– Что они делают?

– Прощаются? – предположила я.

– А почему не на похоронах?

– Ну их еще не было.

Шармейн уперлась руками в прилавок, не отрывая взгляда от группы.

– К чему такая спешка? Руби же никуда не убежит, – пробормотала она.

Я отступила назад, сматывая пряжу, которую Элвис чуть не испортил, и с интересом наблюдала, как дамы, взявшись за руки, тихо читают молитву за упокой души Руби.

Когда они закончили, Кэрол торжественно объявила:

– А теперь – вспомним о Руби что-нибудь хорошее. Я начну. – Она подняла бокал. – Руби была самой доброй среди нас. Всегда находила теплые слова и готова была помочь каждому. И какой она была благодушной! Особенно во время цветочных конкурсов. Побеждала она или проигрывала – главной радостью для нее было находится среди людей, любящих цветы так же сильно, как она.

Остальные участницы согласно закивали.

Мы с Шармейн переглянулись и одновременно закатили глаза. Чистейшая ложь. Менее благодушного человека, чем Руби, найти было сложно.

Но одна за другой женщины восхваляли доброе сердце и щедрую душу Руби. В завершение они подняли бокалы.

– За Руби! – провозгласила Кэрол. – Пусть душа твоя покоится с миром. Уверены, сейчас ты на Небесах вяжешь свитера с ангелами.

– Хоть при жизни она так ни одного и не довязала, – добавила одна из дам.

Все засмеялись, чокнулись и осушили бокалы.

Когда они стали рассаживаться, чтобы довязать образцы, звякнул дверной колокольчик, и вошла Дот с улыбкой от уха до уха.

– Привет! – Я бросилась ее обнимать. – Ты какими судьбами?

– Нужен один моток пряжи, чтобы закончить проект, – сказала она, направляясь к стеллажам. – Осталось совсем мало, и если не куплю еще, придется играть в пряжную рулетку. Не хочу рисковать.

– В прошлый раз у тебя осталось всего пятнадцать сантиметров. Больше не осмеливаешься?

Дот усмехнулась.

– Нет. Из остатков свяжу перчатки без пальцев или шапку. Даром не пропадут.

– У тебя они никогда не пропадают, – кивнула я, возвращаясь к прилавку, чтобы помочь Шармейн сложить покупки другой посетительницы.

В кармане завибрировал телефон. Передав покупательнице пакет, я украдкой глянула на экран. Групповое сообщение от Дианы Мари – мне, Мисти-Дон и Лорали:

Сердце бешено забилось. Я посмотрела на Шармейн, затем на магазин, заполненный дамами из «Клубков и кубков» и другими покупателями. Я не могла бросить ее одну.

– Сэди? Что случилось? – Дот нахмурилась, положив моток на прилавок.

Я быстро объяснила, что у Дианы Мари небольшое происшествие, но оставить Шармейн одну с такой толпой я не могу. Клем взяла с меня обещание не вмешиваться в расследование, а если бы я сказала Дот правду, она бы тут же проболталась.

– Я подменю тебя, – предложила Дот. – Иди. Я справлюсь.

Услышав новости, Шармейн сузила глаза и тяжело вздохнула.

– Ладно. Но в следующий раз, когда мне понадобится уйти в субботу, только посмей пикнуть против!

– Хорошо, Шарм, – ответила я, уже предвкушая спокойную работу в одиночестве.

Зная, что в бар пускают с собаками, я помчалась наверх и схватила Нектаринку в надежде, что, если Уэйд любит собак, она станет хорошим поводом для разговора. Я надежно закрепила ее в машине, и мы понеслись на север по Главной улице к границе городка.

Подъезжая к реке, в конце моста я заметила ярко-желтый «Мини Купер»-кабриолет Лорали, а сразу за ним – белый «Меркури Капри» 1985 года с характерным выпуклым стеклом на багажнике, несомненно принадлежащий Мисти-Дон. Это была ее первая машина. Однако, к отчаянию Мисти-Дон, ее пришлось продать, чтобы оплатить учебу в медколледже после развода родителей. Подруга без конца вспоминала, как мы разъезжали на ней в старших классах, и без конца горевала о том дне, когда на ней уехал совершенно незнакомый человек. Но семь лет назад, когда она была беременна Рией, Радж нашел номер машины в старых документах, втайне разыскал ее, выкупил и полностью восстановил. В день рождения Рии Мисти-Дон протянула ему их первого ребенка, он в ответ подарил ключи от ее первого «малыша». Поступка романтичней я в жизни не видела.

Я прибавила скорость, чтобы догнать их, и мы втроем одновременно въехали на парковку. Я остановилась рядом с мотоциклом «Харли Дэвидсон» «Электра Глайд» 1965 года Дианы Мари и поняла, что все три мои подруги приехали в своем «выходном» транспорте. Пару секунд я восхищалась их смелым выбором средств передвижения и почувствовала себя немного неудачницей в бабушкиной серебристой потрепанной «Хонде». В Нью-Йорке машина мне была не нужна, но, возможно, сейчас пришло время что-нибудь в ней обновить, а то и ее саму – добавить в жизнь немного шика. Купить «Корвет» или другую спортивную модель. Алексу всегда нравились «Шевроле Бел Эйр» 1955 года, так что, возможно, стоит рассмотреть классические варианты.

Резкий стук в окно вырвал меня из фантазий о покупке автомобилей. Я подняла глаза: три мои лучшие подруги стояли у двери и явно задавались вопросом, собираюсь ли я вообще вылезать из машины. Диана Мари даже не могла стоять спокойно на месте.

– Пошевеливайся, Сэди! Уэйд выпил шестое пиво и заказывал седьмое, когда я вышла вас ждать, – нетерпеливо сказала она. – Если он выпьет еще, то не сможет связать и двух слов, а вести разговор – и подавно.

– Ладно, ладно. Дайте только возьму Нектаринку, и я готова, – сказала я, обходя машину, чтобы достать собаку из переноски. Когда я пристегнула поводок и закрыла дверь, остальные уже заходили в «Речных крыс», поэтому пришлось спешно их догонять.

Привыкнув к тусклому свету внутри после яркого солнца, я подняла Нектаринку на руки, чтобы защитить лапы от липкого, залитого пивом пола. Выпрямившись, я увидела, что Диана Мари указывает на худощавого, явно пьяного мужчину, сидящего в одиночестве на краю барной стойки. Он был среднего роста, в джинсах с пятнами от травы, трекинговых ботинках и черной футболке с логотипом пива «Будвайзер» и отрезанными рукавами. Вылитый Джо Грязнуля из одноименного фильма – вплоть до длинной светлой шевелюры.

– Это он, – сказала Диана Мари.

– Да, теперь я его узнаю́, – согласилась Мисти-Дон. – Он каждое лето стрижет пару газонов в моем районе.

– Вот это да, – удивилась Лорали. – Он и нудисту Мозесу косит газон. Но имени я его не знала. Наверное, он так много пьет, потому что Мозес каждый раз выходит за ним следить, – добавила она со смехом.

Я вздохнула.

– Что ж, откладывать бессмысленно. Вперед.

Я направилась к бару, три подруги – следом. Диана Мари зашла за стойку и спросила Уэйда, не хочет ли он еще выпить, на что он лишь мрачно кивнул.

– Мистер Дэвис, – начала я, – меня зовут Сэди Сэкстон. Это мои подруги Мисти-Дон и Лорали, а с Дианой Мари вы, уверена, уже хорошо знакомы. Мы знаем, что вы работаете у Рэндольфа и Руби Поттсов в Рассвет-Парке, и хотели бы кое-что спросить о них.

Уэйд попытался сфокусировать на нас взгляд.

– Ш-што спрсить? – выдавил он, брызжа слюной. – Я ни-чше-во об ихних делах не з-знаю.

– Я полагаю, вы слышали, что тело миссис Поттс нашли в моем магазине пряжи, и, возможно, вы могли бы рассказать, какие у них были отношения. Особенно если вы слышали или видели что-то, что указывало бы на проблемы в их браке. – Видя, что он с трудом воспринимает мои слова, я сделала паузу, чтобы до него дошел вопрос. Затем добавила: – Я также знаю, что вы были свидетелем ссоры между Руби и Клементиной Паркер на выставке весенних цветов незадолго до смерти Руби. Нам бы хотелось услышать вашу версию произошедшего.

Глаза Уэйда выпучились, как дно бутылки, из которой он допивал последние капли пива. Он сполз с барного стула и ткнул пальцем куда-то за меня.