С помощью констебля, державшего фонарь, они помогли доктору поднять ужасающее их незрячее тело пастора на импровизированные носилки. Доктор, не дожидаясь, пока Джайлз принесет простыню, набросил на труп стихарь, висевший на стене.
Носилки они возложили на наспех расставленные стулья в дальнем конце кабинета. Кэмпион распахнул большие ставни на окнах, и все гурьбой, не говоря ни слова, направились в судомойню, чтобы помыться.
Пек, испытывая неловкость из-за необходимости побеспокоить Пейджетов и их друзей, с извиняющимся видом вытащил из кармана блокнот.
– Мне нужно зафиксировать всего пару моментов, – начал он, нервно прочистив горло. – Вы считаете, что из ружья стрелял сам покойный?
– О да, в этом нет никаких сомнений, – моментально ответил доктор, с трудом попадая руками в рукава пальто, которое держал у него за спиной Джайлз. – Вы потом к мистеру Топлиссу, Пек? Передайте, что я позвоню ему утром.
– Мистер Куш оставил письмо для мистера Топлисса. – Кэмпион указал на большой желтый конверт на столе.
Полицейский неуклюже подошел, чтобы взять его, а доктор вздохнул с облегчением.
– Полагаю, это очень упростит дело, – заметил он. – Я боялся, что вас подвергнут утомительным допросам. Но с письмом расследование превратится в чисто формальное.
Констебль сунул письмо в карман.
– Да, первым делом поеду к мистеру Топлиссу, – кивнул он. – Однако, если не возражаете, есть еще вопрос: где находились вы все, когда прозвучал выстрел?
– Сидели вместе в гостиной, – ответил Джайлз, – в Дауэр-хаусе, прямо за лужайкой.
– Угу. – Пек старательно записывал. – А экономка, миссис Брум, где была?
– С нами, – ответил Джайлз. – Она принесла нам послание святого Свитина – я имею в виду мистера Куша.
– О? Что за послание? – живо заинтересовался констебль.
Джайлз протянул ему листок, и полицейский поднес его к свету.
– «Джайлз и Альберт, приходите одни», – прочитал он. – Альберт – это вы, сэр? – спросил он, поворачиваясь к Кэмпиону.
– Да, – кивнул тот. – И как только мы получили сообщение, раздался выстрел.
– Понятно. Это делает произошедшее очень преднамеренным, не так ли, сэр? – обратился Пек к доктору.
– Вне всяких сомнений, это было преднамеренно, – решительно подтвердил Уиллер.
– А вы, двое джентльменов, значит, нашли тело, – сказал Пек, с облегчением заканчивая вести записи. – Полагаю, у вас нет идей относительно причин, побудивших мистера Куша покончить с собой, сэр? – спросил он Джайлза.
– Ни малейших, – качнул головой тот.
– Письмо для мистера Топлисса все прояснит, будьте уверены, – заявил доктор Уиллер, энергично натягивая перчатки. – Джайлз, я отправляюсь к вашей сестре.
В этот момент вопрос о том, кто останется с телом пастора, стал особенно насущным. Джайлз и Кэмпион, усевшись по обе стороны камина, приготовились к бдению. И они остались бы там вдвоем, несмотря на щедрое предложение Марлоу составить им компанию, если бы в дверях не появилась Элис, старая экономка. Она уже справилась с первой вспышкой горя и вернула себе спасительный, непробиваемый стоицизм деревенской женщины, которая одинаково принимает весну и зиму, рождение и смерть. Ее красное лицо застыло в своей невозмутимости.
– Ступайте лучше в постель, мистер Джайлз. Я остаюсь. – Она отмахнулась от его протестов. – Я приглядывала за ним в жизни, сделаю это и в смерти. Он был стар и вряд ли хотел бы видеть подле себя кого-то, кроме меня. Спокойной ночи вам всем.
С этим они и отбыли.
Кэмпион уходил последним, и мысль о том, что старуха останется наедине с покойником, заставила его произнести несколько подбадривающих фраз.
В ответ она взглянула на него с легким удивлением в маленьких глазках.
– Я не испугаюсь, – усмехнулась она. – Ну и что, что там кровь? Это ведь его кровь, не так ли? За свою жизнь я насмотрелась на пастора в разных видах. Но я ценю вашу заботу. Спокойной ночи.
Он последовал за остальными к подъездной дорожке. Молча они шли к Дауэр-хаусу, где доктор в своей энергичной профессиональной манере уже успокаивал обеих девушек.
Старый Лоббетт подошел к Кэмпиону.
– Я отведу свою дочь обратно в поместье, – сказал он. – Думаю, нам не стоит и дальше путаться под ногами. Отправьте мисс Пейджет спать. Сон – лучший целитель, а время для разговоров настанет утром.
С уходом Лоббеттов обстановка в доме стала более родственной. Джайлз сидел, обняв Бидди. Кэмпион стоял на коврике у камина, облокотившись на каминную полку.
Доктор и Пек тоже ушли, сказав, что сделают все необходимые приготовления.
– Итак, что, во имя всего творения, все это значит?! – выпалил Джайлз.
Бидди повернулась к Кэмпиону с умоляющим выражением лица:
– Альберт, ты знаешь его почти так же хорошо, как и мы. Зачем он это сделал?
Кэмпион сунул руку в карман пальто, достал объемистый желтый конверт и протянул им. На нем было написано: «Джайлзу, Бидди и Альберту Кэмпиону», а в углу стояла пометка: «Конфиденциально».
– Это лежало на столе рядом с письмом для коронера, – пояснил он. – Я подумал, лучше подержать его у себя, пока мы не останемся одни. Открывай ты, Джайлз.
Молодой сквайр нетвердыми пальцами вскрыл конверт и вытащил содержимое: еще один конверт с надписью «Джайлзу», сложенный листок – для Бидди и что-то твердое, завернутое в лист почтовой бумаги, – для Кэмпиона. С серьезным видом Джайлз раздал послания.
Бидди взглянула на полученное сообщение – всего две строчки. Почерк старика был дрожащим, почти неразборчивым:
Расскажи Альберту о нашей самой длинной прогулке. Да благословит тебя Бог, моя дорогая.
– Святой Свитин, должно быть, совсем потерял разум. – Полная недоумения, она передала листок Кэмпиону. – Как ужасно. Он был совсем один…
Кэмпион взял у нее послание и уставился в него. Затем покачал головой:
– Он не был сумасшедшим, Бидди. Этим он пытался что-то сообщить, что-то, что не хотел доверить никому, кроме нас. Возможно, это нам поможет.
Он принялся разворачивать маленький пакетик, подписанный его именем. Развернув, не смог сдержать вздох удивления. На его ладони лежала шахматная фигурка из слоновой кости – красного цвета конь.
Глава 9
В случае неприятностей…
– Что это может означать? – Бидди откинулась на спинку кресла, устремив взгляд на маленькую фигурку из слоновой кости в руке Кэмпиона.
Джайлз тоже был поражен:
– Я ее узнаю. Это из его лучшего шахматного набора – мы им редко играли. Что ты думаешь, Альберт?
Кэмпион положил шахматную фигурку в карман пальто.
– Почему бы тебе не прочесть свое письмо? – предложил он.
– Конечно. – И Джайлз разорвал толстый конверт.
Ко всеобщему удивлению, он вытащил два листка бумаги, исписанные мелким почерком. Чернила на них высохли и почернели. Письмо, очевидно, было написано заранее. Голос Джайлза, хриплый и молодой, разносился по комнате, когда он читал:
Мой дорогой мальчик, если ты когда-нибудь прочтешь это письмо, то лишь потому, что я совершу преступление, тяжесть которого полностью осознаю. Однако, если до этого дойдет, прошу тебя поверить, что я предпочел умереть здоровым и в ясном уме, чем влачить мучительное существование, которое сделает меня обузой для вас и проклятием для меня самого.
Я давно знал, что меня съедает злокачественная, неизлечимая болезнь, и все больше опасался, что она ослабит не только тело, но и разум. Я прошу тебя и Бидди простить меня. Я оставлю записку для коронера, она должна избавить вас от любых дознаний. Однако…
– Это подчеркнуто, – отметил Джайлз.
…в случае серьезных неприятностей, коли те возникнут сразу после моей смерти, отправьте Альберта Кэмпиона к Аларику Уоттсу из Саффолка – моему старому другу и викарию Кепесэйка. Он знает, как должно действовать в этой ситуации.
– Здесь что-то зачеркнуто, – сказал Джайлз, поднося бумагу к свету. – «Это» было добавлено позже. Насколько я могу судить, выглядит так, будто он сначала написал «в такой ужасной ситуации». Затем текст продолжается все более шатким почерком.
