Затем встала.

И уставилась на картину с красным священником.

Тот в ответ уставился прямо на нее. Лицо у него исказилось, превратившись во что-то совершенно демоническое. Гнев и яростное негодование так и изливались с картины. В доме было тихо.

А в голове у Руби бушевал настоящий ураган шума.

Красный священник кричал. Визжал. Завывал.

Она не сразу поняла, что в носу у нее лопнул кровеносный сосуд, когда что-то теплое потекло сначала по верхней губе, затем по нижней и дальше на подбородок.

Теперь уже нельзя было останавливаться.

Это был ее шанс.

Руби взялась за картину, крепко ухватившись за края, и привстала на цыпочки, снимая ее со стены. Отступила назад и положила портрет лицевой стороной вверх на полиэтиленовый лист в прихожей.

Шум стал оглушительным. Запнувшись, она схватилась за голову. Теперь шум стал каким-то звенящим.

А потом…

Вдруг…

Полная тишина.

Что-то заставило священника умолкнуть.

Руби инстинктивно резко повернула голову и уставилась на закрытую входную дверь.

И тут опять услышала дребезжание дверного звонка. Это был тот самый звук, который она слышала секунду назад.

За входной дверью кто-то был.

«Нет!»

Она так долго ждала этого момента – когда останется в этом доме совсем одна. Когда избавится от красного священника. Когда решит проблему, которая и днем и ночью преследовала ее, не давала покоя. Когда все наконец закончится.

Дверного молотка не было, но тот, кто находился по ту сторону двери, очень хотел войти. Руби услышала удары кулака по дереву.

Бам!

Три раза.

Сильно. Быстро.

Настойчиво.

Руби нельзя было привлекать внимания ни к себе, ни к своему присутствию в этом доме. Только не сейчас.

«Прошу тебя, господи, только не сейчас!»

Соседи услышат стук в дверь. На этой улице произошло убийство. Все были на взводе. Настороже.

БАМ! БАМ! БАМ!

Теперь гораздо громче. Такое уже нельзя было игнорировать. Этот человек не собирался уходить. На кухне и в прихожей горел свет. Он знал, что дома кто-то есть.

Руби ничего не оставалось, кроме как открыть дверь, причем быстро.

Направившись к двери, она оглянулась через плечо на полиэтиленовый лист на полу и картину в центре.

Всегда можно придумать какое-нибудь объяснение. Она просто протирала раму.

Да, вполне можно было так и сказать.

БАМ! БАМ! БАМ!

Взявшись за набалдашник дверного замка, Руби начала поворачивать его…

Колеса «Мустанга» с визгом заблокировались, когда я резко дал по тормозам на Западной Семьдесят четвертой улице.

Перед домом Джексонов стоял белый фургон.

В прихожей горел свет. Я выскочил из машины, перебежал через улицу, поднялся по ступенькам крыльца и остановился перед закрытой входной дверью. Она была из цельного дуба. Толстая. Дорогая. Я скорей сломал бы плечо, а наверняка и бедро, прежде чем смог бы выбить эту чертову дверь. И никакого тебе фактора неожиданности.

Руби была там. А этот фургон она взяла напрокат. И какой бы ни была ее конечная цель, я нутром чуял, что это происходит прямо сейчас, в этом доме.

Я втопил кнопку звонка.

Немного выждал.

Ничего.

Позвонил еще раз. Осмотрел улицу. Никаких признаков Блок или Лейка, но я знал, что они уже в пути.

Может, дверной звонок сломан или отключен от сети?

Я замолотил в дверь кулаком.

Опять выждал. Соседи скоро это услышат и начнут высовывать головы из своих дверей, чтобы посмотреть, что тут происходит.

На улицу влетели две машины. «Джип» Блок, а за ним «Ацтек» Лейка, из выхлопной трубы которого уже валил черный дым. Я унюхал его даже раньше, чем увидел.

Подъехав, они выскочили из своих машин и взлетели по ступенькам крыльца, встав у меня за спиной.

Я опять забарабанил в дверь.

Прислушался.

Мне показалось, что внутри кто-то есть. Кто-то поворачивал дверную ручку. Я согнул правое колено, перенес вес тела на левую ногу. Готовый ворваться внутрь, как только откроется дверь…

Ручка замка медленно повернулась.

Пружины механизма внутри скрипнули, напрягаясь.

Щелк!

Замок открылся, и дверь тут же резко толкнули внутрь, повалив Руби на спину. Она тяжело рухнула на пол, подвернув под себя правую руку.

А когда оглянулась на дверь, там уже стоял какой-то мужчина. Первую секунду она не могла разглядеть его лица.

Правая рука его была вытянута вперед, а черты лица скрывал пистолет, направленный в голову Руби.

– Вставай, быстро! – приказал Бретт Бейл.

Правая рука не слушалась – резкая боль пронзила предплечье, трицепс и заднюю поверхность плеча. Руби не знала, было ли это от боли или от внезапного приступа страха, но вдруг обнаружила, что не может пошевелиться.

– Вставай, быстро! – повторил Бейл, протянул свободную руку и схватил Руби за волосы, вздергивая ее на ноги. Она вскрикнула от боли. Кожа головы была как в огне.

– Не здесь, – бросил он, грубо развернув ее, после чего указал на входную дверь и, все еще держа за волосы, подтолкнул вперед. Руби потеряла равновесие, споткнулась и слетела с крыльца, упав на спину на тротуар.

Услышав, как хлопнула дверь, она успела поджать ноги, готовая вскочить и броситься в бегство, когда Бейл вздернул ее за пострадавшую руку, за запястье, и подтолкнул к стоящему перед входом «Рейнджроверу». При его приближении автомобиль щелкнул дверными замками.

– Залезай! – приказал Бейл и ткнул ее стволом пистолета в бок, заставив поморщиться от боли.

Руби открыла пассажирскую дверцу, забралась на сиденье. Он захлопнул ее дверцу, обежал вокруг машины, запрыгнул за руль и нажал на кнопку стартера.

Не обращая внимания на предостерегающий писк сигнализатора ремня безопасности, Бейл отъехал от тротуара, управляя автомобилем одной рукой. Другая лежала у него на бедре – с пистолетом, нацеленным в живот Руби.

– Ты получила от меня четверть миллиона долларов. Я заплатил их, только чтобы найти тебя. Ты никак не могла знать про меня и Мэггс, если только она сама тебе не сказала. Давай выкладывай в точности, что она говорила…

Мистер Кристмас давно усвоил, что если тебе вдруг требуется сжечь свое нынешнее транспортное средство, чтобы скрыть улики, то лучше всего сделать это поближе к аэропорту.

Он десять минут шел пешком по темному району, чтобы оказаться подальше от горящего автомобиля, а затем позвонил в другую прокатную компанию, но свободных «Линкольнов» у них не оказалось. Пришлось довольствоваться «Кадиллаком» – черным, разумеется, – при оплате которого он протянул менеджеру одну из многочисленных кредитных карт, имевшихся у него в бумажнике, на одно из множества имен, которые он носил с собой, словно дополнительные жизни.

Вскоре мистер Кристмас вернулся на Манхэттен, где некоторое время колесил по окрестностям в поисках «Мустанга» Флинна, но так и не сумел его найти. В итоге остановился у тротуара и стал ждать. А пока ждал, размышлял о семидесяти пяти тысячах долларов, которых уже стоил ему Флинн. И обо всех все этих заморочках с убийством собственного клиента. Учитывая подобное развитие событий, решил, что лучше всего сообщить об этом своему человеку прямо сейчас. Тот всегда очень быстро отвечал на звонки мистера Кристмаса.

– Добрый вечер, это мистер Кристмас беспокоит…

– Как все прошло?

– Боюсь, я вынужден сообщить, что в моих стандартах обслуживания клиентов имел место некоторый спад.

– Спад?

– Вообще-то скорее провал, или даже коллапс, на самом-то деле.

– Насколько серьезный провал?

– Катастрофический.

– Значит, он мертв? Я говорил ему, что это не лучшая идея, что мы так не работаем. Однако он настаивал.

– В свою защиту могу сказать, что он оказался довольно неприятным человеком.