Топоча вперевалку, Лагг вздыхал и ворчал:

– Поглядите только. Бродяги – они бродяги и есть. А вот я сроду не согласился бы жить в палатке.

Пенни, напротив, смотрела на все с интересом. Яркие кибитки с полотняным верхом, разноцветные лохмотья на веревках, множество костров, дым которых поднимался совершенно вертикально… Хватало здесь, конечно, и грязи, и нищеты, но в целом картина, заливаемая солнечными лучами, была живописной.

Более всего девушку впечатлило число кибиток и повозок – десятка четыре, не меньше. Но шатров и палаток не было: вероятно, табор расположился здесь ненадолго. Еще тут стоял огромный желтый моторный шарабан, какие часто встречаются на ярмарках.

Хотя Пенни не раз видела цыган, в таборе, разумеется, не бывала и знала о них лишь то, что это смуглые люди с мелодичной вкрадчивой речью, которые умеют торговать на зависть любому коммивояжеру.

Шагая рядом с мрачным Лаггом в самую гущу табора, она не могла не тревожиться. Полуголые дети, игравшие рядом с повозками, что-то ей кричали пронзительными голосами. Лагг же был невозмутим.

Из одной кибитки выглянул молодой человек в яркой красно-белой рубахе. Его руки и грудь казались отлитыми из бронзы. Увидев Лагга, он издал радостный рев и всполошил половину табора. Отовсюду повысовывались головы. В какой-то момент Пенни решила, что прием их ждет не очень ласковый.

Лагг по-прежнему сохранял хладнокровие.

– Мне надо миссис Сару! – громогласно объявил он. – У меня для нее послание. Важное и секретное.

Это возымело эффект: все успокоились, а молодой человек, оповестивший табор о прибытии гостей, сбежал по ступеням кибитки.

– Идемте, – сказал он и повел их в самую середину табора, где стоял весьма роскошный фургон, украшенный с одной стороны портретами короля и королевы, а с другой – жутким изображением сиамских близнецов в окружении четырех дельфинов.

Медные части этого экипажа в стиле барокко были так отполированы, что блестели не хуже золотых. Спереди располагалась небольшая платформа, вроде балкона, а на месте возницы сидела пожилая особа грандиозных размеров. На голове у нее был желто-зеленый платок, а телеса прикрывало платье с огромными узорами. Она улыбалась, и черные проницательные глаза ее смотрели на гостей по-королевски снисходительно, но приветливо.

Молодой цыган сказал ей несколько слов на каком-то непонятном наречии.

Дама заулыбалась еще шире:

– Заходи, леди. – Она указала на крашеные ступени, ведущие вглубь фургона.

На ее руку с перстнями упали солнечные лучи, и камни заиграли неподдельным бриллиантовым сиянием.

Пенни поднялась и села напротив хозяйки, а Лагг осторожно примостился на верхней ступеньке. Вокруг фургона топтались любопытные. Пенни смущали эти смуглые насмешливые лица и быстрая речь, которой она не понимала.

Старая дама – она и была миссис Сара – повернулась к толпе, причем убрала с лица улыбку. Она произнесла несколько сердитых фраз, и люди мигом разбежались, словно нашкодившие дети. С королевской непринужденностью миссис Сара повернулась к гостям.

– Кто вас прислал, леди? – спросила она громким свистящим голосом.

Мистер Лагг достал шелковый мешочек и протянул Пенни, а та в свою очередь передала хозяйке. Миссис Сара его схватила, длинным ногтем подцепила стягивавшую тесемку, развязала и вытряхнула содержимое на ладонь.

Пенни с интересом смотрела на старомодное кольцо, сплетенное из тончайших нитей с удивительным мастерством.

Цыганка засмеялась:

– Орландо! – Она явно пришла в восторг. – Не волнуйтесь, леди, Сара все поняла. Завтра. Да, он говорил: на следующий день. Очень хорошо. Мы будем готовы. Прощайте, леди.

– Орландо? – слегка испугавшись, растерянно переспросила Пенни.

– Это одно из его имен, – мрачно изрек Лагг, чуть подталкивая девушку. – Пойдем. Собрание закончилось.

Видимо, он был прав: миссис Сара улыбалась и кивала, но продолжать разговор определенно не собиралась. Казалось, она получила сообщение, которого давно ждала.

Когда Пенни спустилась по ступенькам, старая дама вдруг нагнулась к ней:

– У вас славное личико, дорогая. Муж у вас будет хороший. Но не Орландо.

Еще больше растерявшись от неожиданного сообщения, Пенни лишь улыбнулась и пустилась вслед за Лаггом, который шагал к автомобилю настолько быстро, насколько позволяло его высокое звание.

– Среди цыган он себя называет Орландо, – пояснил камердинер. – Забавная дамочка, да? Видали ее побрякушки, ну, в смысле кольца? Я так прикинул, – там на тысячи фунтов. Наживаются на простофилях вроде нас. Мне одна раз предсказала будущее. Ждет вас, грит, путешествие по воде. И месяца не прошло, как я загремел в тюрягу одну, на острове.

Пенни его не слушала.

– Как это понимать? – спросила она. – Что они должны сделать?

Лагг жестом изобразил отчаяние:

– Они – его старые приятели. Он иногда с ними бродит. Меня не берет, оставляет дома – галку обихаживать. Вот такой он человек. Приходится мириться. Только я боюсь, разругаемся мы, пока все до конца доведем.

Тем временем они дошли до машины. Пенни молчала. Когда она усаживалась за руль, по дороге к табору проехала еще одна повозка. Пенни посмотрела в сторону конюшни, и ее осенила некая мысль, которой она не стала делиться с Лаггом.

В Сэнктуэри они возвращались какими-то извилистыми закоулками.

– Э! Куда ж мы попали? – спросил ее спутник после нескольких особенно крутых поворотов. – Что за чертовы дебри?

Пенни, уже привыкшая к его непосредственности, улыбнулась.

– Я знаю, что так дольше, – сказала она. – Через поле – всего пять миль. А эта дорога осталась с тех времен, когда приходилось объезжать владения богатых соседей.

У ворот Тай-холла стояли профессор и Бет. Они помахали Пенни, и та, остановив машину, вышла.

– Лагг, отгоните авто в Башню, а я пройдусь пешком.

Он с ворчанием подчинился, и Пенни пошла по белой пыльной дороге к воротам.

– Ждем почтальона, – весело сообщила Бет. – А где сегодня ваш приятель?

– Одному богу ведомо. Уехал вчера вечером, оставил записку, якобы отправился с визитом. Видимо, он что-то знает.

Профессор, предусмотрительно облаченный в легкий костюм из желтой чесучи и панаму, стоял, поглаживая бородку.

– Альберт так сказал? – уточнил он. – Странно…

– Не похоже на него – отправиться куда-то в такое время, – заметила Бет.

– Видимо, он что-то затевает. – Пенни не хотелось, чтобы о Кэмпионе плохо думали. – Он дал нам с Лаггом очень странное поручение. Мы как раз возвращались. Отвозили красный шелковый мешочек пожилой даме, похожей на изображение Хотэя в вашей гостиной, а по всей одежде у нее зеленые узоры. Она вроде королевы у цыган. Их там полно собралось на пустоши.

У профессора сделались большие глаза.

– Хм, странно… – пробормотал он и погрузился в свои мысли.

– Она-то, полагаю, в курсе его дел, – продолжала Пенни, – в отличие от меня. Сказала что-то насчет завтрашнего дня, как будто он назначил ей встречу или вроде того. Он вообще человек необычный.

Бет собиралась выразить согласие, но ей помешало странное видение, возникшее вдруг у низеньких ворот полевой изгороди. Девушка испуганно вскрикнула, и все трое уставились на взъерошенную фигуру, которая цеплялась за верхнюю планку ворот, чтобы не упасть.

– Вэл! – Бет бросилась к нему, ее спутники тоже.

Молодой человек был смертельно бледен и шатался, словно пьяный. Профессор поспешил отпереть ворота и, закинув руку Вэла себе на плечи, наполовину повел, наполовину потащил его к дому.

– Девушки, не приставайте к нему, – твердо сказал он, пресекая готовый хлынуть поток вопросов. – Он еле живой. Бет, беги вперед, приготовь бренди и воду со льдом. Пенни, милая, дай мне его другую руку.

– Я в порядке, – выдавил Вэл. – Кажется, меня одурманили. Только-только пришел в себя: услышал ваши голоса и поднялся. Я чертов дурень, вот я кто.

– Держитесь. И не разговаривайте пока. – Кэйри провел их в дом через боковую дверь, выходящую на лужайку.