Джулиет понизила голос, чтобы на фоне задушевной игры оркестра балалаечников в другом конце зала ее история не была бы слышна посетителям за соседними столиками.

– Филипп хороший парень, но ему приходится вести себя чертовски осторожно по самым глупым поводам, – сказала она, беря ромовую бабу. – Публичность выставляет людей напоказ, заметил? Вот и с его родственниками так же, только хуже. Ни о чем толком не поговоришь, не получив нагоняй. Тетушка, которую мы сегодня видели, недавно мне чуть голову не отгрызла лишь за то, что я упомянула про те кражи, хотя они страшно всех волнуют. «Дитя мое, мы не можем себе позволить знать про такое», – заявила она. А потом начала вещать про своего любимого «Белого слона», а я едва не расплакалась.

– «Белого слона»? – Мистер Кэмпион озадаченно посмотрел на девушку. – Благотворительное общество?

Джулиет кивнула.

– «Пришлите своего белого слона Флоренс, графине Мари, и она найдет ему дом, где он станет домашним любимцем», – процитировала она. – Это крайне важное дело, которому покровительствует королевская семья и которое благословит каждый архиепископ в мире. Я заметила, что на самом деле это лишь превознесенная до небес благотворительная распродажа, и ее едва удар не хватил. Ради этого она трудится, не жалея себя. Я иногда помогаю ей паковать посылки – вернее, помогала, до ссоры с Филиппом. Наверное, я глупо поступила. Филипп теперь на меня злится, и я не знаю, что будет, когда он обо всем узнает. Я должна кому-то рассказать. Можно, расскажу тебе?

На худощавом лице мистера Кэмпиона промелькнула слабая улыбка.

– Ты хорошая девочка, – сказал он, – но тебе не вечно будет двадцать один год. Хватит относиться ко мне как к невинному дядюшке.

– Тебе наверняка не меньше тридцати шести, – со всей жестокостью парировала мисс Фишер-Спригге. – И я даже рада, поскольку ты явно человек здравомыслящий. Послушай, если у кого-то криминальное прошлое, это ведь не значит, что он всегда будет воровать? Что, если он пообещает исправиться?

– Не вполне понимаю, – нахмурился мистер Кэмпион. – Похоже, возраст плохо влияет на мозги. Я думал, мы говорим про Филиппа Грейсби, племянника тетушки Фло.

– Так и есть, – кивнула Джулиет. – Само собой, у него нет криминального прошлого, зато оно есть у Генри Свона – слуги Филиппа, вернее, бывшего слуги. Он проработал у Филиппа полтора года и отлично справлялся, а потом выяснилось, кем он когда-то был. Филипп сказал, что ему страшно жаль, но тому придется уйти. Полагаю, Филипп ничего не мог поделать, и теперь мне это понятно, но тогда я разозлилась. Мне это показалось крайне нечестным, и мы поссорились. Я наговорила ему гадостей, он мне тоже, но не уступил, и Свон ушел.

Она замолчала, с сомнением глядя на собеседника.

– Как-то все это не слишком серьезно, – пожал плечами мистер Кэмпион.

Джулиет взяла предложенную сигарету и зачарованно уставилась на ее кончик.

– Да, – согласилась она. – В каком-то смысле – несерьезно. Но, понимаешь, я по натуре весьма порывиста, а тогда глупо разозлилась, и когда у меня возникла прекрасная идея отомстить, я так и сделала. Я нашла Свону работу у самого уважаемого человека из всех, кого знала, и дала ему рекомендацию, в которой ничего не говорилось о его прошлом. Как тебе такое?

– Не сказал бы, что хорошо, – покачал головой мистер Кэмпион. – И кто этот самый уважаемый человек, который стал прибежищем для ходячей бомбы?

Джулиет опустила глаза.

– Тетушка Фло, – ответила она. – Она самая жесткая, самая неприступная, самая консервативная из всех. Филипп нечасто у нее бывает, так что Свона он пока не видел, но, когда увидит, начнет расспрашивать и узнает про меня… В общем, будет весьма неловко. Как думаешь, он меня когда-нибудь простит? Он может получить от тетушки Фло целое состояние, если не станет ей досаждать. Глупо я поступила, да?

– Не слишком умно, – кивнул мистер Кэмпион. – Ты любишь Филиппа?

– До жути, – ответила Джулиет Фишер-Спригге и отвела взгляд, уставившись в другой конец зала.

Мистер Кэмпион какое-то время излагал, как разумнее всего поступить, в основном советуя чистосердечно признаться всем, кого это касалось, когда вдруг понял, что его не слышат. Джулиет все так же озадаченно таращилась через зал.

– Слушай, – вдруг проговорила она, – это ведь дико дорогое заведение, да?

– Надеюсь, что нет.

Джулиет даже не улыбнулась. Щеки ее слегка порозовели, и она вопросительно посмотрела на него.

– Не глупи. Ты знаешь, что я имею в виду. Это ведь, вероятно, самое дорогое заведение в Лондоне? Как странно! Похоже, у тетушки Фло в самом деле повсюду шпионы. Вон там ее маникюрша пьет чай одна.

Он небрежно взглянул через зал.

– Та женщина, что сидит прямо под оркестром? Похожая на бычка в синей шляпе? Занятный типаж. И не слишком приятная.

Джулиет задумчиво посмотрела на него:

– Это она. Мисс Матисс. Приходящая маникюрша. Она ходит к десяткам людей, которых я знаю, и, похоже, прекрасно справляется. Странно, что она пришла выпить чая в одиночестве именно сюда…

Небрежный интерес мистера Кэмпиона к квадратной фигуре, которой каким-то образом удавалось выглядеть броско, несмотря на скромную одежду, начал угасать.

– Возможно, она кого-то ждет, – предположил он.

– Но она заказала себе чай и уже пьет.

– Ну, может, ей просто захотелось подкрепиться.

– Чушь! – бросила Джулиет. – За то, чтобы только просто посидеть в этом зале, нужно заплатить десять с половиной шиллингов. Потому что здесь можно потанцевать, когда захочешь.

Мистер Кэмпион рассмеялся:

– До чего же быстро действует тетушка Фло! Выследила нас здесь, а потом метнулась туда-сюда и наслала на нас свою ищейку-маникюршу, и все это за полчаса.

Джулиет не обратила на его иронию внимания, вновь на что-то отвлекшись.

– Слушай, – пробормотала она, – можешь взглянуть в то зеркало? Видишь мужчину, который ест в одиночестве? Сперва я подумала, что он наблюдает за мисс Матисс, но, похоже, больше всего его интересуешь ты.

Кэмпион повернул голову, и его глаза расширились.

– Извини, – сказал он. – Я тебя недооценил. Это детектив-сержант Блоуэр, один из лучших сотрудников, занимающийся частными школами и ночными клубами. Интересно, за кем он следит? Не смотри на него, это невежливо.

Джулиет рассмеялась:

– С тобой так интересно пить чай. Думаю…

Она не договорила, поскольку, как и всех находившихся в зале, ее заставила замолчать сцена, выглядевшая для отеля «Монд» довольно-таки экстраординарной.

Оркестр балалаечников на мгновение перестал играть, и танцплощадка практически опустела, когда женщина в синей шляпе, словно воспользовавшись паузой, поднялась со стула и закричала на весь зал, судя по всему пытаясь привлечь внимание другой женщины, только что вошедшей.

– Миссис Грегори! – Голос маникюрши был мощным и хорошо поставленным. – Миссис Грегори! Миссис Грегори!

Новоприбывшая, к которой обратились взгляды всех присутствующих, остановилась, и сопровождавший ее мужчина о чем-то сердито заговорил с поспешившим к ним взволнованным метрдотелем.

Мисс Матисс села, и в наступившей тишине мистер Кэмпион услышал, как она на удивление бесстрастным тоном объясняет подошедшему официанту:

– Извините. Мне показалось, будто я узнала подругу. Я ошиблась. Принесите мне счет, пожалуйста.

Джулиет сидела с выражением потрясения на юном личике.

– До чего же странный поступок, – проговорила она.

Мистер Кэмпион не ответил. Со своего места он видел в зеркале, что детектив Блоуэр тоже попросил счет и собрался уходить.

Чуть позже, когда мистер Кэмпион доставил Джулиет к порогу ее дома на Маунт-стрит, она пребывала в более радостном настроении.

– Значит, думаешь, что, если я пойду к Филиппу, расскажу ему самое худшее и извинюсь, он меня простит? – спросила девушка, когда они прощались.

– Если ему не чуждо хоть что-то человеческое, он простит тебе что угодно, – галантно заверил подругу мистер Кэмпион.