– С чего вдруг ему не работать?

– Слышал, тебе пришлось срочно менять место дислокации.

– Телефон при мне, бумажник тоже. Все путем.

– Тебе сегодня повезло, приятель.

– А вы хорошо информированы, мистер Катлер.

– Потому что я плачу людям за информацию.

– Копам, что ли?

– Им в том числе. Теперь слушай…

– Мне кажется, это вам повезло, – сказал Дрейпер.

– Это как?

– Ну, я сильно сомневаюсь, что вы хотите моего ареста. Рискну предположить, что такому человеку, как вы, ни к чему, чтобы такие, как я, давали показания, верно?

Катлер вспомнил разговор с этим выскочкой Бардсли, который жарит бургеры.

– Забавно, но что-то все вокруг только и твердят о том, как мне везет. – Из-за уличного шума, машин и ветра слышно было плохо, но Катлеру показалось, что Дрейпер усмехнулся. Неужели этот говнюк над ним смеется? – Слушай, давай прекратим ходить вокруг да около и уладим это дело?

– Отлично, – сказал Дрейпер.

– Я почти уверен, что ты не хочешь торчать здесь дольше необходимого, и ты прав – я не буду убиваться, если ты свалишь. Поэтому в приливе щедрости я готов забыть про доказательства, которые ты обещал предоставить, и заплатить тебе пять штук, чтобы ты мог отправляться восвояси. Как тебе такое? – Он услышал, как Дрейпер смачно харкнул на той стороне. – Твою мать, обязательно так делать?

– Звучит как оскорбление, – сказал Дрейпер. – Работа стоила десять, я ее выполнил – так с какой стати вы хотите получить результат за полцены?

– Я просто пытаюсь ускорить процесс, вот и все. Тебе решать.

– Я распродажи не устраиваю, – сказал Дрейпер. – Я предоставлю то, что обещал, вы заплатите, сколько должны, – тогда все и ускорится.

Катлер вздохнул и откинулся на спинку, чувствуя, как подкатывает головная боль. И какого черта он не поручил разобраться с Джорджем Панаидесом кому-нибудь из своих людей? Это было бы проще простого. Зачем он решил отдать работу на сторону? Будет ему впредь наука.

– Я все сказал, Дрейпер.

– Я тоже.

– Ну что ж, тогда на этом все. Удачи тебе.

– И вам удачи, мистер Катлер…

Катлер положил трубку и вышел из кабинета, чтобы снова занять позицию у подножия лестницы. Он все еще слышал загадочное бормотание жены, доносящееся из спальни.

Он крикнул наверх:

– Я делаю чай, Джек… Тебе сделать?

Пауза, еще несколько слов шепотом – видимо, говорила тому, кто был на другом конце провода, чтобы подождал. Потом дверь спальни открылась.

– Да, спасибо, милый. Было бы здорово.

Катлер побрел на кухню. Он снова крикнул:

– Шоколадку к чаю хочешь? “КитКат” или что-нибудь еще?

– Нет, спасибо, не надо. – Дверь спальни снова закрылась, но она тоже крикнула ему вдогонку: – Но, кажется, в шкафу осталось еще шоколадное яйцо, если хочешь…

Официальный разбор вчерашней операции в гестхаусе “Прибрежный” состоялся с самого утра. Безусловно, подчеркнул Салливан, конечный результат, может, оказался и не идеальным, но важно было сосредоточиться на положительных моментах. Они получили информацию, которая может изменить ход дела, не говоря уже о том, что каждый член команды безупречно выполнил свою работу.

– Практически без сучка без задоринки, – сказал Салливан.

– Ага, не считая того факта, что у нас нет подозреваемого под стражей. – Миллер огляделся. – Если я, конечно, чего-то не упустил.

– Ну, что поделать. – Салливан одарил команду улыбкой, явно призванной продемонстрировать спокойную мудрость. – Лично я предпочитаю видеть стакан наполовину полным.

– Напомните мне никогда не пить с вами в одном пабе, – сказал Миллер.

Теперь, полчаса спустя, несколько членов команды сидели в кабинете Сьюзан Эйкерс. Старший инспектор решила, что более свободная и творческая дискуссия может стать лучшим способом продвинуться в расследовании, поэтому собрала тех сотрудников, которым больше всего доверяла в плане конструктивных идей и ценных соображений.

Ну, и еще Тима Салливана.

Эйкерс начала с того, что вкратце повторила замечания Салливана о том, насколько эффективно была проведена операция в гестхаусе. Миллер вмешался прежде, чем она дошла до “но”, которое должно было направить обсуждение в нужное русло.

– Я хотел бы отметить тонкий подход инспектора к миссис Дадридж на… заключительной части операции, – сказал Миллер. Он покачал головой в благоговейном изумлении. – Как он отреагировал на вопрос этой женщины о грязных следах от ботинок на ее ковре с длинным ворсом – настоящий мастер-класс деликатной работы с населением.

– Заткнись, Миллер! – Салливан явно все еще злился, что накануне вечером, когда начались активные действия, ему – в грязных ботинках или нет – не поручили что-нибудь поважнее.

– Я серьезно, Тим. Такой талант пропадает даром в отделе убийств…

Эйкерс подняла руку.

– Поддерживаю! Сержант Миллер, замолчите, пожалуйста.

– Конечно, мэм. – Миллер подмигнул Салливану. – Раз уж вы так вежливо просите.

– Итак… – Эйкерс оглядела присутствующих. – Как вы думаете, каким будет следующий шаг подозреваемого?

– Ну, мы знаем, каким бы он хотел его видеть. – Сю вздрогнула, вспомнив кое-что из записной книжки Дрисколла. – Эти списки…

– Жуть, – сказал Миллер, – жуткая.

Эйкерс и Салливан кивнули.

– Кто в здравом уме не включит газированный черносмородиновый сок в список любимых напитков? Этот человек еще чудовищней, чем мы думали, и это я еще молчу про его “список вещей, без которых всем было бы лучше”.

Поймав взгляд Эйкерс, он решил не продолжать. Это был эффективный способ взаимопонимания, выработанный за многие годы продуктивной совместной работы, который определенно привел к сокращению потенциального количества дисциплинарных слушаний.

– Но Натали Бэгнолл в безопасности, я правильно понимаю?

– Абсолютно, – сказал Салливан. – Она находится в доме родителей, снаружи постоянно дежурит патрульная машина, плюс пеший патруль за домом и на прилегающих улицах.

– Я все равно считаю, что ее следует переместить на явочную квартиру, – сказал Миллер.

– Мы предложили ей такой вариант, мэм. – Салливан посмотрел на Эйкерс. – Она отказалась.

– Заставить ее мы не можем, – сказала Эйкерс.

– Я еще раз с ней поговорю, – сказал Миллер. – Как только мы здесь закончим.

– Куда теперь направится Дрисколл? – спросила Сю.

– Не думаю, что он рискнет снова остановиться в гестхаусе, – сказал Салливан.

– Может, будет ночевать на улице? – Сю оглядела присутствующих, но, похоже, никто не мог предложить ничего лучше. – Ну, мы не нашли в его комнате бумажника, так что он не беспомощен.

– Определенно нет, – сказал Миллер. – Что важнее, он знает, что именно мы нашли в его комнате. Значит, он знает, что мы в курсе, кто его следующая цель. Он не станет делать глупостей.

– Как думаете, он знал, что мы придем вчера вечером? – спросила Сю.

– Возможно, – сказал Миллер. – Не уверен, что это что-то меняет.

– Да, но если знал… Разве нет вероятности, что он специально оставил записную книжку, чтобы отправить нас по ложному следу?

– Хорошая мысль, – сказал Миллер. – Да, это потенциально меняет вообще все. – Он подумал несколько секунд. – Но нет, я все равно так не считаю. Мы знаем, что записка, которую он взял из квартиры Энди Бэгнолла, была настоящей, и именно оттуда он узнал, что чемодан может быть у сестры Бэгнолла. – Он посмотрел на Эйкерс. – Если только мы чего-то не пропустили, если нет другого списка, который мы не нашли, Натали – его единственный вариант.

– Я все равно не понимаю, – сказала Сю.

Миллер поднял бровь.

– И не принимаешь?

Сю метнула в него гневный взгляд, но было ясно, что остальные шутку не поняли.

– Я знаю, что по очевидным причинам Уэйн Катлер – последний человек, с которым Дрисколл хотел бы встретиться, но, если ему так нужны деньги, зачем возиться с этим дурацким портфелем? Почему бы просто не застать Катлера врасплох и не забрать их силой?