что? – растерялась я. – Разве службы проходят не по утрам?

– По утрам, но мы идем не на службу. Мы идем на церковный обед. – Она хлопнула в ладоши, явно довольная собой.

– Церковный обед? Это еще что такое?

– Воскресное мероприятие. Буквально обед на территории церкви. Но будь готова: как только мы появимся, нас попытаются завербовать. Делай вид, что достаточно заинтересована, чтобы они не стали давить на тебя по полной.

– Поняла.

Мисти-Дон зашла предупредить Раджа и Рию, что ненадолго отлучится, и вскоре мы уже сидели в «Хонде».

– Ну что, поехали! – с восторгом воскликнула подруга.

Проезжая мимо дома на углу, я заметила мужчину, которого видела накануне, – тогда он сидел на шезлонге в шортах, шлепках и с банкой пива. Но сегодня он оделся в костюм с галстуком.

– Что это за тип? – поинтересовалась я. – Он и вчера сидел.

– Ленивый Лу? Он всегда сидит там, присматривает за улицей. Ты заметила, что он принарядился и сменил пиво на плевательницу? В церковь он не ходит, но по воскресеньям всегда появляется в приличном виде из уважения к соседям.

Я только покачала головой. Никогда не перестану удивляться местным порядкам.

Мы свернули на извилистую дорогу, ведущую в Серный источник – один из старейших районов Хмельвилля. И его название, на удивление, соответствовало реальности. Серный источник построили вокруг бумажной фабрики, которая в конце 1800-х стала первым крупным промышленным предприятием в округе Эшвуд. Район получил свое название из-за природного источника, впадавшего в местную реку. Фабрика не работала уже много лет, но вода в источнике до сих пор сохраняла сернистый запах, который становился особенно сильным в летнюю жару. Именно в этом районе жила моя сестра.

– Сейчас направо, и до церкви останется всего пара миль, – напомнила Мисти-Дон, когда мы проезжали мимо дома Шармейн. – Подъедем как раз к концу службы.

Я глянула на часы на приборной панели.

– Уже почти 12:30. Я так понимаю, пастор любит поговорить?

– Особенно если проповедь со змеями идет хорошо, – ухмыльнулась Мисти-Дон.

– Что?! – взвизгнула я. По спине пробежал холодок. – С каких это пор в Искупителе проповеди со змеями? Может, не стоит туда ехать? Лучше поищем Милу завтра на работе.

Мисти-Дон рассмеялась.

– Именно поэтому я не сказала об этом сразу! Пастор Экинс возглавил церковь пару лет назад, и он настоящий фундаменталист. Теперь он там и со змеями проповедует, и глоссолалию практикует, и возложение рук раз в месяц. Все, естественно, основано на Библии. Если змея не кусает, значит, вера человека сильна и Бог его хранит. Глоссолалия – это бессвязная речь-бессмыслица, считается одним из даров Святого Духа. Ну а руки возлагал ветхозаветный Иаков в качестве благословения. Все это, конечно, пастор придумал не сам. У нас в штате такое распространено повсеместно.

Я едва не улетела в кювет, глядя на подругу в ужасе.

– Они хотя бы не ядовитых змей используют?

– Ядовитых, – спокойно ответила Мисти-Дон. – В основном медноголовых гадюк, иногда полосатых гремучих, если удастся поймать. И знаешь что? Приход растет с каждым днем.

Она указала на переполненную церковную парковку, несколько машин даже стояли вдоль обочины. Я остановилась за крайним автомобилем.

– Серьезно, эта идея мне не нравится. Ты же знаешь, как я отношусь к змеям.

– Не будь такой мнительной, Сэди, – отмахнулась она. – На церковном обеде будут только разговоры и еда. Уверена, змей уже отправили на отдых до следующего воскресенья. А теперь пойдем поищем Милу.

Зная, что она не передумает, я покорно вздохнула и вылезла из машины. Мисти-Дон сразу рванула в сторону церкви, а я неохотно поплелась за ней.

Обогнув здание, я раскрыла рот от удивления: передо мной оказалась просторная зона для прихожан с огромным навесом, большой детской площадкой и искусственным прудиком – видимо, для крещений. И везде толпились люди, одетые в лучшие воскресные костюмы: женщины расставляли блюда на столе под навесом, разливали сладкий чай и газировку, а мужчины выстроились в очередь к буфетной линии.

– Ничего себе, – пробормотала я. – Не церковный обед, а целый спектакль.

Мисти-Дон незаметно ткнула пальцем в сторону женщины в сиреневом платье и вычурной шляпе, украшенной шелковыми цветами в тон платья.

– Это Этель Ди. Может, она подскажет, где найти Милу.

Мы зашли под навес, Мисти-Дон представилась. Я протянула руку и сказала:

– Мисс Ди, мы бы хотели поговорить с вашей племянницей. Она здесь?

– Конечно, здесь, – ответила Этель, не потрудившись пожать мне руку. – Этой девчонке нужен Господь, и раз она живет в моем доме, то обязана ходить в церковь. А зачем она вам?

Ее прямолинейность меня ошарашила, но Мисти-Дон не растерялась и быстро вставила:

– У Сэди свой магазин пряжи. Она услышала, что Мила новенькая в городе, вот и хочет пригласить ее на мастер-класс. Может, Мила заведет новых друзей.

– Ну что ж, хорошо. Как говорит Господь наш: «Праздные руки – мастерская дьявола». – Этель огляделась и махнула рукой в сторону детской площадки. – Мила вон там, в голубом платье, качает детей на качелях. Сегодня ее очередь помогать в воскресной школе.

Тут она резко развернулась и пошла дальше разливать чай, не удостоив нас больше ни словом.

Мы двинулись к площадке, и Мила посмотрела прямо на нас. По ее взгляду я поняла – она меня узнала. Она тут же стала сгонять детей с качелей и молниеносно смешалась с толпой у столов.