– Для местных они действительно высоки, но приезжие из Флориды, Калифорнии и Вашингтона устраивают за дома настоящие аукционы, – сказала Лорали, заворачивая на парковку гольф-клуба. – Теперь из Парка в Хмельвилль льются деньги, и достаются в том числе мне, но до чего они там все заносчивые – просто кошмар. Дошло до того, что пару месяцев назад они даже подавали жалобу в мировой суд с требованием закрыть «Речных крыс» – якобы он «привлекает отбросов» на эту сторону реки.

– Ну и наглость! – возмутилась я, выходя из фургона. – «Крысы» ведь принадлежат Хмельвиллю, даже если формально они за городом.

У входа в «Девятнадцатую лунку», закусочную, где Лорали ожидала найти Рэндольфа Поттса и его друга, две женщины в теннисных костюмах оживленно обсуждали что-то за столиком, разложив кучу бумаг.

– …пришлось ждать в очереди на кассе больше пяти минут! Я собралась бросить тележку и уйти, но муж бы не простил, вернись я без его любимого набора для «Кровавой Мэри», – жаловалась та, что сидела слева.

– Не волнуйся, Эллен, – отвечала та, что сидела справа. – Когда начальство супермаркета увидит наше прошение об отдельной очереди для жителей Рассвет-Парка, больше с таким мириться не придется. Обслуживание будет высшего класса, как мы привыкли.

Я остолбенело посмотрела на Лорали и прошептала:

– Они хотят отдельную очередь в магазине? Совсем оборзели?

Женщина справа вскочила на ноги.

– Простите, что вы сказали?

Лорали заслонила меня.

– Она надеется, что в кафе нет очереди, а то мы от голода чуть не озверели.

Она смерила меня убийственным взглядом, намекая, что лучше кивать и помалкивать, и втолкнула в закусочную.

– Лорали… – начала я.

– Фух, пронесло, – перебила подруга, когда дверь закрылась. – Эти дамы из Парка всегда на нервах, а нам сегодня не до скандалов. – Она указала на столик у барной стойки, где сидели Рэндольф Поттс и другой мужчина, оба в костюмах для гольфа. – Помни, наша цель – он.

Фортуна была на нашей стороне: пара, сидевшая за столиком рядом с Рэндольфом и его другом, как раз собралась уходить. Пока уборщик уносил посуду, Лорали подвела меня поговорить с мужчинами.

– Здравствуйте, Джордж, – сказала она. – Кажется, вы еще не знакомы с моей подругой, Сэди Сэкстон. Сэди, это Джордж Томпсон. Он муж Кэрри – я тебе рассказывала, что делаю для нее портреты питомцев.

– Приятно познакомиться, Сэди. Извините, что не подаю руку, – сказал Джордж и махнул на Рэндольфа куриным крылышком, которое с упоением поедал. – Дамы, это мой хороший друг, Рэндольф Поттс Третий. Рэнди, это Лорали Фостер и ее подруга Сэди. Лорали вышивает портреты питомцев для Кэрри тонюсенькими ниточками.

– Да, мы с мистером Поттсом виделись вчера, – сказала я, поворачиваясь к Рэндольфу. – Рада видеть, что вам удалось отвлечься от ужасов последних дней.

– Мисс Сэкстон, – кивнул мне Рэндольф, доедая крылышко.

– Послушайте, Джордж, – начала Лорали, приседая с телефоном и заводя шарманку о том, что хочет показать ему фотографии серебряных украшений, которые его жена присмотрела к предстоящей годовщине. Она придумала эту историю для прикрытия.

Я быстро воспользовалась моментом и сосредоточилась на своей цели.

– Мистер Поттс, я хотела попросить вашей помощи. Одна моя подруга сказала, что ваша жена и Клементина Паркер очень долго были не в лучших отношениях. Вы не знаете, что стало причиной разлада?

– Думаю, мисс Паркер просто привыкла быть лучшей во всем, пока моя Руби не вернулась и не начала затмевать ее на всех местных конкурсах, – пренебрежительно ответил он. – Она просто не смогла смириться с тем, что стала второй, и слетела с катушек.

Пришлось придержать то, что я думала на самом деле, и вместо этого сказать:

– Но дело ведь не может быть только в этом, правда? В ночь убийства ваша жена оказалась в магазине пряжи после закрытия. Как так вышло? Вы знаете, почему она там была или как попала внутрь? Можете представить, как неприятно нам с сестрой было узнать, что кто-то проник в магазин.

Он взял еще одно крылышко из корзинки.

– Откуда мне знать? Я был дома, смотрел гольф по телевизору и понятия не имею, что она там делала. – Он откусил большой кусок и скривился от боли. – Она тратила в этой дурацкой лавке столько денег, что с тем же успехом могла иметь собственный ключ, – пробормотал он.

Лорали посмотрела на меня, выпучив глаза. Но не успела ничего сказать, как к столику подошла официантка с двумя стаканами холодного пива и поставила их перед Рэндольфом и Джорджем.

– Эй, Рэнди, милый, я увидела, что вы с другом уж почти управились с пивом, так что принесла вам еще холодненького, – сказала она с преувеличенным южным акцентом, обнимая Рэндольфа за плечи и прижимаясь к нему. – Мы же не можем позволить, чтобы вы, мальчики, страдали от обезвоживания, правда? – подмигнула она.

Рэндольф тут же подмигнул в ответ и похотливо улыбнулся.

– подумала я. Она выглядела точь-в-точь как куклы Барби, которыми я играла в детстве: белокурая, голубоглазая, пышногрудая, юбка настолько короткая, что хоть святых выноси. А бейджик, как вишенка на торте, гласил: «Мила».

Внезапно Лорали вскочила на ноги с телефоном в руке и сказала:

– Сэди, нам пора идти. Мы опаздываем на встречу.

– На какую встречу? – спросила я, застигнутая врасплох.

– Ну, ты знаешь… – Лорали подняла брови так высоко, что они почти исчезли в волосах. – Ту самую.

– Ах да, совсем забыла, – сказала я. До меня наконец дошло, что она хочет, но все еще не понимала, к чему такая спешка. – Было приятно снова увидеть вас, мистер Поттс. И познакомиться с вами, мистер Томпсон, – бросила я через плечо, когда Лорали уже тащила меня через закусочную.

Она шла все быстрее, и к фургону мы практически добежали.

– Садись! – крикнула она, распахивая водительскую дверь.

– Боже правый, Лорали, – сказала я, забираясь внутрь и опуская сумку на пол. – Где пожар?

– На официантке было ожерелье Руби Поттс! – радостно воскликнула она.

– Что? Ты уверена?

– Да, уверена, – подтвердила она. – И любой, кто был на соревновании по приготовлению чили, выставке цветов или окружной ярмарке, скажет тебе то же самое. Руби надевала его на каждый конкурс. Может, считала своим талисманом.

– Черт, я не успела хорошо разглядеть, – сказала я. – Всеми силами пыталась не блевануть от вида, как она вьется вокруг «милого Рэнди».

– Удачно, что у меня получилось тайком ее сфоткать, да? – ухмыльнулась Лорали, тыкая в экран и протягивая мне телефон.

Действительно, на мисс Миле было платиновое ожерелье с камнем размером с Гибралтар.

– Боже мой, Лорали. Я видела, как Рэндольф Поттс вынес из своего сейфа огромную спортивную сумку, набитую до краев. Думаешь, он мог забрать все украшения Руби? – спросила я. – Учитывая это фото и то, как Мила терлась о него, я даю сто к одному, что она его любовница.

– И это еще не всё, – сказала Лорали. – Я слышала ваш разговор, и он соврал о том, где был в ночь убийства Руби. Он никак не мог смотреть гольф дома.

– Откуда ты знаешь? – спросила я, заинтригованная тем, что она могла заметить то, что ускользнуло от меня.

– Ты что, не видела, как он прикусил язык? Бабушка Милли всегда говорила: если прикусил язык во время еды, значит, твои последние слова – ложь.

Я расхохоталась, но Лорали осталась серьезной, как сама смерть.

– Знаю, ты не придаешь особого значения старым суевериям, Сэди, – мрачно сказала она. – Но их не зря называют бабушкиными сказками. А у бабушек есть способы узнать то, что другим не по силам.

Это был сильный аргумент: я сразу вспомнила, что часто удивлялась тому, как много знала моя бабушка обо всем на свете.