– Нет-нет, ничего страшного, – сказал он перепуганной служанке. – Не беспокойте миссис Кэйри. Просто мистеру Гирту стало нехорошо.

Выдавив «дассэр», девушка исчезла, а профессор повел гостя в библиотеку, где Бет уже приготовила им бренди и воду.

Вэл не смог долго молчать.

– Я добивался – я и получил, – заявил он, опускаясь в глубокое кресло. – Ох! Голова у меня как после полусотни вечеринок.

– Так что же случилось? – разом спросили Бет и Пенни.

– И где Чаша? – добавила Пенни, только что о ней вспомнившая.

Затуманенные глаза Вэла на миг прояснились. Он попытался встать, но обессиленно рухнул в кресло.

– Ее похитили, – проговорил он равнодушно.

Пенни издала какой-то хриплый звук и присела к столу, бледная и дрожащая.

Ее подругу куда больше заботило состояние Вэла. При помощи Бет он быстро пришел в себя и смотрел на нее с благодарностью.

– Я доставил вам столько хлопот. Не помню, как я сюда добрался. Проснулся и услышал ваши голоса.

– Так что же случилось, мой мальчик? – спросил профессор. – Можете вспомнить?

Вэл задумался.

– Я остался у Кэмпиона. Время было позднее, я читал. Чаша лежала в чемодане, а он – у меня на коленях. Глупо, конечно. Спать я не собирался, даже не разделся. Среди ночи, часа в два или три, снаружи раздались дикие вопли. Я выглянул в окно и увидел драку прямо перед полицейским отделением. И тут вдруг за моей спиной – шаги. Значит, у них был ключ. – Вэл помолчал, собираясь с мыслями. – Ну а потом… Черт, голова трещит, плохо соображаю. А потом меня ударили. Но я успел его увидеть и узнал. – Вэл вдруг смутился. – Когда я бедствовал, ел в дешевых забегаловках – ходил в одну такую в Сохо, на Бервик-стрит, рядом с рынком, – я там насмотрелся на всяких сомнительных типов. Кажется, у них есть особая комната позади закусочной. Так вот, этого, который меня стукнул, я не раз там видел. И сразу узнал: у него лицо приметное, нос похож на шишку. – Вэл опять замолчал.

– И вы отключились? – сочувственно спросил профессор.

– Именно. Но, думаю, на пару минут, не больше. Потом я страшно разозлился и бросился его догонять. Вспомнил про ту забегаловку на Бервик-стрит. На улице все еще дрались, я пробежал мимо. Кажется, сшиб полицейского. Мне надо было позвать их на помощь, но я не сообразил. Да им и так дел хватало.

– А что на Бервик-стрит? – подала голос Бет, которая слушала своего героя, широко распахнув глаза.

– Ничего. Я туда ворвался, как разъяренный бык, спросил у хозяина про этого типа. Он сказал мне подождать в задней комнате, и я ждал, злой такой, а потом ввалился здоровенный громила, схватил меня и прижал к лицу полотенце, пропитанное то ли хлороформом, то ли чем-то похожим. Больше ничего не помню. Очнулся в поле, у вашей изгороди, а чувствовал себя словно полуоживший труп. Кстати, какой сегодня день?

– Сегодня вам исполняется двадцать пять, – сказал профессор. – Судя по вашему виду, вы там лежали с самого утра. Хорошо еще, погода сухая.

– Но как я сюда попал? Говорю же, меня чем-то усыпили в той закусочной… Только это не могло быть вчера. Значит, позавчера. Наверное, мне потом что-то вкололи. От хлороформа я бы так долго не провалялся. А где Кэмпион? Нужно ему сообщить. Хотя ему, наверное, уже позвонили из полиции.

– Альберт уехал, – простонала Пенни. – И мы лишились Чаши. И возможно, это как-то связано. Ему кто-то весь день названивал. Я еще спала, мне потом Мэри сказала. Поэтому он и уехал. Нам с отцом не сообщил, не хотел нас пугать.

– Папочка, почтальон пришел. – В дверь заглянула миссис Кэйри. – Принес посылку с оплатой при вручении. Пенни, наверное, у него и для вас есть письма. – Она вошла в комнату. – Боже милостивый, да вы совсем больны, мистер Гирт! – У нее явно взыграл материнский инстинкт. – Могу я вам чем-то помочь?

Пенни механически последовала за профессором. В голове у нее никак не укладывались последние события. А главное – почему никто не понимает, что Чашу похитили?

Почтальон, краснолицый и потный, стоял у главного входа, опираясь на велосипед.

– Вам два письма, мисс, – сообщил он, закончив с профессорской почтой. – А брат ваш не здесь, случаем? – В глазах у него загорелась надежда.

– Вообще-то, здесь, – сказала Пенни, удивляясь такому совпадению.

– Вот же мне повезло! В Башню ехать не придется. У меня для него посылка. Вы не против, мисс? – Парень уже развязывал холщовый мешок на багажнике и через миг вручил Пенни большой и тяжелый пакет. – Сдается мне, весит больше положенного. Хорошего дня, мисс. – Он козырнул и сел на велосипед.

Пенни с посылкой в руках побрела в дом. От веса и размера пакета ей вдруг стало не по себе.

– Вэл, открой это. Наверное… Не знаю. Открывай. – Она говорила так повелительно, что Вэл удивился.

– А почему… Да, у меня же день рождения! Значит, какой-нибудь дурацкий подарок от родственников.

Он взял протянутый Бет нож и перерезал бечевку. Посылка была в плотной картонной коробке – в таких обычно перевозят большие бутыли с вином. Видимо, волнение Пенни отчасти передалось ее брату, потому что руки у него задрожали.

Вэл достал из коробки клочок соломы, и у него вырвалось восклицание. Профессор, его жена и дочь подались вперед. Очень осторожно Вэл вытянул из коробки большую и высокую золотую чашу, которую изготовил прадед мистера Мелхиседека.

– Чаша! – воскликнула Пенни рыдающим голосом. – Вэл, как здорово!

Две другие женщины разделяли ее восторг, но Вэл и профессор лишь молча переглянулись.

– Как же… – Вэл чуть не задохнулся. – Невероятно! А сообщения нет? Кто же прислал?

Лихорадочный осмотр коробки помог установить, что никакого послания нет, адрес написан печатными буквами, а почтовый штемпель слишком бледный.

Профессор кашлянул:

– Думаю, с этим все ясно. Но как вы оказались в поле, совершенно за пределами моего понимания. Кто вас туда доставил и зачем? Бессмыслица.

Пенни, которая уже несколько минут не сводила глаз с брата, вдруг протянула к нему руку.

– Вэл! – воскликнула она. – Бутоньерка!

Он машинально похлопал себя по груди, и на лице у него появилось выражение крайнего изумления: в петлице и вправду болтался цветок.

– Интересно… Я его точно сюда не вставлял. Он довольно свежий.

Пенни выхватила цветок.

– Разве ты не понял?! – Она повысила голос. – Их на том поле целые заросли. Это смолевка. Ее еще называют белый кэмпион. Только один человек мог такое придумать!

Вечером мистер Кэмпион остановил машину среди высоких зарослей на пустоши и оценивающе понюхал воздух. Вид сыщик имел, как всегда, глуповатый и, несмотря на некоторое беспокойство, был определенно доволен собой.

Почти весь день он провел за рулем, но его высокая гибкая фигура двигалась по-прежнему энергично. Он запер машину, опустил ключ в карман и немного постоял, положив руку на капот. Затем, пробормотав в пустоту «прощание разбойника с верным конем», резко развернулся и зашагал по упругой траве.

В сумерках мягко светились огни табора, и на несколько мгновений молодой человек, привлеченный этой мирной картиной, заколебался. Потом решительно двинулся дальше, ограничившись лишь приветствием в виде протяжного крика, какой вполне могла издать одна из морских птиц, что во множестве плавали по протоке. Остановившись, прислушался. Вокруг жили шорохи, похожие на тихий шепот. Ему быстро ответили – два раза прозвучал мелодичный свист, – и Кэмпион взбодрился. Удовлетворенный, он зашагал дальше, чуть ли не пританцовывая.

В серых сумерках виднелись лишь темные прямоугольные очертания конюшни. Кэмпион неверно оценил расстояние, и идти пришлось чуть дольше. Дойдя до места, он постоял, напряженно прислушиваясь. Было тихо. Убедившись, что его появление осталось незамеченным, он медленно пошел вдоль стены, время от времени светя себе фонариком.

Здесь все оказалось примерно так, как он и предполагал. Владения миссис Дик окружала стена из красного кирпича, образующая прямоугольник, с одной стороны которого проходила ухабистая частная дорога, от которой Кэмпион по пути сюда держался подальше.