– Ну-ну, – успокаивающе произнес мистер Кэмпион. – Обратите внимание, к нам идет одна милая старушка, мистер Кеттл. Соберитесь. Обслужите ее как подобает. Ни одна уважающая себя женщина не купит у вас марку, пока вы делаете такое страшное лицо.

Едва он умолк, как в магазин вошла Элис Брум и с порога кивнула двум молодым людям.

– Пожалуйста, содовой, мистер Кеттл, – попросила она. – Ах, как хорошо на улице после дождичка, не так ли? Как себя чувствуют ваши ноги? – Миссис Брум, очевидно, была в разговорчивом настроении, а Кэмпион был расположен ее поддержать:

– Я вот все говорю мистеру Кеттлу: нет, вы совсем не похожи на болвана, но нельзя же так волноваться! А вы что думаете, Элис? Волноваться вредно для здоровья, не правда ли?

– Я не знаю, о чем можно волноваться, когда торгуешь в лавке, – ответила она, но внезапно ей пришло кое-что в голову. – Хотя мне есть что сказать на этот счет! Вчера вечером я посылала в лавку за ящиком для хранения гренок. Мистер Кеттл ящика не прислал, зато сегодня утром он разгружал фургон для печенья, и там было полным-полно ящиков, я сама видела!

– Вот вам и еще один старый английский обычай, – повернулся Кэмпион к Марлоу. – Печенье отпускают целыми ящиками, да-да!

– Он лукавит, сэр, – покачала головой Элис. – В Англии печенье продают в жестяных банках. Да-да, в самых настоящих жестянках! – довольно повторила она и вышла из магазина с беззаботным восклицанием: – Доброго дня, сэры!

Тут Кэмпион улыбнулся мистеру Кеттлу:

– Печенье продается в жестяных банках. А мистер Кеттл возит пустые ящики. Это очень интересно. Лично я бы не удивился, если бы они воспользовались специальным фургоном, пригнав его из Лондона, а?

– Уж не знаю, что вам наплели… – с отчаянием начал мистер Кеттл, облизнув губы.

– Старине Альберту ничего не плели, он и сам все видит, – ухмыльнулся Кэмпион. – Почему бы нам не зайти в вашу маленькую гримерку и не обсудить все спокойно, без помех?

Мистер Кеттл не двинулся с места, но и не выразил никакого протеста, когда Марлоу откинул доску стойки. Оба молодых человека прошли во внутреннюю комнату, и Кэмпион придержал для почтмейстера дверь.

– Ну же, – любезно пригласил он.

Мистер Кеттл молча проследовал внутрь. Кэмпион немедленно подпер дверь стулом.

– Окна, я так понимаю, не открываются, – заметил он. – Очень жаль, Кеттл! К этому времени запах хлороформа уже выветрился бы. А так, я думаю, простоит несколько дней.

Кеттл не ответил, и тогда Кэмпион изменился в лице.

– Если она страдает, Кеттл, я похороню все свои принципы и убью тебя! – прохрипел он, отбросив учтивость. – Ты, животное, рассказывай, как все было!

Мистер Кеттл сидел на краешке стула, распластав большие руки по столу, и глядел прямо перед собой.

– Давай же, – поторопил его Кэмпион. – Мы и так уже знаем практически все. Выкладывай.

Мистер Кеттл молчал, нервно дергая уголком рта.

– Ты расскажешь нам все здесь и сейчас… – Марлоу сделал шаг вперед. – или я отделаю тебя до неузнаваемости.

– В этом нет нужды, – усмехнулся Кэмпион. – Вы посмотрите на него. Кажется, я могу воспользоваться твоим дедуктивным методом, Кеттл, поэтому начнем с самого начала. Костюм оказался у тебя, и ты решил ловко обвести всех вокруг пальца. И еще как обвел, клянусь своей шляпой! Настолько перемудрил, что заставил и нас, и своих бесчестных работодателей жужжать вокруг, как разбуженные осы. Отдаю тебе должное за такую глупость, но, к несчастью, в одно я не поверил: в то, что ты сам расскажешь обо всем своим подельникам. – Он повернулся к Марлоу. – Тут-то я и просчитался со временем. Итак, – продолжил он, возвращаясь к своей жертве, – ты получил приказ похитить первого из нас, кто зайдет в магазин. Ты и твоя драгоценная дочь должны были усыпить несчастного или несчастную хлороформом, а все остальное было весьма просто, как я полагаю.

По тому, в какое изумление пришел почтмейстер, стало ясно: пока что Кэмпион был очень близок к истине.

– Схватив Бидди, – продолжал мистер Кэмпион, – ты, несомненно, бросился звонить в Херонхоу – или где там ждал фургон? И так в Мистери-Майл появилось единственное транспортное средство, водителя которого точно не станут опрашивать полицейские на Страуд-стрит: кому интересен добротный торговый фургон? Вы загрузили внутрь ящики, а в одном из них крепко спала бедная девочка. Так куда же ее увезли? – Он снял очки, и его светлые глаза стали казаться яркими и жесткими, когда он через стол наклонился к дрожащему почтмейстеру.

Мистер Кеттл издал нечленораздельный звук, его челюсть отвисла.

– Если они узнают, что вы обо всем догадались, они убьют меня, – пролепетал он наконец. – О, мистер Кэмпион, сэр! – Он чуть ли не распластался по столу, его руки терзали рукава. – Не дайте им узнать! Не дайте им узнать!

– Куда ее увезли? – повторил Кэмпион.

– Я не знаю! – Мистер Кеттл был на грани истерики, в его искренности не было ни малейших сомнений. – Я никогда никого из них не видел! Я получаю приказы по телефону, кодированным способом. Если бы я мог отказаться исполнять их распоряжения, то так бы и сделал! Но я не мог. Приходилось подчиняться.

Мистер Кэмпион встал из-за стола и мрачно произнес:

– Я верю ему. Думаю, худшее, чем мы можем его наказать, – это оставить негодяя на суд его же дружков.

– Я бы сказал вам раньше! – завыл мистер Кеттл. – Я бы во всем признался; если бы только знал!..

– Я тебе верю, – с презрением повторил Кэмпион. – Увы, нет никаких сомнений в том, что тебя держали в неведении. Они не настолько глупы, чтобы не знать, какой тип людей себе нанимают. Ну же, Марлоу. Он будет держать рот на замке – ради его же блага.

Пока Кэмпион и Марлоу шли через луг, последний с любопытством поглядывал на своего спутника.

– Что из этого вы уже знали в тот момент, когда переступали порог лавки Кеттла?

– Я знал не так много, как следовало бы, – с горечью нахмурился Кэмпион. – А одну загвоздку и до сих пор не могу разгадать. Я же говорил вам: меня выбило из колеи то, что я недооценил страшного идиотизма Кеттла. Я полагал, что они не смогут вступить в игру так скоро, если только не узнают про обнаруженный костюм одновременно с нами. А последнее стало бы возможным, только если бы Кеттл сам им рассказал. Он и так много где напортачил, и я решил, что он поостережется. Но он все-таки сказал им о костюме! И по Кеттлу очень хорошо видать, что они были не в восторге от его самодеятельности.

– Так, значит, Кеттл подделал одежду?

– Несомненно. Черт знает, как он ее заполучил. Единственное, что сейчас имеет значение, – это Бидди, – внезапно продолжил Кэмпион, подняв голову. – Вернем ее – и сможем захлопнуть капкан.

– Я с вами, – пообещал Марлоу. – Что вы планируете делать?

– Одному Богу ведомо… – пожал плечами Кэмпион. – Кажется, мой умственный механизм совсем забуксовал.

Дальше шли молча. Войдя в поместье сквозь распахнутую дверь оранжереи, они услышали высокий, с недоверчивой интонацией голос миссис Уайброу. Та разговаривала с кем-то внутри дома.

– Мистер Кэмпион? Не знаю, дома ли он, но я запишу ваше имя, если вы мне его назовете. Как вас объявить?

Ответил ей звонкий, неприятный голос с просто неописуемым акцентом кокни и большой долей самоуверенности:

– К черту имена! Просто пойдите к нему и мягко шепните на ушко: «К вам джентльмен на велосипеде!»

Мистер Кэмпион, стоя в холле, некоторое время хранил полное молчание, прислушиваясь.

– Кто это там? – раздался голос издалека.

– Это мой злосчастный друг, – мрачно пояснил Марлоу мистер Кэмпион, сняв очки и протерев их изящным шелковым носовым платком, – невыносимый Тос. Тос Т. Кнапп. Т. – от слова «тикай».

– Ну разве это не мой старый приятель Берти! – раздался прежний голос, уже заметно ближе. – Слышу-слышу еще отсюда, как ты гундишь, озорник!

Одновременно с этим заявлением в дверях появился сам мистер Тос Кнапп. Он стоял и смотрел на них яркими, острыми, живыми, как у воробья, глазами. Это был невысокий молодой человек с когда-то сломанным курносым носом, с виду бойкий и неутомимый. Его фантастически скроенный наряд сочли бы писком моды разве что в Уайтчепеле: он состоял из костюма нежно-фиолетового цвета, причудливого шелкового галстука, рожденного чьим-то больным воображением, и довершавших этот элегантный ансамбль ярко-желтых туфель с чудовищно длинными и узкими носами.