Кэмпион устроился на полке и, положив зажженный фонарик на стол, достал детскую книгу «Синдбад-мореход и другие истории». Он перелистывал страницы одну за другой, пропустив фронтиспис, посвящения, предисловие и примечания редактора. Его внимание привлек список книг серии, в него входили сказки, знакомые ему с детства. Абсурднее занятия, чем чтение, в такой момент и представить было нельзя.

Его взгляд блуждал по списку: «Синдбад-мореход…», «Волшебная лампа Аладдина»… И тут взгляд застыл, уткнувшись в одно название.

Кэмпион положил руку на страницу и уставился в темноту. Его лицо казалось пустым, глаза за очками потускнели.

– Вот я и сошел с ума, – сдавленно произнес он. – Наконец-то. Я официально спятил. Ибо это «Али Фергюссон Баба и сорок разбойников».

Кэмпион, сидя в одиночестве в хижине на болотах, вслушивался в замирающее звучание собственного голоса. Затем он снял очки, вытер лицо огромным носовым платком и уставился в слабую дымку света, которую создавал ураганный фонарь за дверью. Прошло несколько минут, а он все сидел, тупо глядя перед собой. Тишина его пытала. Но потом в темноте перед лучом света что-то шевельнулось. Кэмпион мгновенно выпрямился, вытянув шею, и напряженно прислушался.

Сначала ему казалось, что он слышит не то поступь какого-то дикого зверя в солончаках, не то зловещее хлюпанье грязи. Но вот звук раздался снова, на этот раз ближе и более отчетливо – звучали шаги по короткой, жесткой траве.

Кэмпион сунул книгу в карман куртки, затем туда же – фонарик. Он молча сидел и ждал.

Кто-то тихо поднимался по деревянному крыльцу; он слышал, как под чьим-то весом поскрипывает старое дерево.

В следующую секунду фонарь сорвали с двери, и в дверном проеме возникла по-слоновьи массивная фигура. Мистера Барбера было почти не узнать. Вместо добродушного и беспечного старого джентльмена Кэмпион встретился взглядом с разъяренным, насмешливым исполином.

– Вы один? – спросил он. – Это очень умно, мой друг.

Кэмпион ухмыльнулся, сделав самое глупое лицо, на какое был способен.

– Слова истинного джентльмена! – воскликнул он. – Если подпишете для меня книжку, я смогу ее хорошо продать.

Человек, называвшийся Али Фергюссоном Барбером, подошел к столу, поставил на него фонарь и встал во весь рост, возвышаясь над бледным молодым человеком, который рядом с ним казался крохотным, незначительным.

– Возможно, – отозвался он. – Мне кажется, пора нам с вами немного подискутировать, мистер Рудольф К.

Это имя так поразило молодого человека, что он ахнул. Его соперник тонко улыбнулся.

– Здесь у меня, мой юный друг, – вынул он из кармана бумагу, – очень интересное досье. Увлекательнейшее чтение, уверяю. Мы с вами совершили одну и ту же ошибку, недооценив друг друга, мистер…

– Пусть будет Кэмпион, – сказал молодой человек и снова глупо улыбнулся. – И раз уж мы теперь такие друзья, перейдем к другому вопросу. Кто вы, черт побери, такой?

Мужчина рассмеялся, отчего на мгновение стал похож на знакомого эксперта-искусствоведа. Однако спустя мгновение его место снова заняла новая, угрожающая личность.

– Я сам в себе и не допускаю такой ошибки, как использование псевдонимов. С моей стороны было бы глупо, да еще очень утомительно пытаться замаскироваться, так что я живу под своим именем.

– Вам виднее, – пожал плечами Кэмпион. – Тем не менее я мог бы предложить вам другое имя. Садитесь, устраивайтесь поудобнее. Не забудьте помыть руки перед едой.

Мистер Барбер сел за стол и легко произнес:

– Полагаю, вы увезли Лоббетта морем, как и до этого. Это и впрямь очень умно, мистер Кэмпион. Но у нас все равно не возникнет трудностей с этим старым джентльменом. Другое дело – вы.

Этот человек переменился до неузнаваемости, и Кэмпиону пришло в голову, что сам он не смог бы выбрать настолько эффектную маскировку. Никакой грим не был бы для него, Кэмпиона, так хорош, как эта личина, которую мистер Барбер то сбрасывал, то надевал в мгновение ока.

– Как вы, несомненно, догадались, я представитель одной из самых сильных организаций в мире. И кажется, именно вам мы однажды поручили довольно деликатное дело в поместье Блэк-Дадли. Тогда вы потерпели неудачу, уж не знаю, по какой причине. Но возможно, это объясняет, почему ваше участие в деле судьи мы не посчитали помехой. Вам, может быть, интересно знать, что я и мои начальники считаем целесообразным предложить вам место у нас.

– Да-да, поставьте подпись и оторвите бланк, без подписи документ не считается подлинным, – пробормотал мистер Кэмпион.

Но мистер Барбер даже не изменился в лице. Зато его голос зазвучал по-другому:

– Этот ваш раздражающий юмор… Вы ведь всегда непроизвольно шутите?

– Вы могли бы выразиться поделикатнее, – заметил молодой человек.

– Полагаю, мог бы. Но проблемы с прибылью в нашем бизнесе – это удручающе высокая цена за неискренность.

– Отвечая на вашу неискренность, – произнес Кэмпион, – я предполагаю, что вы делаете мне предложение?

– Именно. Этот человек, Лоббетт, вредит нашей организации. Мы считаем, что у него есть – или же он сам так думает – ключ к секрету, настолько важному, что я не могу обсуждать его с вами. Я уже все заключил о вашем интеллекте. Вероятно, вы понимаете, что пойти на мировую – это наилучший исход для вас в этом деле. Могу вас заверить, что, приняв мое предложение, вы об этом не пожалеете.

– То есть место хорошее? – задумчиво заметил Кэмпион. – Все расходы и стирка за счет фирмы, а в хорошие времена – премия в пару черкесов?

– Я ценю ваше чувство юмора, – серьезным тоном проговорил мистер Барбер, скрестив руки на груди. – На размер вашего гонорара вы не сможете пожаловаться. Но хочу отметить, что в случае несогласия вас ждет полное разоблачение. Что вы на это скажете?

– Что это сущая наглость. Теперь слушайте вы. Прежде всего, как так получилось, что нас уже ждали в засаде? И зачем? Так ведь честные дела не делаются, не правда ли?

– Вовсе нет. Я знал, что моя телеграмма вернет вас в Мистери-Майл. Женщины – та еще помеха в делах такого рода, мистер Кэмпион.

– О да, конечно, – торопливо произнес молодой человек, не догадываясь, о чем он.

– Признаю, вы управились быстрее, чем я рассчитывал. Я в своей глупости воображал, что вы обыщете дом в поисках леди, а затем обратитесь ко мне. Меня было бы легко «разбудить», поверьте. Нам донесли, что улика, которой старый Лоббетт придавал такое значение, была весьма громоздкой. Так что я предположил, что он оставил ее в доме, тщательно спрятав. Слепо искать то, о чем я не имею понятия, было бы бессмысленно. Я решил подождать, пока сам мистер Лоббетт не укажет нужную вещь.

Хотя разговор шел в дружеском тоне, атмосфера в маленькой хижине становилась все более наэлектризованной. Затишье перед бурей за стенами хижины теперь казалось удушающим. Вспышка молнии осветила болота.

– Здорово! – внезапно выпалил Кэмпион. – Хотя не очень. Я все лучше понимаю ситуацию. Либо мое лицо появится в светской хронике, либо я сделаю за вас всю грязную работу. – Внезапно он начал смеяться. – Как бы там ни было, даже если я и появлюсь в разделе «Золотые мальчики отбились от рук?», меня это не слишком заботит. Меня сполна вознаградит воспоминание о том, как вы сидели с нами перед вчерашней вылазкой и терпели ухаживания миссис Кнапп. По гроб жизни этого не забуду. Поверьте, это стоило видеть!

По лицу турка медленно расплывался румянец – первый допущенный признак гнева.

– Я счел за лучшее позволить вам поиграть в спасителей. Ваше доверие было ценным для меня. Это того стоило.

– Я так думаю, вы очень собой довольны? – Кэмпион немного откинулся назад. – Но вы не получите малыша Альберта в свой штат. Лучше подумайте, как вы будете отсюда выбираться. Вы сидите здесь, на болотах, вдали от родного дома и мамули. Что, если я ударю вас по голове, поеду домой и никому не скажу, где вас искать?