Ратмир, искоса глянув на гостей, развернулся и направился к кровати.

– Дышу, с дырой в груди.

– Многообещающе, – ответил Давлат, растягивая слово.

– Ратмир, рад, что ты в добром здравии.

– Спасибо, Александр. Надеюсь, дела под контролем?

– Отчасти да, – в голосе мужчины послышалась странная нота, отчего Ратмир, как только лёг в кровать, удивлённо на него посмотрел.

– Отчасти? – переспросил Ратмир и перевёл внимание с него на задумчивого Давлата, глаза которого, казалось, что-то пытались ему сказать.

Александр достал из внутреннего кармана куртки мобильный телефон и положил его на прикроватную тумбочку рядом с фруктами, к которым Ратмир почти не притронулся.

Ратмир поблагодарил, добавив:

– Неделя без телефона выдалась скучной. Но, признаться, было вовсе и не до него. Но сейчас он точно не помешает.

Александр кивнул, прокашлявшись.

– Так что не так с делами? Я слушаю.

– Всё под контролем, особых проблем в офисе нет. Есть лишь несколько документов по новому проекту, которые требуют твоей подписи.

– Надеюсь, я поскорее выберусь отсюда. Осточертело находиться в этих стенах.

Оглядев палату, Александр аккуратно заметил:

– Могу заметить, здесь довольно уютно.

Ратмир усмехнулся.

Пристальный взгляд Давлата скользнул по телефону, оставленному Александром, а затем и по Ратмиру.

– Что-то не так? – спросил Ратмир, чувствуя, что эти двое явно хотели что-то ему сообщить. И не ошибся.

– Есть кое-что, что тебе стоит увидеть, – кивнул Давлат, придвигая стул ближе к кровати.

– Да, Ратмир, – добавил Александр. – Это та самая проблема, о которой тебе пора уже знать.

Александр сделал пару шагов, взял телефон и передал Ратмиру в руки, хотя тот мог дотянуться до него и сам:

– Это запись с камеры видеонаблюдения, – Александр посмотрел на Давлата, а затем вновь на Ратмира, добавив: – С лестничной площадки квартиры Миры.

Решив, что на этом стоило оставить братьев наедине, Александр молча удалился.

Ратмир тут же насторожился и без раздумий открыл приложение. Щелчок, второй, третий, и вот на треснутом экране телефона появилось видео с площадки у квартиры Миры.

Он почувствовал, как каждая клетка его тела напряглась, когда он увидел чёрную фигуру, маячившую у квартиры девушки.

Резкая попытка Ратмира подняться с кровати вызвала у него приступ боли, но он лишь судорожно сжал челюсти, продолжая смотреть в небольшой экран.

– Досмотри до конца, – спокойно сказал Давлат, заметив беспокойство на лице брата.

На записи фигура в чёрной одежде стояла у стены напротив квартиры Миры, не двигаясь, как настоящая тень.

Затем из лифта вышла Мира. Она вздрогнула, резко обернулась и оказалась напротив мужчины. Они начали разговаривать. Спокойно. Без эмоций. Мира больше не была испугана или ошарашена; а главное, она не пыталась убежать или кричать.

Но то, что произошло дальше, лишило Ратмира возможности двигаться. Дыхание перехватило, он с трудом сглотнул, не веря своим глазам. Звука не было, но этого и не требовалось, всё было и так ясно.

Мужчина в чёрном и Мира вместе скрылись в её квартире.

Ратмир ошарашенно поднял глаза на Давлата. Непонимание пронзило его насквозь, и казалось, ему не хватит ни сил, ни выдержки, чтобы собрать мысли хотя бы в одно цельное предложение. Но ему и не потребовалось делать этого, потому что Давлат произнёс то, что выбило из Ратмира весь дух.

– Это Алан. Брат Тимура. И Мира всё это время находится под его крышей.

Ратмир молчал. Секунду, другую. Тишину в комнате разрезал лишь сдавленный хрип, вырывавшийся из его груди. Он снова посмотрел на застывший кадр, где на пороге квартиры стояли две фигуры: его Мира и тот, кто должен был находиться на другом континенте.

– Я не понимаю… что происходит? – хрипло выдохнул Ратмир почти неподвижными губами. В его голосе слышался не гнев, а неприкрытая растерянность. Пальцы его руки впились в край кровати, белые от напряжения.

Давлат тяжело вздохнул и подошёл ближе, а затем и вовсе присел рядом с Ратмиром на кровати.

– На прошлой неделе мы разузнали, кто был вторым из нападавших, и вскоре вышли на него. Выбить признание оказалось не так уж и сложно, этот человек быстро раскололся. И единственное имя, которое он произнёс, было Алан.

Я никогда его толком-то и не видел в лицо, но о нём прекрасно знаешь ты. Уверен, Тимур за годы вашей дружбы не раз говорил о младшем брате, которого Мурад Давидович пытался держать в стороне. Но суть не в этом. – Давлат, сцепив руки в замок, посмотрел на застывший профиль Ратмира. – Я бы без раздумий уничтожил этого Алана только за то, что он посмел дать указание посягнуть на твою жизнь. Но когда мы с Русланом проследили за ним и рядом приметили Миру… – Давлат тяжело вздохнул. – Уж больно она спокойная. Она смотрела на него не как на похитителя и тем более не как на врага. И всё во мне перевернулось в одночасье. Честно говоря, я прям растерялся, когда увидел их вместе, потому что даже сам, кажись, не понимаю, что происходит. А потом и это видео.

Давлат ненадолго замолчал, а затем положил руку на плечо Ратмира, чувствуя, как тот весь дрожит от бессильной ярости.

– Эта ситуация… она не для моего вмешательства, Ратмир. Мы слишком долго были на расстоянии с тобой, чтобы я второй раз рискнул нашими братскими узами. С этим должен разобраться именно ты. По-хорошему или по-плохому, решай сам. И что-то мне подсказывает, что тот отморозок соврал насчёт Алана и его причастности к похищению, чтобы спасти свою шкуру. Но в любом случае возникают другие вопросы: почему Алан в маске и прячет лицо? Почему вернулся спустя столько лет? А главное, почему Мира живёт в его квартире? Что объединяет этих двоих?

Ратмир медленно поднял на Давлата пустые глаза, и вместо слов из его груди вырвался тихий, сломленный хрип. Он до сих пор не верил ни в увиденное, ни в услышанное. Его сердце, которое только недавно забилось с новой силой, готовое любить и расцветать, глухо треснуло.

Большие круглые окна ресторана «Крепость» светились тёплым, манящим светом. Вечер окутал город бархатным покрывалом, то тут, то там начинали мерцать огни уличных фонарей, и в сердце младшего Вавилова разгорался уголёк, готовый вспыхнуть безудержным пламенем.

Вечерний майский воздух, наполненный ароматом весны и расцветающей сирени, казался как никогда приятным.

Санкт-Петербург нуждался в цветении.

Сердца людей нуждались в садах.

Души людей нуждались в прекрасном.

Руслан стоял перед зеркалом в кабинете брата, строгим оценивающим взглядом изучая своё отражение. Чуть ли не в десятый раз он осматривал себя сверху донизу, раз за разом вынося новый вердикт, полностью противоречащий предыдущему. То он себе нравился в новом образе, то категорически нет.

Тёмно-синий костюм, сшитый пару месяцев назад на заказ, плотно облегал его мощные плечи, подчёркивая атлетическую фигуру. Ткань была тяжёлой, благородной, с едва уловимым в свете лампы переливом. Галстук – чёрный, с заметным серебристым узором – давил на шею, как удавка. Руслан дёрнул его, ослабив узел, и провёл ладонью по щеке: кожа все ещё пахла терпким лосьоном после бритья. Длинные волосы, зачёсанные назад, были собраны в тугой хвост на затылке.

– Чёрт, – прошептал он, раздражённо сжимая кулаки. – Я похож на напыщенного индюка! Хрень, это полная хрень!

Руслан привык к коже – к скрипу куртки, к свободе движений, к тому, как его образ говорил окружающим: «Держитесь от меня подальше». Но сегодня всё было иначе. Сегодня он хотел, чтобы всё было идеально. Во всяком случае, красиво. Но он, кажется, немного просчитался…

В одиннадцатый раз оценивающе окинув взглядом своё отражение, он стукнул по зеркалу и, развернувшись, двинулся к двери.