– Спящая красавица внутри, Дети Леса снаружи. Сработали они, конечно, грязно, хуже взлома я еще не видел. Поделом старому Барберу за чрезмерную любовь к своей работе. Кажется, он с ними боролся и опрокинул пару стульев. Не понимаю, в чем дело. В доме – ни души! – Он еще больше понизил голос: – Зато книга у меня. Это наш единственный шанс. Бежим к туннелю.

Джайлз не двинулся с места.

– В такой темноте это самоубийство, – сказал он. – Там же мягкие почвы, Кэмпион.

– Я стащил с кухни штормовой фонарь. Зажжем его, когда спустимся в долину, – отозвался Кэмпион. – Возвращаться на машине бессмысленно. Это они придумали блестяще.

– А что насчет спящих людей? – кивнул судья Лоббетт на окно.

– Я о них помню, – ответил Кэмпион. – Но не думаю, что им грозит реальная опасность. Наши друзья, очевидно, не собираются причинять им вреда, иначе они бы уже это сделали. Мы в ловушке, и нам надо поскорее выбираться. Даже ехать назад в деревню небезопасно.

Вокруг них шептались голоса темного сада. Враг мог скрываться где угодно. Едва ли можно было надеяться, что появления Кэмпиона и компании не ждали с нетерпением. Когда они ехали по Страуд-стрит, их фары было трудно не заметить. Возможно, за ними следили даже сейчас и готовились напасть в любую минуту…

Ни Джайлз, ни судья Лоббетт ни на миг не усомнились в мудрости Кэмпиона, когда он указал, что бандиты, вероятно, охраняют путь назад. Вряд ли у их таинственного врага среди наблюдателей имелись лишь Датчет с его громилами.

Судья и Джайлз беспрекословно подчинились Кэмпиону.

– Ведите нас, сержант, – произнес Джайлз. – Мне не очень-то нравится выбранный маршрут, но надо попробовать.

– Тогда держитесь дядюшки Альберта, – отозвался Кэмпион. – Прогулка по местным полям предстоит невеселая. Того и гляди наступим на змею.

Они отправились в путь, Кэмпион шел впереди. Двигались они медленно и нервно, каждый звук мог их всполошить. И каждую минуту они ждали, что кто-то выпрыгнет на них из темноты. Кэмпион постоянно останавливался и слушал, но дом позади них оставался таким же тихим.

Добравшись до лабиринта, он достал факел, и Джайлз повел их вперед. Они нашли щель в сухом тисе и выползли в знакомую сухую канаву, где было и вовсе нечем дышать от духоты. Казалось, к маленькому перешейку приложили большой горячий компресс. Джайлз был весь в поту, даже старик Лоббетт дышал с трудом. Один Кэмпион внешне не проявлял никакого волнения. Он шел крадучись, но с приличной скоростью.

Наконец они вывалились в туманный туннель. То была широкая иссохшая впадина в солончаках, которая когда-то являлась руслом реки. Ее покрывала короткая и жесткая, очень скользкая осока. Как всегда в это время года, туннель был заполнен белым туманом, различимым в темноте по сырому вкусу на языке и запаху болота.

– Здесь довольно жутко днем, – пробормотал судья, – а ночью так вообще – долина смерти.

– Будьте покойны, хозяин, будьте покойны, – неожиданно пронзительно пробормотал мистер Кэмпион.

– Ступайте осторожнее. – Голос Джайлза был тихим. – Мы почти пришли. Держитесь поближе ко мне.

Солончак вокруг них то хлюпал, то трещал, а где-то впереди выли сбивчиво и с неравным ритмом морские птицы, потревоженные предгрозовой погодой.

Вскоре Джайлз остановился:

– Без фонаря дальше идти небезопасно, и твой маленький фонарик нам не поможет. Говорю тебе, Кэмпион, там дальше грязь. Можем утонуть по пояс, по шею или вообще по самую макушку, и нас будет не вытащить без пары лошадей и крепкого каната.

Они остановились и зажгли фонарь.

– Теперь поднимаем паруса, морские волки, – сказал Кэмпион, вставляя стекло в проволочный щиток, чтобы свет фонаря рассеялся в пелене тумана. – Мы идем курсом Париж – Дижон – Лион – Мейкон – Виктория – Клэпхем-Джанкшен – Марсель – Золотые Ворота. Бон вояж.

Его легкомысленные шутки звучали странно, почти устрашающе в этой зловонной топи, где приходилось дышать через раз.

– Нам повезло, – произнес Джайлз. – Приливные воды уже поднялись выше чем на три четверти. Без паники, без паники…

Вскоре они были почти напротив маленькой хижины, где несколько дней назад переодевался судья Лоббетт, прежде чем присоединиться к Джорджу в лодке. Трава кончилась, вокруг них была грязь, хлюпающая и булькающая, а море подступало все ближе.

– Здесь, на твердой почве, нам пока еще ничего не угрожает, – решительно предупредил Джайлз. – Дальше, вокруг хижины со стороны моря, начинается мягкая, так что, ради бога, будьте осторожны. Мягкая почва опоясывает хижину неравномерно, да еще и гуляет, знаете ли. Но, боюсь, нам все равно придется рискнуть.

Кэмпион вглядывался в круг света, отбрасываемый фонарем. В нескольких футах впереди на грязи смутно виднелась тонкая белая линия – надвигающийся прилив.

– Прилив будет высоким?

– Поднимется до травяной полосы, – ответил Джайлз, – и остановится аккурат возле хижины, хотя в сентябре бывают приливы и помощнее. Лодку кто-нибудь видит?

– Вон она, – сказал судья и шагнул было вперед, но Джайлз схватил его за одежду.

– Первым пойду я, шаг за шагом прощупаю почву. Кэмпион, выше фонарь.

Лодка мягко покачивалась, почти царапая брюхом дно, всего в нескольких ярдах от них.

Джайлз стянул с себя обувь и носки.

– Так я вернее почувствую мягкую почву, – пробормотал он.

Затем, осторожно ступая, он пошел вперед, с величайшей осторожностью отмеряя каждый шаг.

Кэмпион оглянулся через плечо. Далеко среди деревьев плясали огни.

– Поторопись, – тихо прошептал он, – скорее!

Джайлз продолжал идти уверенно. Добравшись до воды, один раз оступился, нырнул и вскоре выпрямился. Ему удалось забраться в лодку.

– Все в порядке, идите прямо ко мне! Ну же. Ближе не подгрести, не то сяду на мель.

– Идите же! – Кэмпион схватил судью за руку. – Просто смотрите на лодку и идите к ней. Передайте Джайлзу, чтобы греб к пляжу Херон, а если света будет недостаточно, плывите на середину реки и будьте там.

Только когда оторопевший судья успешно достиг лодки, он вдруг понял, что Кэмпион все еще стоит на берегу с фонарем.

– Иди сюда! – позвал Джайлз громче.

– Заткнись, кретин! Греби, или я тебя прихлопну из моего водяного пистолета. – У шепота Кэмпиона было одно свойство: его можно было услышать с любого расстояния.

– Что за вздор! – почти взвыл Джайлз.

– Плыви, ради всего святого! Нечего геройствовать, – умолял Кэмпион. – У вас время на исходе, ты все испортишь! Доверься дядюшке Альберту!

– Вы не посмеете этого сделать, юноша, – угрожающе и упрямо процедил судья.

– Греби прямо, Джайлз, – скомандовал Кэмпион, – если не хочешь, чтобы нас всех убили, и не вылезайте из лодки, что бы ни услышали! А если этот твой чудесный безбилетник издаст хоть какой-то звук, вспомни о его дочери и дай ему по голове веслом!

Джайлз знал Кэмпиона много лет. До сих пор он ни разу ему не перечил. Времени на колебания больше не было. Он принял решение.

Мягко окунув весла в воду, он погреб на середину реки.

Кэмпион с энтузиазмом помахал ему фонарем. В последний раз обернувшись, Джайлз увидел на берегу нелепую, долговязую фигуру, застывшую с фонарем над головой.

– Скажи Офелии: я любил ее! – драматически проревел его друг. – Табак – все, что имеет значение!

С этим загадочным высказыванием Кэмпион тихо пошел назад вдоль края берега, спустился в туманный туннель и направился к хижине. Он поднялся по деревянным ступенькам и осторожно повесил ураганный фонарь на угол двери, так чтобы свет хорошо был виден с расстояния. Затем вынул из кармана свой собственный фонарик и вошел внутрь.

В хижине, выстроенной на сваях высотой около четырех футов, имелся грубый плоский стол на одной ножке, привинченный к стене. Низкая полка возле него служила сиденьем.

Молодой человек внимательно огляделся. Если не считать лодочных снастей и пустого деревянного ящика, хижина пустовала. Еще он нашел чрезвычайно любопытным то, что доски пола в задней части хижины были сняты, чтобы море не унесло ее во время высокого прилива.