Ну, такого он допустить не мог, разумеется. Уж всяко не с женщиной, нет уж, спасибо, да и вообще ни с кем из тех, с кем приходилось работать.

Поэтому он просто улыбнулся в ответ похотливой хозяйке, выдал свою лучшую имитацию Хулио Иглесиаса – “Ees very nice, gracias, señora” – и рванул в свою комнату, перепрыгивая через три ступеньки.

Теперь, лежа на кровати, щелкая пультом от телевизора и сетуя на то, что в дешевых номерах не бывает каналов с порно, “Диего Диас” пытался придумать псевдоним для следующей работы. Что-нибудь французское, думал он: может, Дидье? Или просто произносить “Давид” на французский манер? Притворяться иностранцем было забавно, это добавляло остроты, но, опять же, языковой барьер мог его однажды подвести, как чуть не случилось с готовой на все Айлой, так что в итоге он решил, что впредь лучше вообще избегать всей этой иностранщины.

Брексит на дворе, в конце концов.

К тому же, ему и не понадобится другое имя, пока не будет другой работы, а он никуда не уйдет, пока не закончит эту и не получит оплату. Пока не заполучит этот чертов портфель.

Дрейпер быстро потерял интерес к телевизору и теперь лежал, беспокойный и несколько озадаченный, спрашивая себя, почему он не убил ту бездомную девчонку. Он размышлял, не связано ли это с тем, что он встретил ее до того днем, когда дал ей денег, а она улыбнулась ему. Может, потому что между ними возникла связь?

Что бы там ни значила эта “связь”.

В конце концов, он решил, что просто поверил – девчонка говорила правду, и было бы чересчур, даже для него, убивать ее только за то, что у нее не было портфеля. Конечно, у Бэгнолла его тоже не было, но тот получил по заслугам, потому что именно он заварил всю эту кашу. Делал вид, что его интересуют туалеты, пока его дружок тырил чертов портфель.

Неуловимый гребаный дружок.

Вот за кем Дрейпер отправится следующим.

Он нашел какого-то уличного проходимца, который пообещал взломать телефон Бэгнолла за пятьдесят фунтов (Дрейпер сбил цену с семидесяти пяти), так что к завтрашнему дню, если повезет, у него будет вся нужная информация, и после этого все закончится довольно быстро. Уж во всяком случае для дружка Бэгнолла, потому что независимо от того, найдется портфель или нет, закончиться это дельце могло только одним образом.

Полчаса спустя, когда он уже засыпал, ему в голову пришло идеальное имя, и он удивился, почему не подумал об нем раньше.

Де Мон.

Это ведь настоящая фамилия, верно?

Даниэль или Десмонд, или как там, но что важнее – у него будет идеальное прозвище. Разящий, бьющий без предупреждения, нападающий на свои цели из ниоткуда.

Значит, он будет “Разящий Де Мон”. Как разящий ангел смерти. Выходило забавно.

Он не рассмеялся – нет, конечно. Дрейпер почти никогда не смеялся вслух, а если и смеялся, то только когда с кем-то случалось нечто плохое. Чаще всего – нечто фатальное. Но он улыбнулся, довольный, поворачиваясь на другой бок и снова закрывая глаза, потому что знал – этот паршивый воришка портфеля, чье имя он скоро узнает, определенно не найдет в ситуации решительно ничего забавного.

Стучаться в чью-то дверь было неприлично рано, но Миллер достаточно хорошо знал обитателей этого дома, чтобы быть уверенным – они уже не спят. Бодрые (несмотря на катаракту), энергичные и позавтракавшие. Стоя на свежевыкрашенном крыльце и любуясь подвесными кашпо и безупречно ухоженными горшками с цветами, он невольно задумался: почему люди, достигнув преклонного возраста, встают все раньше и раньше, хотя дел у них становится все меньше? Есть ли смысл отбрасывать одеяло в шесть утра только для того, чтобы одеться, проковылять вниз за вареным яйцом на завтрак, а потом уснуть перед включенным на полную громкость телевизором?

Что ж, да, конечно, есть.

Причина казалась очевидной, хоть и несколько удручающей. Возможно, это происходило даже неосознанно, решил Миллер, но большинство людей неизбежно меняли свои привычки, когда планирование отпуска или покупка зеленых бананов становились азартной игрой, когда время оказывалось уже не на их стороне (если оно вообще и было на ней хоть когда-то) и проспать его остатки было бы ужасной расточительностью.

Они ловили момент.

В этом был свой смысл, подумал он, пусть даже для многих такая “ловля момента” заключалась в поездке в центр садоводства, чтобы потом спешить домой к началу “Охоты за выгодой”.

Миллер думал о своей матери, прикидывая, когда сможет выбраться в Манчестер навестить ее, когда дверь ему открыла Мэри. Она сказала:

– Доброе утро, Деклан. – Затем подалась вперед, вглядываясь в его лицо. – У тебя очень усталый вид.

– Я почти не спал, – ответил Миллер.

– Конечно, не спал, милый.

– Как она?

– Все еще спит без задних ног, – сказала Мэри. – Мы решили, пусть поспит, сколько сможет.

Говард неуклюже протопал по коридору позади нее, одетый в пиджак с галстуком, словно собрался на работу. Он показал Миллеру большой палец.

– Не волнуйся, парень. Она крепкая, как кремень, эта девочка. Будет как новенькая.

– Зайдешь? – спросила Мэри. – У нас селедочка есть.

– Нет, мне уже пора бежать, но спасибо. И спасибо, что пришли на помощь вчера вечером.

– Да брось, – отмахнулся Говард.

Именно Говард приехал, как только Миллер позвонил. Вообще-то он был ужасным водителем, регулярно царапавшим их “воксхолл корса”, но Мэри к моменту звонка Миллера успела пропустить пару стаканов джина, так что выбора особо не было. Миллер надеялся, что поездка Финн до дома Говарда и Мэри оказалась менее травмирующей, чем нападение, которое она пережила несколькими часами ранее, хотя разница, вероятно, была невелика.

– Ну ладно. – Миллер отступил назад и надел мотоциклетный шлем, но Мэри шагнула вперед, следуя за ним.

– Я хотела извиниться. – Она положила руку ему на плечо. – За то, что была бестактной тогда вечером на репетиции, без конца болтая о той женщине, которая хочет к нам присоединиться. Сама не знаю, чем я думала.

Миллер поднял забрало шлема.

– Ну помнишь, та, что раньше работала инспектором парковки? Я ничего не буду предпринимать, пока ты не будешь готов.

– Да нет, это я слишком расчувствовался, – сказал Миллер. – Так что смело приглашай прекрасную Риту-контролершу.

– Ее зовут Вероника, – сказала Мэри.

Миллер улыбнулся и пожал плечами.

– Свежая кровь – это всегда хорошо, верно? Ну, на месте преступления она, конечно, бывает неприятна, но ты понимаешь, о чем я.

Говард шагнул вперед, ухмыляясь.

– Раз уж она бывший инспектор парковки, может, будет выписывать штрафы, если кто-то из нас напортачит в танце? Фокстротные квитанции или… танго-талоны!

– Дурной ты старикашка, – сказала Мэри. Она отступила назад и шутливо ударила мужа по руке, качая головой и хихикая, как девчонка.

Миллер направился к своему мопеду, оставив их смеяться. Он подумал, что как бы ты ни решил провести день, если можешь разделить его с человеком, который все еще кажется тебе уморительным после сорока с лишним лет брака, день определенно выйдет хорошим.

Дежурный сержант кивнул, глядя на портфель (за 31, 99 из “ТК Макс”), который Миллер нес с нарочитой важностью, входя в участок. Миллер приподнял его и сказал: “Тунец с майонезом, пачка сырных шариков и банка «Вимто»”, – и поспешил в комнату происшествий. Убедившись, что там все тоже хорошо разглядели портфель, пятнадцать минут спустя с ним же в руках он вошел в комнату для брифингов.

Заметил, как покосилась на портфель Сю, и подмигнул ей.

Тим Салливан поднял руку, призывая присутствующих к вниманию – явный сигнал, заставивший всех немедленно замолчать – всех, кроме одного из гражданских сотрудников команды, который явно был поглощен личным разговором с коллегой.

– Хэштег – #богсекса… – Он поднял глаза, увидел, что все на него смотрят, и пробормотал извинение.

– Итак… как обстоят дела с Деннисом Дрейпером? – спросил Салливан.