– Похоже, возраст и впрямь способствует хорошим манерам, – вздохнула Джулиет. – Я прощаю тебя за то, что ты разочаровал меня насчет тех краж. Я всерьез надеялась узнать о них поподробнее. До свидания.

– Черт бы побрал эти кражи! – бросил мистер Кэмпион и поехал на такси домой.

Три дня спустя он произнес те же самые слова, но по другой причине. Причина эта была извлечена из пришедшей по почте и источающей благоухание зеленой коробочки из-под большого флакона известных духов и теперь лежала на столе Кэмпиона, будто подмигивая ему со зловещим весельем. Это был украшенный рубинами и бриллиантами собачий ошейник миссис Дакр, и не только. На ватной подушечке под ним покоились пять бриллиантовых колец немалой стоимости, пара изящных рубиновых клипс и маленький браслет, украшенный драгоценными камнями.

Мистер Кэмпион, будучи знакомым со списком украденного, который полиция разослала по всем участкам, а также ювелирам и ломбардам королевства, без труда опознал в этой коллекции похищенное во время последней кражи.

Возможно, отправителя столь сомнительного подарка опознать было бы сложнее, если бы не знакомый аромат духов и маленькая карточка с написанными на ней неровными печатными буквами простой просьбой и броским обещанием:

Верни это владельцу, и моя любовь к тебе будет вечной, дорогой.

Мистер Кэмпион в немалой степени уважал закон, однако в то утро потратил время на то, чтобы купить внешне похожую коробочку, но с другими и более крепкими духами, и, лишь поместив в нее драгоценности и предав карточку огню, он отнес посылку в Скотленд-Ярд, где, облегченно вздохнув, положил ее на стол старшему инспектору-детективу Станислаусу Оутсу, своему другу и напарнику по многим заковыристым делам.

Изначальную обертку он решил сохранить. Коряво написанный адрес мог быть нацарапан кем угодно, а судя по чрезмерному количеству марок, посылку бросили в уличный почтовый ящик, а не сдали на почту.

Позволив старшему инспектору, высокому и унылому типу с посеревшим от несварения лицом, прийти в себя после первого порыва чувств, в котором смешались облегчение и подозрение, Кэмпион высказал сожаление, что больше ничем помочь не может.

– Мой долг предупредить тебя, что ты в числе подозреваемых, – сообщил Оутс, взглянув на друга с убийственной серьезностью, каковую легко можно было счесть за остроумие.

– Я давно не занимаюсь кражами со взломом! – рассмеялся Кэмпион. – Или я укрываю преступника?

– Скорее, второе. – Инспектор подал ему портсигар. – Ты даже не представляешь, как я рад видеть эти побрякушки. Но толку не будет, если мы не выясним, откуда они взялись. Кражами занимался Воробей – мы поняли это сразу, как только первыми побывали на месте преступления. Помнишь его, Кэмпион? Холеный красавчик с ужасными манерами? Там повсюду его фирменный почерк: стекло, вырезанное алмазом, а затем вынутое с помощью присоски – без отпечатков пальцев, без шума, без ошибок… – Оутс грустно почесал за ухом. – Мне все это действует на нервы. Комиссар над нами насмехается, а газеты просто клевещут. Положение не из легких. Мы знаем, кто преступник, и знаем, где он, но нам его не привлечь. Мы трижды задерживали его этим летом на самый долгий возможный срок, но у нас нет ничего, что мы могли бы ему предъявить. Я надеялся, что украденное где-нибудь появится и тогда мы сможем поработать с Воробьем в этом направлении, но, если честно, сейчас впервые вижу хоть что-то. Где все похищенное ранее? Эти драгоценности украли всего пять дней назад.

Мистер Кэмпион все так же ничем не мог ему помочь.

– Я получил это сегодня утром, – пояснил он. – Понятия не имею, откуда оно взялось. Спроси почтальона.

– Ну да, понятное дело… – отмахнулся инспектор. – Поможешь нам чем сможешь, в смысле насколько захочешь. Тут явно замешано некое сообщество. Слушай, скажу тебе, что я намерен делать. Выложу карты на стол. Это не официально, но правда. Эдвард Боррингер, он же Воробей, живет со своей женой в Килберне. В данный момент они вполне респектабельная тихая и трудолюбивая пара. Он посещает занятия в местном спортзале, а она подрабатывает маникюршей.

– Под фамилией Матисс?

– Точно! – возликовал инспектор. – Ты себя выдал, дружище. Что тебе известно о Марго Матисс?

– Не так уж много, – любезно ответил Кэмпион. – Мне показали на нее как на маникюршу в танцевальном зале отеля «Монд» во вторник. Я видел, что у нее на хвосте сидит Блоуэр, так что, естественно, когда ты упомянул про маникюршу, сразу же сложил два плюс два.

– Кто тебе на нее показал?

– Дама, которая видела ее за работой в доме родственницы.

– Ладно. – Инспектор вновь впал в уныние. – Что ж, вполне очевидно, как они это проворачивают. Она ходит по богатым домам, примечает возможную добычу и ее местонахождение, а потом однажды ночью является он и делает свое дело. Старая игра, весьма искусная. Даже слишком искусная, на мой взгляд. Чего мы никак не можем понять, так это как они сбывают краденое. Наверняка не хранят его у себя, а круг их знакомых настолько респектабелен, даже, можно сказать, аристократичен, что нам к нему даже не подойти. К тому же, чтобы риск стоил того, им наверняка требуется эксперт. Большинство этих камней столь хорошо известны, что без первоклассного специалиста для их повторной огранки не обойтись.

– Кажется, припоминаю, что Эдвард Боррингер когда-то был связан с нашим старым другом Бертрандом Мейером и его шайкой, – поколебавшись, заметил мистер Кэмпион. – Они все еще промышляют?

– Не в Англии! – эмоционально заявил инспектор. – И если эти двое вывозят похищенное из страны, я готов съесть собственную шляпу. Таможня с нами сотрудничает. Мы думали, что тут может быть замешана горничная в одном из домов, где бывает эта Матисс, так что если тебе доводилось слышать от своих приятелей из высшего света о строгостях в портах, то это наших рук дело. Вряд ли стоит тебе говорить, насколько все сложно. Сам можешь посмотреть. Вот клиентки Матисс.

Мистер Кэмпион проглядел отпечатанную на машинке страницу и лишь сильнее посочувствовал другу.

– О да, жены Цезаря, – согласился он. – Все до единой. Полагаю, прислуга в этих семьях работает уже много лет?

– В третьем и четвертом поколении, – с горечью подтвердил Оутс.

Мистер Кэмпион задумчиво вздохнул.

– Как я понимаю, они обеспечили себе алиби на те ночи, когда совершались преступления? – спросил он.

– Обеспечили?! – красноречиво воскликнул инспектор. – Алиби настолько хороши, что, кроме подозрений, у нас ничего на них нет. Алиби в наши дни означает, что человек знает свое дело. А Боррингер свое дело знает, как и его жена. Мы несколько часов продержали их на ковре, но так ничего и не вытянули. Нет, это бесполезно, Кэмпион. Нам придется найти посредника, а потом скупщика краденого и предъявить им обвинение. Лично я считаю, что краденое на самом деле передает эта женщина, но Блоуэр следил за ней несколько недель и клянется, что она ни с кем не общается, кроме своих высокопоставленных клиенток. И естественно, никто из них ничего не посылал по почте. Однажды, когда нам показалось, что удалось на что-то наткнуться, мы попросили почтовые власти помочь, но в результате получили на руки лишь почтовую открытку для некой виконтессы насчет сеанса педикюра.

Мистер Кэмпион немного помолчал.

– Странно она тогда кричала в отеле «Монд», – наконец сказал он.

– «Миссис Грегори»? – буркнул инспектор. – Да, я про это слышал. На мой взгляд, всего лишь небольшая сцена для Блоуэра, чтобы дать ему повод задуматься. Такие уж эти Боррингеры, чертовски самоуверенные.

В светлом просторном кабинете вновь наступила задумчивая тишина. На этот раз первым заговорил Станислаус Оутс.

– Слушай, Кэмпион, – сказал он, – мы с тобой друг друга знаем. Мой тебе дружеский совет. Если подозреваешь, что в этом замешан кто-то из твоих знакомых – может, даже ради забавы, – посоветуй ей быть поосторожнее. Если Воробей и его жена все еще связаны с Мейером и его компанией, что вполне возможно, хорошего от этой банды ждать вряд ли стоит. Собственно, ты не хуже меня знаешь, насколько эти подлецы опасны.