– Моя карьера на таможне, поэтому, пожалуйста, никакой стрельбы, – твердо произнес Хейзел. – Сбежать ему некуда. Можете взять мой щуп, если угодно. – Он передал Рэксолу инструмент для досмотра. – Вы вольны делать все, что захотите, главное – тихо и аккуратно.

Несколько мгновений четверо мужчин в баркасе безмолвно ждали. Вокруг клубился туман, внизу плескалась черная вода, а над ними возвышалась баржа, на которой скрывался отчаянный и очень коварный человек. Внезапно дымка стала редеть и развеиваться клочьями, словно от дыхания великана. Показалось ясное небо – на нем не было ни единого облачка, и засияла луна. Столь резкие изменения погоды довольно часто случаются на Темзе.

– Вот теперь другое дело, – обрадовался толстяк.

В это мгновение над бортом баржи возникла голова – мрачное, зловеще ухмыляющееся лицо Жюля.

– Уж не мистер ли Рэксол в вашей лодке? – невозмутимо поинтересовался он. – Если да, то пусть поднимется сюда. Мистер Рэксол меня поймал, и я к его услугам. Я жду.

И Жюль выпрямился во весь рост – на фоне чистого неба показался высокий силуэт. В его правой руке блеснул короткий кинжал.

– Вы столько времени за мной гонялись, мистер Рэксол, – вновь заговорил Жюль. – И вот я здесь. Так поднимайтесь! Если не рискнете сами, попросите кого-нибудь другого отправиться вместо вас. Всех ждет одинаково радушный прием.

Жюль разразился низким, недобрым смехом. Внезапно он умолк и прижался к борту.

– Эт-т-то кто еще тут на моей барже?! А ну пшел вон! – раздался звонкий мальчишеский фальцет.

Позади Жюля возникла щуплая фигурка в лохмотьях, и две тощие ручонки ловким движением столкнули незваного гостя за борт. Жюль с громким всплеском упал в воду. Тотчас стало ясно, что плаванье не входило в число его умений. Бешено барахтаясь, он исчез под водой. А как только вынырнул, его затащили в баркас. Через пару минут беглец лежал на дне судна, крепко-накрепко связанный веревкой. Вот так, с помощью простого бродяги, ночевавшего на барже – мальчишки, который имел не больше прав там находиться, чем Жюль, – Рэксол одержал победу.

Впервые за несколько недель миллионер испытывал чувство спокойствия и удовлетворенности. С щупом для досмотра в руке он склонился над лежащим Жюлем.

– Что вы намерены с ним делать? – поинтересовался Хейзел.

– Мы подойдем к причалу возле «Гранд Вавилона». Размещу пленника у себя в отеле. Ему будет там хорошо, обещаю.

Перед тем как Рэксол расстался с таможенным инспектором, Жюля перенесли в «Гранд Вавилон», и оба гребца получили по десять фунтов.

– Переночуете здесь? – предложил миллионер Джорджу Хейзелу. – Уже поздно.

– С удовольствием, – откликнулся Хейзел.

На следующее утро инспектора ждал великолепный завтрак, а под салфеткой он обнаружил банкноту в сто фунтов. Но до того, как Хейзел расправился с трапезой, произошло еще много событий, о которых он узнал гораздо позже.

Маленькая комната, которую Жюль занимал в годы службы метрдотелем в «Гранд Вавилоне», так и оставалась свободной с того самого дня, когда Теодор Рэксол внезапно отказал ему от места. Нового метрдотеля не назначили; и, право, отсутствие одного человека – даже неповторимого Жюля – едва ли было заметно в огромном количестве служащих такого заведения, как отель «Гранд Вавилон». Должность метрдотеля чаще символическая, она нужна скорее для внешнего эффекта, чем ради истинной пользы, и в большом отеле на набережной все именно так и было. Рэксолу пришла в голову отличная мысль доставить пленника со всей возможной секретностью в его пустующую комнату. Получилось легко; перед лицом превосходящей силы Жюль вел себя послушно.

Рэксол взял с собой старого швейцара, который много лет служил при входе в отель – седовласого господина, выносливого, как терьер, и мощного, как мастиф. Входя в комнату с Жюлем, руки которого были связаны, Рэксол приказал швейцару остаться снаружи у двери.

Комната Жюля представляла собой обыкновенный номер, впрочем, чуть более изысканный, чем те, в которых селили рядовых служащих в отелях Вест-Энда. В комнате умещалась кровать, небольшой платяной шкаф, узкий умывальник, туалетный столик и два стула. За дверью на стене висели два крючка, вдоль кровати лежала ковровая дорожка, а на железной каминной полке стояли дешевые украшения. Небольшое квадратное окно выходило во внутренний дворик.

Комната была на верхнем, восьмом, этаже, и из окна виднелся лишь уголок двора. Под окном вдоль стены тянулся узкий карниз, над окном – чуть более широкий. А еще выше – крыша отеля с крутым скатом, которую из окна видно не было. Осмотрев окно и выглянув наружу, Рэксол пришел к выводу, что сбежать через него Жюлю никак не удастся. Миллионер заглянул даже в каминную трубу – слишком узкую, чтобы в нее мог пролезть взрослый мужчина.

Жюля крепко привязали к кровати, прежде позволив ему лечь. За все время пленник не вымолвил ни слова и лишь презрительно улыбался. Рэксол убрал украшения с каминной полки, ковер, стулья и крючки и вырвал шнур от лампы, затем вышел со швейцаром из комнаты, запер дверь снаружи и положил ключ к себе в карман.

– Вы будете дежурить здесь всю ночь, – обратился он к швейцару. – Можете сесть на этот стул, но не вздумайте заснуть. При малейшем шуме тотчас свистите в свисток; я распоряжусь, чтобы на ваш сигнал ответили. Если все тихо, ничего не предпринимайте. Полагаю, объяснять не нужно, вы меня понимаете. Я на вас полагаюсь, вы тоже можете на меня положиться.

– Завтра слуги меня увидят, когда проснутся, – со смущенной улыбкой сказал швейцар. – И наверняка станут спрашивать, что я здесь делаю. Как мне им отвечать?

– Вы ведь были солдатом, не так ли? – спросил Рэксол.

– Я прошел три кампании, сэр. – Седовласый слуга с заслуженной гордостью показал на свою увешанную медалями грудь.

– Тогда предположим, вы стоите на часах, а кто-то назойливо интересуется, что вы здесь делаете. Как вы ему ответите?

– Скажу, чтобы убирался прочь, да поживее, или пусть пеняет на себя за последствия.

– Вот так и поступите завтра утром, если понадобится, – посоветовал Рэксол и удалился.

Был час пополуночи. Миллионер лег спать – но не у себя, а в номере этажом ниже. Как только рассвело, он проснулся и стал напряженно думать о Жюле. Рэксолу было очень любопытно узнать историю своего пленника, и тогда он решил – уговорами или еще как-нибудь – добиться, чтобы Жюль все рассказал. Для человека темперамента Теодора Рэксола неподходящего времени не существует – и вот, в шесть утра, когда в окно ударили первые лучи солнца, он оделся и взбежал на восьмой этаж. Швейцар устало сидел на стуле, однако не спал. При виде хозяина он поднялся и по-военному отдал честь.

– Были ли происшествия? – спросил Рэксол.

– Ничего, сэр.

– Слуги с расспросами приставали?

– Сейчас поднялись лишь человек десять или около того, сэр. Один спросил, чем я тут занимаюсь, и я ответил, что присматриваю за сукой бульдога и ее щенками, на которых у вас особые надежды.

– Молодец, – похвалил Рэксол и, отперев дверь, зашел внутрь.

В комнате все было в точности так, как он оставил, кроме одного: Жюль, который вчера лежал на спине, каким-то образом перевернулся на живот. Он молча, с ухмылкой глядел на миллионера. Рэксол поздоровался и, показательно вынув из кармана револьвер, положил его на туалетный столик. Затем присел на край столика, рядом с револьвером.

– Мне нужно с вами поговорить, Джексон, – начал он.

– Можете говорить сколько вам угодно, – отозвался Жюль. – Я перебивать не стану, будьте уверены.

– Я бы хотел, чтобы вы ответили на некоторые вопросы.

– Это другое дело, – произнес Жюль. – Только я не стану отвечать ни на один вопрос, пока связан. В этом тоже можете быть уверены.

– Ваше благоразумие воздастся вам сторицей, – заметил Рэксол.

– Я не стану отвечать ни на один вопрос, пока связан.