После некоторой паузы он отправился вместе с Лео взглянуть на труп и вернулся слегка позеленевшим. Вид у него вдобавок был еще и растерянный.

– Я не стал бы брать на себя никаких обязательств, – пробормотал он. – Я видел мистера Питерса только однажды, двенадцать лет назад, а мистера Харриса – этой весной в Лондоне. Больше я с ними не встречался. Этот… гм… мертвец, которого я только что видел, похож на обоих. Можно мне стакан воды?

Пасси потребовал от него большей определенности и готов был уже отвести его обратно, но тот наотрез отказался.

– Собственно, не вижу в том никакого смысла, – сказал он. – Думаю, можете считать, что, по моему мнению, мертвец – мистер Харрис. В конце концов, нет никаких поводов полагать иначе. Он ведь сам называл себя Харрисом?

Мы дали ему слегка остыть, и, когда он успокоился, я осторожно спросил его об имуществе мертвеца.

– Не обращаясь к документам, точно сказать не могу, – ответил он. – Я знаю, что мистер Харрис получил существенную сумму денег по завещанию брата. Могу вечером сообщить точные цифры. Есть личное имущество и, естественно, страховка, насколько я помню. Мне казалось, что все в полном порядке.

Пасси облегченно вздохнул:

– Главное, мы выяснили его личность. Сомнений больше нет. Вряд ли полицейский судья станет возражать.

Мы с Лео проводили адвоката до его машины. Несчастный явно пребывал в шоке от пережитого, что вполне можно было понять, но, будучи человеком обязательным, он пообещал сообщить нам подробности об имуществе обоих братьев.

– Еще одно, – сказал я, когда он садился в машину. – У кого страховался мистер Питерс? Не знаете?

Он покачал головой:

– Боюсь, с ходу вам ответить не смогу. Кажется, в «Комплексных решениях общеполезной тематики». Я проверю.

Как только он уехал, я кое-что предложил Лео и, получив его согласие, отправил Лагга в машине с одним из констеблей за мисс Эффи Роулендсон. Они какое-то время отсутствовали, а когда наконец появились снова, привезли не только саму девушку, но и, к моему удивлению, Батвика. У ворот они задержались, и я вышел им навстречу. От неожиданного дружелюбия викария, которое он проявлял ко мне прошлой ночью, не осталось и следа: к нему вернулась прежняя враждебность.

– Я только выполняю приказ, сэр, – услышал я возражение констебля, подходя ближе. – К тому же молодая леди сама это предлагала только позавчера.

Не обращая на него внимания, Батвик набросился на меня.

– Это произвол! – заявил он. – Заставлять девушку смотреть на подобную мерзость лишь ради того, чтобы удовлетворить нескольких неумелых полисменов?! Я самым решительным образом протестую!

Эффи слабо улыбнулась.

– Весьма, конечно, любезно с вашей стороны, – сказала она, – но я уже все решила. По-настоящему. – И добавила: – Подождите меня здесь.

Успокоить его, однако, было не так-то просто. Он протестовал столь яростно, что мой интерес к нему вновь ожил, и я подумал: какой ему смысл скандалить?

В конце концов мы оставили его в машине, и я снова повел девушку в маленький морг. Меня никогда особо не привлекала Эффи Роулендсон, но сейчас я восхищался ее отвагой. Она вовсе не была бесчувственной и наверняка пребывала в немалом шоке, но держалась молодцом и достойно играла свою роль.

– Да, – хрипло проговорила она, когда я снова отдернул простыню с безвольного тела. – Да, это Ролли. Я его не любила, но мне жаль, что он умер. Я… – Голос ее сорвался, и она расплакалась.

Однако мгновение спустя она взяла себя в руки и, когда я снова привел ее к сбитому с толку Пасси, изложила свою историю.

– Я познакомилась с ним чуть больше года назад. У него была квартира в Найтсбридже, и он часто водил меня в ресторан. Мы с ним объявили о помолвке… ну, почти, а потом… Мистер Кэмпион, остальное вы от меня уже знаете.

Мы записали ее рассказ, и я проводил ее к машине. Батвик вышел и ждал ее у ворот. Видимо, он понял по выражению наших лиц, что она опознала Харриса, поскольку, не говоря ни слова, взял ее под руку и поспешно повел по дороге в сторону «Перышка».

Лагг посмотрел ему вслед.

– Странный тип, – обронил он. – И что теперь?

– Тупик, – честно ответил я и вернулся к Пасси.

В ожидании профессора Фаррингдона мы обсудили сложившуюся ситуацию. Пасси поделился своими выводами – разумными, хотя и несколько сбивчивыми.

– Один выдавал себя за другого, – рассудительно проговорил он. – Похоже на старую историю – хороший брат и плохой брат. Будем для простоты называть их Питерсом и Харрисом. У Питерса были деньги, и Харрис иногда выдавал себя за него – такое не раз случалось. Харрис ухаживал за этой пташкой под именем Питерса, чтобы, на случай если она решит навести о нем справки, выяснилось бы, что он состоятельный мужчина. Что касается адвоката, – бедняга полностью запутался. Двое братьев наверняка выглядели крайне похоже, а тот несчастный, что там лежит, теперь вообще ни на что не похож. Что скажете, сэр?

Я поколебался. Опознать кого-то двадцать пять лет спустя – дело непростое, а Кингстон говорил мне, что его пациент весьма походил на Харриса. В принципе, я был склонен согласиться с теорией инспектора, за одним исключением. Когда он говорил про «хорошего брата» и «плохого брата», я подумал, что ему стоило бы поменять их фамилии местами. О чем я ему и сказал.

– Вполне возможно. – Пасси пристально посмотрел на меня. – Но это все равно нам ничего не дает. Кто совершил те убийства? Вот что мне хотелось бы знать.

Какое-то время мы молча стояли, глядя друг на друга, и появление профессора застигло нас врасплох. Он ворвался, подобно вихрю, – энергичный невысокий шотландец с короткой щеткой седых волос и серо-голубыми глазами, проницательнее которых мне видеть еще не приходилось.

– Доброе утро, инспектор, – поздоровался он. – Слышал, у вас тут выдающееся количество трупов?

Его веселый тон сбивал с толку, и мы молча проводили его в сарай во дворе. Однако, когда он осмотрел тело того, кто называл себя Харрисом, от его хорошего настроения не осталось и следа. Он с крайне серьезным видом повернулся ко мне.

– Я слышал от сэра Лео о ваших предположениях и готов снять перед вами шляпу, – сказал он. – Дьявольщина… просто дьявольщина.

– То есть вы думаете?.. – начал я.

Он жестом заставил меня замолчать.

– Я бы не осмелился высказать свое мнение без крайне тщательного вскрытия, но вовсе не удивлюсь, если вы правы. Нисколько не удивлюсь.

Я отошел в сторону, и он принялся за работу.

– Пусть труп отправят ко мне, – сказал он, наконец-то выпрямившись, – и через пару дней я сообщу вам все точно. Но, думаю, выскажу мнение – как вы понимаете, весьма осторожное, – что он скончался незадолго до того, как получил удар по голове.

Я задал вопрос, и профессор кивнул.

– Да, это был яд. Не удивлюсь, если хлоралгидрат. А это, – показал он на жуткую вмятину на черепе, – послужило своего рода отвлекающим маневром. Вам противостоит некто очень умный, мистер Кэмпион. А теперь взглянем на другого беднягу.

В течение следующих двух дней ничего не происходило, и мы получили передышку: Лео, чтобы оправиться от удара, а я и Пасси – собрать все клочки информации, какие удастся.

В поселке все ходили хмурые и молчаливые. Люди рано ложились спать, заперев двери, а зевак, приходивших на угол поля, где нашли несчастного Хэйхоу, поспешно гнали прочь.

У Джанет был измученный вид, Поппи слегла в постель, и даже Уиппет проявлял больше заботы, чем можно было от него ожидать. Он заходил ко мне в странное время дня и молча сидел, испытующе глядя на меня, пока я не отправлял его поговорить с Джанет, которая достаточно любезно его терпела.

Без Кингстона, само собой, нигде не обходилось, и от него даже нашлась польза. Он был закоренелым сплетником, и никакие законы о клевете его не пугали.

Первые конкретные сведения поступили от мистера Скинна, адвоката. Из них следовало, что Питерс, умерший в санатории в Тетеринге, отнюдь не был беден и к тому же достаточно проницателен, чтобы застраховаться на двадцать тысяч фунтов в «Комплексных решениях общеполезной тематики». По словам мистера Скинна, Питерс намеревался взять денег под залог этого полиса, чтобы вложить их в некое предприятие. Но так уж вышло, что на этом весьма хорошо заработал его брат, Харрис.