– Похороны назначены на пятницу, потому что в субботу ведь дневные представления. – Миссис Поул поднялась. – Завтра у меня встреча с ее поверенным. Бобби, поднимись наверх, принеси ее чемоданы. Их можно сразу и забрать. Думаю, ключ от ее двух комнат мне отдадут. Бедная девочка, всегда ей не хватало… Потом еще, конечно, ее украшения. Этим займется поверенный.

Миссис Поул накрыла влажной ладонью руку Линды.

– Не осуждайте меня за хлопоты, миссис Сьютейн. Сейчас век практичных людей. Поэтому я отчасти рада, что нахожусь здесь сама, а не муж. Он бы просто сидел и страдал. Мы все так могли бы, но те, на чьи плечи ложится самое неприятное, понимают: если нужно делать дело, некогда предаваться скорби. Бобби, иди уже. Нечего стоять разинув рот.

Носок вывел молодого человека из комнаты, а миссис Поул снова вытерла глаза, готовясь опять упрятаться от мира под своей жуткой вуалью.

– Вы все были очень добры, – сказала она таким тоном, будто вдруг решила сделать комплимент. – Вам не нужно переживать, мистер Сьютейн. Вы просто не успели затормозить, а если бы и успели, это не помогло бы. Бедняжка была уже мертва. Доктор все объяснил. Он, наверное, ваш хороший знакомый?

– Нет, вовсе нет. Мы его раньше и не знали. Слуг лечит его коллега, а у нас свой доктор в городе, – виновато оправдывалась Линда в ответ на намек гостьи.

Миссис Поул, напоминавшая в тот момент огромную черную поганку, покивала:

– Он, кажется, вполне порядочный старик. Это там Бобби с чемоданами? А как отсюда добраться до станции?

Сьютейн решительно шагнул вперед:

– Мой водитель ждет вас в машине.

Миссис Поул, от искренней благодарности почти утратившая дар речи, стала пожимать всем руки.

– Я каждому пришлю приглашение, – пообещала она уже с порога. – Вы мне дайте имена и адреса, какие вспомните. Спокойной ночи, и да хранит вас Господь!

Роберт и Носок двинулись за ней к машине.

Когда рокот мотора замер вдали, миссис Джедрейк встала, собираясь уйти, впрочем не слишком охотно.

– Я рада, что мы наконец подружились. – Она говорила совершенно искренне. – Надеюсь, вы придете нас навестить, когда все это закончится. Такое испытание! До свиданья, миссис Сьютейн, до свиданья.

Женщина весело глянула на Конрада, который старался на нее не смотреть.

– Я уверена, у вас есть какая-то тайна, – радостно произнесла она, – а значит, и причина скрывать, что вы были вчера на дорожке. Ну вы же на меня не сердитесь? – Миссис Джедрейк протянула руку, и Конрад неохотно ее взял.

Сьютейн рассмеялся. Для гостьи, которая его раньше не знала, то был естественный и приятный смех, но для других – сигнал опасности.

– Давайте проясним, – сказал он. – Уже почти стемнело, правда?

– Нет, не совсем. А он личность заметная, правда? – Миссис Джедрейк обрадовалась возможности продолжить разговор. – Я отлично его разглядела, когда шла домой. Я была на нижней дороге, а он в самом ее начале.

Конрад смотрел на нее, и его бледность сменилась жарким румянцем.

– Это был не я, – выдавил он. – Все, что я могу сказать. Вы ошиблись. Может, вы меня видели в другой вечер.

– Нет, вчера, – со смехом настаивала миссис Джедрейк. – Вы меня не собьете, я надежный свидетель. Чем же вы там занимались, озорник эдакий?

Конрад слегка задрожал и уже собирался ответить, но тут Сьютейн мягко взял гостью за локоть.

– Очень мило с вашей стороны, что вы наконец к нам зашли, – промурлыкал он, ласково направляя ее к двери.

С их уходом в комнате наступила тишина, и Конрад, опустив голову, двинулся к дверям. Ив шагнула ему навстречу. Глаза у нее сверкали, лицо, обрамленное темными волосами, казалось совсем юным.

– Что вы там делали? – спросила она. – Подглядывали за кем-нибудь?

Конрад замер. Прямое нападение придало ему сил. Он легко рассмеялся, и Кэмпион вдруг вспомнил, что перед ним актер.

– Дорогая моя, у этой женщины не все дома, – усмехнулся Бенни. – Не было меня вчера на дорожке. Она меня видела в другой вечер, а теперь просто интересничает. Незачем волноваться безо всякой причины. Пойду-ка переоденусь. Не будьте ребенком.

Говорил он очень убедительно, и девушка отступила с дороги.

Позднее, вспоминая тот момент, Кэмпион гадал: будь Ив понастойчивей, помогло бы это предотвратить другие смерти?

Высказывание Мерсера о миссис Поул сильно всех шокировало, – не только из-за несправедливости, но еще и потому, что от него такого не ожидали.

– Ну и женщина! – воскликнул он. – Абсолютно, совершенно, невероятно мерзкий отброс женского рода! Вас не тошнило, пока она была в этой комнате? Вам не хочется, чтобы авто, в котором она наслаждается непривычной роскошью, разбилось бы и чтобы она сломала свою гадкую морщинистую шею?

Все остальные взирали на Мерсера в некотором изумлении, и такая реакция возмутила его до глубины души. Смуглое лицо налилось кровью, а светлые глаза лучились искренней ненавистью.

– Думайте как хотите, – продолжил он, неуклюже примащиваясь на подлокотник кресла. – Но вы вообще ее слышали? Видели? Этот жуткий траур! Эти приторные сопливые рыдания… А одним глазом так и рыщет, что еще можно унаследовать от своей ненавистной золовки. Прямо вижу, как она роется в ее одежде, вытряхивает бельевую корзину, выворачивает старые кошельки, пытается натянуть на себя обноски, которые ей малы, проверяет, не завалялось ли что под кроватью и креслами.

– Да ладно вам! – Линда была потрясена. – Она нормальная. Ну, может, слишком простая.

– Нормальная? Господи, да если она нормальная, мне впору глотку себе перерезать! – Мерсер ядовито рассмеялся, словно его отвращение распространилось и на хозяйку дома.

Линда покраснела.

– Вы уж слишком строги, – жалобно проговорила она. – Миссис Поул хотела как лучше, и потом, она такая, какая есть.

– Что меня и удручает. – Мерсер, видимо, желал поставить в споре точку. – Она, наверное, велела в похоронном бюро не выбрасывать купальник: «Быть может, нашей Эвелине пригодится!»

– Прошу вас, не нужно. Это отвратительно. – Линда отвернулась. – Очень мило с ее стороны забрать Хлоины вещи. Мне теперь не придется их отсылать.

– Надеюсь, она ничего не забыла. Где-то тут сумочка валялась.

– Да. И я видела, – равнодушно отозвалась Ив. До сих пор она не участвовала в разговоре и наблюдала за происходящим с насмешливым удивлением. – На рояле в малой гостиной.

– Правда? Я принесу. – Мерсер не без труда поднялся. – Глядишь, там наберется достаточно, чтобы хоть наполовину ей возместить стоимость поездки. Нельзя же терять такие деньги, – с презрением заключил он и отправился за сумкой, а все другие почувствовали себя оскорбленными – тем более глубоко, что это было совершенно незаслуженно.

Наступила неприятная тишина, а потом Мерсер вернулся с красной косынкой и книгой Хлои.

– Сумки нет, – сообщил он. – Она там точно была?

– Конечно. Я ее видела, – живо откликнулась Ив. – Должна там лежать. Белая с позолоченной застежкой.

Все отправились в другую комнату, и начались поиски – беспорядочные и бессмысленные, как обычно и происходит, когда много людей заняты тем, что им не нравится.

Всерьез искал один Мерсер. Его сильная и непонятная антипатия к миссис Поул, казалось, придала ему энергии. Он искал, как ребенок, – в самых маловероятных местах и оставлял после себя хаос. Ив и Линда шли следом и убирали все на место.

– Здесь нигде нет, – объявил Мерсер так, словно речь шла о чем-то очень важном и подозрительном. – Где же она? Если сумочка была, не могла же она раствориться в воздухе. Или убежать. Позовите слуг.

– Это не важно, найдется после, – поспешно сказала Линда. – Может, ее просто положили с другими вещами.

Мерсер сунул руки в карманы.

– Думаю, ее следует найти, – уперся он. – Мало ли что подумает эта женщина. Может, там шиллинг завалялся или два. Она ведь не успокоится. Будет ей о чем покудахтать. Я позвоню.