– Нет, пожалуйста. – Линда непроизвольно вытянула руку и, ища поддержки, посмотрела на мужа, который как раз вошел вслед за Носком.

– Хлоина сумочка? – Сьютейн огляделся; вид у него был слегка настороженный. – Да, точно. Мерсер, нужно ее найти. Ив, поищи в другой комнате и, как найдешь, принеси мне.

Снова начались поиски, а Мерсер, беспокойный и раздраженный, прислонился к роялю.

– Здесь мы уже все обыскали, – желчно проговорил он. – Ее унесли. Позовите слуг.

Сьютейн нажал кнопку звонка и, когда вошел Хьюз, бесцеремонно накинулся на него с вопросами. Он явно был на взводе, и Кэмпион наблюдал за происходящим все с большим интересом. Дворецкий, вне себя от такого обращения, ушел за горничной, прибиравшейся в этой комнате.

Девушка пришла испуганная, но на вопросы ответила. Утром сумочка лежала на рояле и, кажется, была там, когда она пришла во время ланча сложить разбросанные газеты. Белая сумочка. Она ее не трогала.

Побледневший от гнева Хьюз сказал, что тоже ее не трогал и ему, мол, пришлось опуститься до расспросов на кухне, хотя он уверен: больше никто из прислуги в комнату не заходил. Дворецкий вышел очень недовольный.

– Ведь это сумочка, дорогой, – объяснила Линда мужу, удивленно задравшему брови. – Там могли быть деньги. Он чувствует себя оскорбленным.

– Чертов дурень, – беспомощно пробормотал Носок. – Линда, когда ее найдете, не сводите с нее глаз и лучше не открывайте.

– Все это замечательно, – не унимался Мерсер. – Она была здесь, а теперь ее нет. Так кто ее взял? Может, няня заходила или девочка? Где сумка?

Линда удивленно смотрела на него.

– Вы так волнуетесь, – заметила она. – Какое это вообще имеет значение? Абсурд просто.

– Что – абсурд, дорогая леди? – В комнату быстро вошел Конрад, весьма элегантный в смокинге. Его нарядный и довольный вид только усилил раздражение Сьютейна.

– Кто-то забрал сумочку, – без предисловий сообщил он. – Белую с золоченым замочком. Она принадлежала Хлое. Вам не попадалась?

Конрад улыбнулся:

– Кажется, да. Маленькая, из искусственной замши? Сейчас принесу.

Он вышел из комнаты, а за ним поспешил Мерсер. Оба вернулись почти сразу, причем Конрад обогнал Мерсера на лестнице и вошел первым.

– Вот эта? – весело спросил он, вертя в руках маленькую надушенную сумочку. – Что, скорбящая сестра уже позвонила?

Сьютейн взял сумочку и, коснувшись застежки, помедлил. Кэмпион перехватил взгляд, который он бросил на Носка, и призадумался.

– Где ты ее нашел, Конни?

– В верхнем зале на столе. Я, когда сюда спускался, ее заметил, – непринужденно ответил Бенни, явно довольный собой.

– Вранье. Я видел, как он вышел с ней из своей комнаты. По крайней мере, закрыл дверь, уже держа сумочку в руке. – Мерсер от волнения часто заморгал.

Конрад смерил его взглядом.

– Ты ошибаешься, – прохладно произнес он. – Я взял ее со стола. Почему столько суеты?

Мерсер пожал плечами.

– Зачем ты таскал ее к себе? – задал вопрос он. – Мне вся эта бодяга уже поднадоела, но теперь стало интересно. Ты мне никогда не нравился. Я всегда считал тебя маленьким хитрецом. А теперь вижу: ты большой хитрец. Ты – последний, кто видел Хлою живой. Ты крался по дорожке незадолго до ее смерти, а потом спрятал сумочку.

– Послушай, старина, – положил руку ему на плечо Носок, – ты уж слишком резко. Конрад, забудь. Он от всех этих переживаний расстроился.

Мерсер шарахнулся от него и подошел к роялю, на блестящую крышку которого Сьютейн вытряхнул содержимое сумочки. Там было несколько свернутых трубочкой купюр, губная помада, черный футляр с визитными карточками, пара-тройка монет и пузырек с таблетками аспирина.

Сьютейн показал ему пустую сумочку.

Сквайр Мерсер никак не мог забыть впечатление, произведенное на него миссис Поул. Он стоял у рояля, повернувшись ко всем спиной. Руки у него были в карманах, отчего пиджак натянулся на толстых ягодицах, и короткие ножки казались напряженными. Лохматая голова на огромных плечах склонилась набок. Он словно получал удовольствие от своего всплеска эмоций.

Затем Мерсер открыл чехол для карточек, но ничего, кроме законного содержимого, там не оказалось. Он накинулся на Конрада:

– Что ты отсюда взял? И нечего тут блеять, как третьеразрядный статист! Ты что-то взял. Что именно?

Мистер Кэмпион, который не раз становился свидетелем семейных ссор, озадачился. Мерсер вел себя совершенно ненормально, однако ни Сьютейн, ни Носок не выказывали ни малейшего желания его обуздать. Оба стояли и пристально смотрели на Конрада. Ив тоже не сводила с него сердитого взгляда.

Конрад побледнел, и глаза его наполнились ненавистью.

– Я уже говорил, что ее не открывал! – взвизгнул он. – А если бы и открывал, это не твое дело, Мерсер, поэтому не лезь. Я знаю, как вы все ко мне относитесь, но мне безразлично, говорю вам: безразлично! Но в конце концов вас ждет расплата. Я предупредил. День-другой я еще помолчу – пока гонки не пройдут, – а потом – берегитесь. Это ко всем относится, и я говорю серьезно.

Он стоял и смотрел на них – бессильно-злобный, но притом весьма комичный персонаж. Однако никому, как заметил Кэмпион, совершенно не было смешно.

Конрад медлил. Его распирало от злобы, и, хотя свою финальную фразу он уже выдал, никак не мог заставить себя уйти со сцены.

– Вы меня всегда ненавидели, – пробормотал он и выдал потрясающе избитую реплику: – А теперь вы об этом очень пожалеете. – И вышел, хлопнув дверью.

Носок прислушался.

– Дядя Ваня упал с лестницы, – забавно, хотя и не совсем точно, прокомментировал он, впрочем без улыбки и с невеселым взглядом.

Мерсер вернулся к роялю.

– Теперь можно отправить все барахло этой жуткой тетке, – со смехом сказал он, запихивая вещи в сумочку.

Сьютейн посмотрел на него, потом на Носка и под конец – вопросительно – на Кэмпиона. В холле хлопнула дверь, что само по себе было удивительно: летом ее вообще не закрывали.

Линда вспыхнула:

– Нельзя его так отпускать. Все же он гость, и потом это страшно глупо.

Она бегом бросилась из комнаты, а Сьютейн только стоял и посвистывал, глядя на носки своих туфель. Затем он сделал несколько танцевальных па, передвинув ступни лишь на пару дюймов. Это занятие явно его увлекло.

Мерсер смотрел на него. Носок одной рукой обнял Ив, а она словно и не заметила и не возмутилась такой фамильярностью. Все молчали.

Вошел Хьюз, все еще красный и полный достоинства.

– Мистер Конрад только что уехал на своей машине, сэр, но он оставил велосипед, тот, серебристый. Он в гардеробной.

– Да кому какое дело! – бросил Носок, а Сьютейн обрушил на дворецкого всю мощь своего норова.

– Не имеет значения! – отрезал он. – Нечего здесь стоять и пучить глаза. Все это пустяки. Совершенно не важно. Уходите.

Хьюз был ошеломлен. Он хотел что-то сказать, но передумал, вышел за дверь и закрыл ее за собой – негромко, но решительно. Сьютейн опять стал насвистывать. Атмосфера в комнате царила тягостная. Ив стряхнула обнимавшую ее руку Носка и, нагнувшись к роялю, взяла сумочку. Ее несчастное лицо и грустные глаза выражали общий настрой присутствующих.

– Он и велосипед нарочно оставил, чтобы был повод еще раз приехать, – задумчиво произнесла Ив. – Жалкий тип, да?

Ей никто не ответил, но ее голос разбил тягостную тишину.

– Сегодня возьму Финни с собой в город, – объявил Сьютейн, подняв голову. – Генри нуждается в руководстве. Носок, скажи ей, пусть наденет шляпку. Мне пора. Что такое, Линда?

Миссис Сьютейн держалась спокойно, но выражение лица ее выдало.

– Хьюз увольняется, – невыразительно сообщила она. – Подстерег меня в холле. Уходит прямо сегодня. Говорит, ему стало слишком трудно. Говорит, он болен. Что ты ему сказал?

– Совершенно ничего такого! – Сьютейн даже возмутился. – Господи, вот кому бы выступать на сцене. Впрочем, это ведь не важно, правда? Служанки и сами справятся.

Линда стояла и беспомощно смотрела на мужа. Он повернулся к двери.