– Боже правый! – произнес Крис Кеннеди, встав рядом с Мартином у окна. – А с ним и его дурни. Ох, ну почему я не могу до них добраться!

– Нас сожгут! – Казалось, до малышки Жанны наконец-то дошло, насколько серьезна ситуация, и она истерично разрыдалась, чем усугубила и без того напряженную обстановку.

Мегги подошла к Жанне и попыталась ее успокоить, но та не могла остановить слезы, полностью утратив самообладание.

Плакала и Энн Эджвер, пусть и не так громко. Напряжение стало невыносимым.

Эббершоу нащупал часы и уже собирался вытащить их, когда Альберт Кэмпион предупреждающе прикоснулся к своей руке. Рукав его пальто соскользнул, и Эббершоу увидел циферблат наручных часов Альберта. Было без пяти одиннадцать.

В тот же момент за дверью снова послышались шаги и прозвучал голос Джесси Гидеона:

– Это ваш последний шанс. Через три минуты мы покинем дом, что будет дальше – вам известно. Что мне сказать мистеру Долишу?

– Скажи ему, чтоб горел в аду, будь он проклят! – крикнул Мартин.

– Очень уместно! – пробормотал мистер Кэмпион уже совсем невеселым голосом. Истерические рыдания Жанны заглушили его слова.

И вдруг откуда-то издалека, из-за полей, послышался звук, знакомый каждому в этой комнате. Все встали и столпились у окна; к лицам прилила кровь, в глазах появилась надежда.

Это был тонкий далекий звук охотничьего рога.

Мартин, просунув голову меж прутьев решетки на узком окне, радостно воскликнул:

– Охота, богом клянусь! Господи… Да! Стая собак менее чем в четверти мили отсюда! Боже, что там за красное пятно за изгородью? Было же пятно? Да вот же оно! – От волнения он дергался, будто хотел прорваться сквозь прутья решетки. – Вот он! Посмотрите, посмотрите на него! Да там пол-округа! Они входят в парк! Господи! Совсем рядом с нами! Скорее! Кричите! Боже мой! Они не должны пройти мимо! Как нам до них докричаться? Кричите! Что угодно кричите! Они будут здесь через минуту!

– Я думаю, – тихо пробормотал тихий, глуповатый голос, в котором все же слышалось некоторое напряжение, – что сейчас были бы уместны аплодисменты. Ну же! Вы готовы, дети мои? Три, два, кричим!

Их общий крик унес ветер. Наступила полная тишина. Голос Кэмпиона позади вновь прошептал:

– Еще раз. Во все горло!

Раздался дикий, мучительный крик о помощи, и снова повисла тишина.

Вдруг Мартин затаил дыхание.

– Нас услышали, – сказал он сдавленным от волнения голосом. – Сюда идут.

– Что ему крикнуть? – нервно спросил Мартин, пока одинокий всадник галопом несся к ним по газону. – Нельзя же кричать сразу обо всем!

– Кричите: «Мы пленники!» – предложил Кеннеди. – И «Вытащите нас отсюда, ради Майка!».

– Всадник совсем молод, – пробормотал Мартин. – Хорошо держится на лошади. Думаю, он отличный малый. Вот он! – Уотт высунул голову из окна, насколько позволяла решетка, и его чистый юный голос эхом разнесся над лугами: – Э-э-эй! Мы здесь! Окно наверху! Мы здесь! Мы в плену! Здесь псих, он собирается сжечь этот дом! Ради бога, пришлите подмогу и вытащите нас!

Немного помолчав, Мартин обратился через плечо к остальным:

– Не слышит. Просто скачет сюда. Кажется, он полный придурок.

– Ради всего святого, да объясните же ему! – сказал Уайетт. – Он наша последняя надежда.

Мартин кивнул и снова высунулся из окна:

– Мы заперты! Мы пленники, говорю же! Мы… – Вдруг он замолчал, затаив дыхание. – Долиш! – сказал он. – Эта тварь внизу, разговаривает с охотником с глазу на глаз как ни в чем не бывало. Мы в плену! – крикнул он снова. – Этот человек – сумасшедший, преступник! Ради всего святого, не слушайте его! – Он снова замолчал, затаив дыхание.

Раздался голос с немецким акцентом, слегка повышенный, будто говоривший едва сдерживал гнев:

– Говорю вам, я врач. Эти несчастные под моей опекой. Все как один имбецилы. Вы их нервируете. Вы окажете мне услугу, если сейчас же уедете. Я не могу позволить вам находиться на моей территории.

Молодой голос с ужасающе провинциальным акцентом сухо произнес:

– Извините. Я уже уезжаю. Я ж не знал, что вы… э-э-э… держите сумасшедших. Они подняли такой тарарам, вот я и подъехал посмотреть…

Мартин застонал:

– Охота уже совсем близко, стая вот-вот пройдет мимо.

Его прервал легкий фальцет мистера Кэмпиона. Очень взволнованный фальцет.

– Я узнаю этот голос, – сказал он в диком возбуждении. – Старина Гаффи Рэндалл! Дайте мне полминуты.

Альберт подскочил к окну и просунул голову через прутья – прямо над головой Мартина.

– Гаффи! – крикнул он. – Гаффи Рэндалл! Это я, старина Берти, я здесь в плену, и мне нужна помощь! Этот старый джентльмен – та еще падаль, берегитесь его! Ну, готово.

Мартин торжествующее произнес:

– Он смотрит вверх. Он узнал вас, Кэмпион. Прекрасно! Ох, немец достал оружие.

– Уходите! – донесся до них голос немца. – Вы нарушаете закон! Я чертовски зол, сэр. С вашей стороны будет очень неразумно здесь оставаться.

– Мой дорогой сэр, – ответили ему вежливо, но с возражением, – у вас в доме явно заперт мой друг. Объяснитесь!

– Старый добрый Гафф… – начал мистер Кэмпион, но слова замерли на его губах, когда снизу снова раздался голос немца:

– Идиот! Неужели никто здесь не воспринимает меня всерьез?! Может, хоть это вас чему-нибудь научит!

Раздался выстрел.

Мартин ахнул.

– Боже! Он что, выстрелил в него? – Эббершоу пришел в ужас.

Мартин молчал, а легкомысленный мистер Кэмпион в ужасе прошептал:

– Его? Нет. Этот чудовищный кретин застрелил одну из охотничьих собак. Стая как раз шла мимо. Ну все! Охотник идет сюда, и там все злы, как королева Виктория на грани безумия. Он этого так не оставит.

Шум внизу перерос в галдеж. Альберт Кэмпион повернул порозовевшее возбужденное лицо к встревоженным товарищам:

– В этом весь Гаффи, вот же вспыльчивый дурак. Так расстроен из-за собаки, что совсем забыл про меня.

Он вернулся на свой наблюдательный пост и вскоре весело произнес:

– Кажется, старину фон Фабера вот-вот линчуют. Мне нравится.

Теперь, когда опасность уже не казалась такой неминуемой, настроение у пленников поднялось.

Мартин возбужденно захохотал:

– Кэмпион, вы только гляньте.

– О-хо-хо! – по-идиотски выпалил Альберт, но комментировать не стал.

– В жизни не видал такой воинственной леди, – пробормотал Мартин. – Ну просто Мария Стюарт. Весит, должно быть, стоунов четырнадцать, а лицом она точь-в-точь как ее собственная лошадь. Боже, как она зла. Эй! Она спешивается.

– Она погналась за ним! – завопил мистер Кэмпион. – Ох, ну ничего себе! Господи всевышний, этот мир еще поживет. Кажется, она стегнула его хлыстом по лицу. Эй, Гаффи! – крикнул он во весь голос, перекрывая шум. – Вытащите нас! И будьте осторожны, они вооружены и очень злы!

– Не волнуйся, сынок!

Ободряющий голос снаружи взволновал компанию больше, чем что-либо в их жизни, и Мартин отошел от окна, запыхавшийся и покрасневший.

– Вот так чудо! – сказал он. – Воистину чудо, ниспосланное небесами. Похоже, у нашего ангела-хранителя есть чувство юмора.

– Да, но смогут ли они добраться до нас? – нервно заговорила Мегги. – В конце концов, эти люди вооружены и…

– Вы просто не видели, моя дорогая! – Мартин повернулся к ней. – Он не сможет перестрелять пол-округа. У ворот особняка толпа, там как будто устроили конную выставку. Трюк дядюшки Долиша, которым тот пытался вселить страх божий в приятеля Кэмпиона, навлек на него гнев охотников, и те хотят его крови. И они ее получат. Ой! Кажется, они пришли. – Последние слова были реакцией на звук шагов снаружи.

Испуганный голос четко произнес:

– Боже мой! Это пахнет керосином?

Последовало несколько сильных ударов, скрежет засовов… Тяжелая дверь распахнулась.

На пороге стоял Гаффи Рэндалл, приятный долговязый молодой человек со сломанным носом и обаятельной улыбкой. Его сопровождали примерно полдюжины нетерпеливых и сбитых с толку всадников.