Однако в данном случае вовсе не эти их фанатичные взгляды стали причиной, по которой он счел нужным вмешаться. Когда разнеслись слухи, что сразу несколько его коллег – профессиональных киллеров заинтересовались заказом на Эдди Флинна, это стало вопросом экономической целесообразности. Приезд мистера Кристмаса в Нью-Йорк давал ему возможность заодно устранить кое-кого из своих конкурентов на этом специфическом рынке, пока они не успели убить адвоката. Уменьшение числа действующих наемных киллеров должно было несколько скорректировать явно перегретый рынок и вызвать рост расценок на предлагаемые на нем услуги.

Убийство зачастую становится экономическим фактором, особенно в мире профессиональных ликвидаторов.

Подходя к мужчине в рабочей одежде, мистер Кристмас заметил, что тот наклонил экран своего телефона, чтобы взглянуть на него, и почти физически ощутил, как псевдостроитель напрягся. У того был явно хороший инстинкт самосохранения – правая рука мужчины быстро нырнула в карман куртки, явно нащупывая спрятанный там компактный пистолет.

Остановившись всего в нескольких футах от него, мистер Кристмас достал из кармана мягкую пачку «Лаки страйк», зажигалку и, повернувшись спиной, зажал сигарету зубами. Прикрыв зажигалку ладонью, несколько раз чиркнул колесиком, но безрезультатно. Он всегда носил с собой пустую зажигалку как раз для таких случаев. Мужчина по-прежнему наблюдал за ним, и мистер Кристмас резко обернулся.

– Простите, что беспокою, но нельзя ли у вас прикурить? – спросил мистер Кристмас.

Мужчина отбросил окурок сигареты на асфальт. У мистера Кристмаса едва заметно дрогнули челюстные мышцы. Он не любил нерях. Привычка мусорить на улице была признаком неразвитого ума.

Просьба вроде вызвала у мужчины раздражение, но он отпустил пистолет в кармане куртки, сунул правую руку в карман брюк и достал оттуда «Зиппо», которую ловко раскрыл, сильно встряхнув в руке, а затем зажег, привычным движением чиркнув колесиком по бедру.

– Спасибо, – поблагодарил мистер Кристмас, поднося сигарету к пламени.

Мужчина мотнул запястьем, со щелчком закрывая зажигалку.

– Простите, что задаю этот вопрос, – начал мистер Кристмас, – и я ни в коем случае не хочу, чтобы вы восприняли его за пустое любопытство, – мне искренне интересно услышать ваш ответ. Скажите, сэр, что вы думаете о Марлоне Брандо?

До появления в жизни Гарри некоего молодого афериста ему казалось, будто вся его жизнь полностью устаканилась и что ему так и суждено двигаться все по той же проторенной колее. Вырос он в бедности, на заднем сиденье старенького «Бьюика», на котором его папаша колесил по всему американскому Югу, проповедуя Евангелие. Более или менее систематического образования Гарри не получил, если не считать книжек в мягкой обложке, которые любила читать его мать. Ей нравились пикантные романы с заглавиями вроде «Техасский тустеп» и «Все дозволено» – к великому неудовольствию отца Гарри, который следил за тем, чтобы эти книжки были надежно заперты в багажнике, когда они останавливались в каком-нибудь очередном городишке на недельку-другую. Поначалу он возражал против ее выбора материала для чтения, хотя у него хватало ума не ввязываться с маменькой Гарри ни в какие споры. Это было то, чего и врагу не пожелаешь. Однако внимание Гарри привлекли в первую очередь книги Джеймса Болдуина. Как будто кто-то писал специально для него – молодого, бедного чернокожего парнишки с Юга.

Еще совсем юношей, прибавив себе лет в анкете, Гарри поступил в армию США – как раз чтобы застать самый конец войны во Вьетнаме. На этой войне, начав простым санитаром, он спас целое множество жизней своих собратьев по оружию и успешно продвинулся по служебной лестнице. После войны уволился из армии, наконец окончил среднюю школу, а потом и колледж. Сдав экзамен на адвоката, Гарри неожиданно обрел свою истинную стезю, основав весьма успешную юридическую фирму и борясь с несправедливостью, которая преследовала его бо́льшую часть жизни. Он пользовался репутацией человека, досконально знающего законы, с большим сочувствием относящегося к своим клиентам и свято уважающего конституцию. В итоге дорос и до судьи, но в этот период своей жизни вдруг ощутил, что в его жизни чего-то не хватает. Он больше не ввязывался в борьбу.

Гарри начал еще больше пить, а его браки рушились один за другим, пока в один прекрасный день в его зале суда не появился некий молодой человек, который решил выступить в роли своего собственного адвоката. И просто-таки растоптал оказавшегося на трибуне свидетеля. Гарри помнил свой тайный восторг, когда Эдди и камня на камне не оставил от показаний того патрульного из дорожной полиции. Это был самый выдающийся природный талант, какой он когда-либо видел в зале суда.

Хотя детей у Гарри не было, его отношение к Эдди все-таки нельзя было окончательно назвать отцовскими. Они были лучшими друзьями. Безрассудство Эдди, его неуемная энергия и пренебрежение законом по-прежнему привлекали Гарри. Это помогало ему оставаться молодым. Или, по крайней мере, чувствовать себя так. Ему нравилось это острое электризующее ощущение – приятное возбуждение от работы с этим молодым человеком. К тому же, по правде говоря, он просто любил Эдди. И верил в него.

Это было все, что имело для него значение.

Гарри напомнил себе об этом, проходя по вестибюлю отеля «Кардозо».

Эдди знал людей по всему городу. В этом отеле потребовалось снять номер, чтобы Гарри, Блок и Эдди было проще для начала просто войти через парадную дверь, а затем и попасть в клуб для избранных. Постояльцы отеля туда не допускались, и Гарри подозревал, что Эдди попросту подкупил портье, чтобы тот провел их, и даже это небольшое приключение сейчас приятно бодрило бывшего судью.

Отделившись от Гарри и Эдди, Блок устроилась на диване в вестибюле напротив Габриэля Лейка, который уже некоторое время находился там, следя за тем, не попытается ли кто-нибудь из собравшихся направить ствол на Флинна. Гарри знал, что за голову его друга по-прежнему назначена немалая награда, и был рад видеть, что приняты все мыслимые меры предосторожности.

Эдди шел чуть впереди него, когда они добрались до конца вестибюля, а затем повернули налево по длинному, богато отделанному коридору к двойным дверям с табличкой «Только для членов клуба». Мужчина в костюме у двери проверил отельную карту гостя Эдди, кивнул и пропустил обоих внутрь.

Клубная столовая отличалась тускловатым освещением, большими круглыми столиками с четырьмя стульями у каждого, ловкими вышколенными официантами и негромким джазом, наигрывающим где-то на заднем плане. В зале витали запахи кедрового дерева и хорошей еды.

Тодд Эллис сидел за одним из столиков в полном одиночестве, в компании лишь трех пустых стульев. Строгий деловой костюм, красный шелковый галстук поверх белой рубашки… В его гладко выбритой голове отражался свет свечей в подсвечнике на столе. Опустив голову, он смотрел в свой телефон. Перед ним стоял единственный стакан воды.

Добраться до него было невозможно – разве что перехватить его где-нибудь на улице или попробовать без спроса ворваться в его кабинет. От встречи с Эдди Эллис отказался, так что не было смысла и пытаться. Здесь же он чувствовал себя в полной безопасности, и только здесь имелся хоть какой-то шанс с ним поговорить.

– Мистер Эллис? – произнес Эдди.

Тот поднял голову, посмотрел на Эдди и Гарри, отозвался:

– Да, а чего надо?

Гарри сразу не понравился этот тип. Хорошие манеры не купишь ни за какие за деньги.

– Мы с коллегой хотели бы минутку вашего внимания, если вы не против, – продолжал Эдди.

Эллис опять перевел взгляд на свой телефон.

– Запишитесь на прием в моем офисе.

Прежде чем Эдди успел сказать что-то еще, рядом с Эллисом возник официант, который поставил перед ним большую тарелку с салатом, омлетом и икрой. Но не успел отойти и на шаг, как Эллис начал предъявлять претензии.