– Так вот как он это проворачивал, – пробормотал сыщик и пододвинул к себе телефонный аппарат.

Трубку взяли не сразу.

– Алло. Это Мэйда-Вэйл, пятьдесят восемь четыреста двадцать три. Кто говорит?

Женский голос, раздавшийся из трубки, несколько смутил мистера Кэмпиона. Где-то он уже слышал этот голос, но не мог вспомнить, где именно. Пришлось действовать наобум и с крайней осторожностью.

– Боюсь, вы сочтете мой звонок весьма странным и, может, даже пугающим, – начал он. – Возможно, я перехожу границы допустимого, но позвольте мне встретиться с вами. Дело очень важное. И потом, я отниму у вас не более десяти минут.

– Адрес знаете? – шепотом спросила женщина. – Нет? Записывайте: студия «Дороти», тридцать два, Денбай-роуд, Килберн. Откроете садовые ворота и спуститесь по ступенькам.

– Отлично. Я сейчас приеду, – в полном изумлении пообещал он. – Кстати, моя фамилия Кэмпион.

– Да, я знаю. Я вас ждала. Меня зовут Тедди Делл.

Мистер Кэмпион медленно повесил трубку. Он был в полной уверенности, что прежде никогда не слышал ни этого имени, ни такого адреса.

Ее жилище мистер Кэмпион увидел сразу, как только миновал большой многоквартирный дом с желтовато-белесыми стенами и толкнул калитку в глухой стене, оказавшись на верхней площадке железной лестницы, что нависала над неухоженным садом, раскинувшимся внизу.

Дом, который она называла студией, стоял прямо перед ним среди травы, пытаясь выглядеть как загородный коттедж, но больше похожий на домик в зеленых лондонских пригородах. Все четыре высоких окна с ромбовидными стеклами выходили на юг и, следовательно, глядели в стену многоквартирного соседа. Крыша имела витражное остекление.

Сам домик хоть и был опрятным, но из-за преобладания ярких цветов смотрелся почти по-детски. Зеленые стены, голубые занавески, охристо-красные оконные козырьки и ступеньки крыльца. Возле входной двери примостилась смешная собачья будочка, тоже зеленая. В тусклом, грязноватом Килберне все это выглядело даже оригинально, а дурновкусия здесь присутствовало не больше, чем в раскрашенном Ноевом ковчеге, на который было похоже жилище.

Часы показывали шесть вечера. Солнце успело скрыться, однако сумерки еще не наступили, и во всем пейзаже ощущалась тихая вечерняя меланхолия.

Мистер Кэмпион медленно спустился по металлической лестнице, прошел по траве, поднялся на низкое крыльцо и взялся за ручку дверного молотка с изображением собора, отдаленно напоминавшего собор в Вустере.

Изнутри донеслось оживленное тявканье, затем послышался женский голос, велевший собаке замолчать. Дверь открылась.

– Входите, – пригласила Тедди Делл.

Едва взглянув на нее, мистер Кэмпион сразу узнал женщину, что приходила к нему домой на Боттл-стрит в тот вечер, когда он вернулся с судебного заседания вместе с Джиной и мисс Керли. В домашней одежде она выглядела крупнее и старше. Ее светлые волосы были гладко зачесаны, но лоб закрывала жидкая завитая челка, что уже вышло из моды. И одежду для своего крепкого, сильного тела она выбрала также далеко не модную: прямую синюю юбку и блузку с обилием оборок.

Лицо женщины тоже говорило о силе: квадратная челюсть, кожа цвета густых сливок, прекрасные зубы и широко посаженные серо-голубые глаза.

– Рада, что вы приехали, – вымолвила она. – Была даже мысль вам позвонить. Проходите, располагайтесь. Угощу вас сигаретой.

Кэмпиона вновь поразила невероятная тщательность, с какой она произносила каждое слово. Чувствовалось, Тедди Делл потрясающе умела владеть собой, и это происходило у нее на подсознательном уровне.

Пес бурно радовался появлению гостя и шумно прыгал вокруг Кэмпиона, не обращая внимания на хозяйские одергивания. Что касается породы, это была некрупная желтая гладкошерстная дворняжка с тощими лапами, жилистая и непоседливая. Стоило Кэмпиону протянуть руку, как пес немедленно подал лапу. Кэмпион ее пожал и улыбнулся.

– Джордж, хватит дурачиться. Ложись. У меня просто несносный пес.

Она говорила со смехом, однако Кэмпион заметил, что глаза у нее полны слез. Тедди повернулась к каминной полке за сигаретами и спичками, передала пачку Кэмпиону, глядя на гостя без малейшего смущения. Обычно так ведут себя сиделки и официантки чайных заведений.

Он замешкался с пачкой, собираясь предложить сигарету и хозяйке, а она уже поднесла зажженную спичку к его сигарете.

Гостиная, в которой они находились, продолжала внешнее своеобразие дома. Пол был расписан на манер красных и серых плиток и сверкал, будто корабельная палуба. Мебель из темного дуба не претендовала на оригинальность. Под окнами стояла софа, а перед камином – диван в стиле «честерфилд» с двумя обитыми ситцем креслами по бокам.

Гостю же Тедди Делл пододвинула другое кресло, самое большое и удобное из всех, что у нее были.

– Прошу садиться, – пригласила она, и он послушно сел.

У мистера Кэмпиона – самого непритязательного из мужчин – даже на мгновение не возникло иллюзии, будто забота Тедди о его комфорте и ее молчаливая готовность придать этой заботе первостепенную важность хоть как-то связаны с его личным обаянием. Он понял: Тедди Делл всегда так себя вела и всегда будет так себя вести, ибо она принадлежала к той категории женщин, которые привыкли, что о них вытирают ноги. Все эти матери, жены, любовницы искренне верили в превосходство мужчин, и сама принадлежность кого-то к мужскому полу воспринималась ими как нечто великолепное и достойное служения.

– Мне на вас указали в зале суда. Я слышала, что вы интересуетесь этим делом, – сказала она, садясь напротив и рукой заслоняя лицо от каминного жара. – В полицию я идти не захотела по вполне понятным причинам. Ему бы это не понравилось, а его жена – еще совсем девочка, которую окружают порядочные люди, не понимающие подобных отношений. И я решила отправиться к вам домой, но, когда увидела там ее, поспешила удалиться. Поймите, она никогда обо мне не слышала.

Мистер Кэмпион кивнул, мысленно пытаясь понять, кого Тедди Делл подразумевала под «порядочными людьми».

– Но я об этом думала, – продолжила она. – В четверг он с работы поехал ко мне. Полиция об этом не знает. Вот я и хотела с кем-нибудь посоветоваться насчет того, стоит ли рассказывать. Он четырнадцать лет утаивал меня от своей родни, и я не видела смысла объявляться теперь. Только если это чем-то поможет.

– Четырнадцать лет?! – невольно вырвалось у мистера Кэмпиона.

Тедди посмотрела на него, но тут же отвела взгляд.

– Мы встретились во Франции во время войны, – пояснила она. – В этом доме я живу с двадцать третьего года.

Взгляд женщины блуждал по желтым стенам гостиной. Кэмпион попытался разгадать выражение ее глаз, но не смог.

– Я и представить не могла, что он женится, – снова заговорила мисс Делл. – Но он оказался прав: в наших отношениях ничего не изменилось. Потому-то мне и было жаль эту девочку, Джину. Не стоило ей выходить за Пола. Думаю, она вскоре это поняла, но было уже поздно. Вот она и закрутила с его молодым двоюродным братом. Дразнила его, подначивала, пока тот не слетел с катушек. Хотя я не знаю, почему суд и полиция считают виновным Майка. У моего незабвенного Пола врагов хватало. С его-то характером!

Кажется, она хотела сказать что-то еще, но резко замолчала. В глазах появилась пустота, губы плотно сжались.

Мистер Кэмпион взглянул на Джорджа. Пес лежал на каминном коврике, уткнувшись головой в передние лапы и навострив уши. Внимание гостя переключилось на интерьер гостиной. Он заметил на комоде маленький серебряный кубок, какие вручают победителям состязаний по гольфу, а также старые, посеревшие шлепанцы, которые хозяйка давно не носила, но почему-то не выкинула, а засунула за угольный ящик, одновременно служащий каминной скамейкой.

– В тот четверг мистер Бранд долго пробыл у вас? – осторожно спросил Кэмпион, и Делл сразу повернулась к нему.

– Нет, ему было некогда. Такое часто случалось. Он ведь столько дел тащил на себе. Думаю, им очень недостает его в их конторе. На нем вся работа держалась.