Крауди Лоббетт наклонился вперед и тронул Кэмпиона за плечо:

– Теперь, когда Марлоу здесь нет, я готов рассказать вам все, что знаю. Понимаете?

Кэмпион, быстро съехав на обочину, остановился и повернулся к пожилому судье:

– Вы и представить не можете, до чего это хорошая идея. Если не возражаете, лучше рассказать все сейчас. – Он выключил фары и приготовился слушать.

– Так я и думал, – кивнул судья в темноте. – Теперь-то, узнав обо всем, вы поймете, в каком неловком я положении. Не знаю, рассказывал ли вам Марлоу, что на протяжении всей моей судейской карьеры я был известен в Штатах как тот, кто лично расправляется с бандой Симистера. Мы так и не смогли выяснить, кто этот предполагаемый Симистер. – Он сделал паузу. – Но именно это мы всегда пытались вытащить из его гангстеров – личность их таинственного вожака.

Однажды мне в руки попало нечто, что выглядело как зацепка. Это было уже после того, как я вышел на пенсию. В полиции существовал постоянный комитет, как бы его здесь называли, и он создавался ради поимки этой банды. Меня включили в комитет как специалиста по Симистеру. У нас были специальные помещения для допроса заключенных. Так, в государственной тюрьме отбывал срок человек по фамилии Коулсон. Он сел по отвратительному делу о контрабанде наркотиков, из-за которой были застрелены несколько полицейских. И он был из людей Симистера.

В тюрьме у Коулсона развилось заболевание – рак. Он умирал в тюремном лазарете, когда члены комитета попросили меня съездить к нему, что я и сделал. Он мечтал умереть в собственном доме, хотел провести последние дни с супругой. Я, изучив его медицинскую карту, понял, что он уже никому не сможет навредить, и добился необходимого освобождения в обмен на сделку. – Судья вгляделся в попутчиков сквозь полумрак. Те внимательно слушали. – Он клялся мне, что у него есть якобы ключ к личности самого Симистера, или же он так думал. Наконец после многих хлопот и долгих уговоров я заполучил улику. Сперва я даже решил, что Коулсон надо мной потешался. Но он был настолько искренен, что постепенно я был вынужден поверить, что эта нелепая вещь в моих руках действительно и есть ключ.

– Отлично! – воскликнул мистер Кэмпион. – И что же это?

Судья поерзал:

– Сказка для детей.

– Из тех, что были в синем чемодане? – встрепенулся Джайлз.

– Марлоу сказал мне, что открыл его. Да, из тех, что в синем чемодане. Я купил всю серию по списку, указанному в начале первой книги. Я прочел их от буквы до буквы, искал все известные мне виды шифров, но ни я, ни ваш великий эксперт Макнаб ничего из этих книжек не выжали.

Кэмпион уставился на него.

– Боже, так она все еще в чемодане?! – воскликнул он. – Мы немедленно едем. Я понятия не имел, что вы оставили шифр в Мистери-Майл.

– Так было безопаснее всего, – заверил старик. – Пока нужная книжка лежит там среди других, никто не поймет, какая из них – ключ, не зная заранее. А вот если бы меня поймали с этой книгой в руках, все бы раскрылось. Поэтому я держал ее в куче остальных. Это был самый надежный способ спрятать шифр, какой пришел мне в голову.

– И все-таки, я думаю, мы справимся, – изрек Кэмпион. – Сказка на ночь со смыслом… Вот бы почитать. Как-то раз в школе мне поставили высокий балл за акростих.

Он завел двигатель и погнал быстрее, нежели раньше. Ночь теперь превратилась в непроглядную темень, необычную для летних месяцев. Небо укрывали облака, и воздух был душным, несмотря на прохладный ветерок с моря, который время от времени доносился до них.

Все это в сочетании с чувством приближающейся опасности сделало поездку особенно захватывающей и очень неспокойной. Казалось, тревожно было даже самой природе. Животным и птицам в такую жару не спалось, и с обочины дороги, когда автомобиль проносился мимо, доносились шорохи и повизгивания, а из леса – странные крики ночных птиц, предчувствующих бурю.

Они добрались до Страуд-стрит без помех. Кэмпион взглянул на Джайлза:

– Никакой полиции на дороге. Что это – из экономии? Или их отвлекли? Вот бы мои Семь Свистунов были начеку. Лучше поедем дальше.

– Теперь ничего другого не остается, – тяжело вздохнул Джайлз. – Если эта буря не прекратится в ближайшее время, я взвою. Облака могут так и не разорваться до утра. Здесь такое бывает. И из-за этого мне обычно хочется убивать.

– Так вот оно что, – весело отозвался Кэмпион. – Ну, шанс тебе представится.

Он повернул, и машина вскарабкалась по низкому холму.

Деревня, мимо которой они проехали, была погружена во тьму. Парк с огромными раскидистыми деревьями, чьи ветви сплетались над узкой дорогой, казался незнакомым, зловещим и тревожным.

– Свет горит, – внезапно сказал Джайлз. – Кажется, в гостиной. Что они делают?

Кэмпион выключил двигатель. Машина по инерции проехала несколько ярдов и остановилась. Он вышел из нее и тихо произнес:

– Будем действовать осторожно. Я схожу подсмотрю в окна. Может, там никого и нет… – Несмотря на легкий тон, было ясно, что он сам в это не верит.

На какое-то время Кэмпион исчез во тьме, и его тень не промелькнула даже в свете из окна гостиной, который золотил стволы зеленых вязов. Наконец его неожиданно взволнованный голос вновь раздался рядом, напоминая бормотание:

– Ну что ж, вот мы и сунулись в это дело, как кролики в силки. Взгляните сами.

Они последовали за ним через лужайку, мягко ступая по упругому дерну. Тишина в доме пугала, свет по-прежнему горел не мигая. Они подкрались к окну гостиной и, заглянув внутрь, увидели необычайное зрелище.

Комната была ярко освещена. В окно они могли видеть только картину Ромни. Красавица в золотой раме глупо, жеманно улыбалась, а под картиной, развалившись в маленьком кресле Людовика XVI, сидел мистер Барбер. Его откинутая назад большая голова обнажала бычью шею под бородой.

– Кто это, черт возьми? – пробормотал судья, и Кэмпион объяснил.

– Он мертв? – Джайлз услышал, как его собственный голос сорвался.

– Нет, не думаю, – сказал Кэмпион. – Вон как тяжело дышит. Выглядит так, словно его чем-то опоили.

Судья Лоббетт подошел к окну слишком близко, и его тень упала на потолок комнаты.

– А ну! – Кэмпион дернул его назад и в обход задней части дома повел соратников к окнам кухни.

В кухне свет тоже горел. Заглянув туда, они увидели сидящую миссис Уайброу: ее голова покоилась на кухонном столе, а руки безвольно свисали по бокам.

– Боже мой, она тоже у них! – воскликнул Джайлз.

– Дайте мне хлороформ, чтобы лучше спалось, – загадочно произнес Кэмпион. – Подождите минутку, я схожу поиграть в «ку-ку» вокруг дома. Боюсь, мы угодили в самый центр капкана. Джайлз, я собираюсь вынести синий чемодан, если только смогу его поднять. Если же я не вернусь, заявил Наш Герой, вы, Джайлз, проигнорируете свой природный инстинкт, призывающий смыться на «бентли», и пойдете к единственному запасному выходу, о котором известно не всем. А именно – к туманному туннелю. Джордж и Генри по моему приказу держат там лодку с тех пор, как «пропал» мистер Лоббетт. Никогда не знаешь, когда лодка пригодится. Ну, как сказал бессмертный классик Кнапп: «Спокойной ночи всем!»

Судья схватил его за рукав:

– Нужная вам книга называется «Синдбад-мореход и другие истории».

– О, это мне подходит, – обрадовался такому названию мистер Кэмпион. – Хотя, если вспомнить сцену в гостиной, это могла бы быть и «Спящая красавица».

Он бесшумно исчез за углом дома. Дожидаясь его, Джайлз и старик Лоббетт прижались к стене. Молодой человек дышал с хрипом скаковой лошади, а сердце его колотилось так громко, что едва не сотрясало фундамент. Судья вел себя спокойнее, но нельзя было сказать, что момент его не взволновал. Он вынул из заднего кармана револьвер.

Из дома по-прежнему не доносилось ни звука. Минуты шли. Джайлз весь дрожал от нетерпения, рана на его щеке начала пульсировать. Им отказало чувство времени, и теперь казалось, что с ухода Кэмпиона минули часы. Наконец в доме скрипнула половица, и Джайлз вздрогнул. В следующий момент кто-то спрыгнул на землю, к их ногам; судья вскинул револьвер, но тут услышал шепот Кэмпиона: