Миссис Каммингс-Браун готовилась отправиться на репетицию «Жизнерадостного духа» в церковном зале[344]. Она выступала продюсером, готовя постановку для Драматургического общества Карсли, и старалась, хотя и безуспешно, убрать глостерский акцент актеров.

– Почему ни у кого из них нет нормального акцента? – печально рассуждала она, собирая сумку. – Они говорят так, словно чистят свинарник и делают все остальное, что делают со свиньями. Кстати, если говорить о свиньях, я принесла домой киш этой жуткой нахалки Рейзин. Она только фыркнула и ушла, бросив через плечо, что мы можем выкинуть его. Я подумала, что ты можешь съесть киш на ужин, поэтому оставила несколько кусков на кухонной стойке. Я сегодня во второй половине дня в достатке наелась пирогов и напилась чая. Мне уже хватит.

– Не думаю, что я еще буду что-то есть, как и ты, – ответил мистер Каммингс-Браун.

– Ну, если передумаешь, сунь киш в микроволновку.

Мистер Каммингс-Браун выпил крепкого виски, посмотрел телевизор, сожалея, что еще не пробило девять. Это означало, что никакой полной обнаженки пока не будет. Власти наивно считали, что к девяти вечера все дети лягут спать – после девяти разрешалось показывать порнографию, хотя все, кто так ее описывал, были ворчунами и брюзгами, не ценившими истинное искусство. Вместо этого мистер Каммингс-Браун посмотрел программу о природе и утешился наблюдением за совокупляющимися животными. Он выпил еще виски и ощутил голод – и вспомнил про киш. Ему было забавно наблюдать за Агатой Рейзин и ее лицом во время конкурса. Она на самом деле хотела, чтобы ей компенсировали оплаченный ею ужин. Глупая женщина. Люди типа Агаты Рейзин, эти яппи средних лет, делали все дешевым и вульгарным. Мистер Каммингс-Браун отправился в кухню, положил два куска киша в микроволновку, открыл бутылку кларета и налил себе бокал. Затем он поставил бокал и тарелку с кишем на поднос, отнес в гостиную и снова устроился перед телевизором.

Через два часа, как раз перед обещанным в программе групповым изнасилованием в фильме «Глубоко в сердце», у него началось сильное жжение во рту. Там словно горел огонь! Он почувствовал себя очень плохо. Мистер Каммингс-Браун свалился со стула и начал извиваться в конвульсиях на полу, его сильно тошнило. Он потерял сознание, когда полз к телефону, и в результате вытянулся на полу за диваном.

Миссис Каммингс-Браун вернулась домой после полуночи. Мужа она не увидела, потому что он лежал в неприметном месте. Лужи рвоты она тоже не заметила, потому что горела только одна тусклая лампа. Миссис Каммингс-Браун раздраженно буркнула себе что-то под нос из-за того, что лампа не погашена, а телевизор включен. Она выключила и то и другое.

Миссис Каммингс-Браун пошла наверх в свою спальню. Они уже давно не спали с мужем в одной комнате. Там она смыла макияж, разделась и вскоре уже крепко спала.

Миссис Симпсон пришла в дом Каммингс-Браунов рано утром, ворча себе под нос. Ее рабочий график нарушился. Вначале она перешла на работу в дом к миссис Рейзин, а теперь миссис Каммингс-Браун попросила ее убраться в воскресенье утром, потому что Каммингс-Брауны уезжали отдыхать в Тоскану в понедельник и хозяйка хотела, чтобы дом убрали перед их отъездом. Но если она поторопится, то все еще может успеть на работу в Ившем к десяти.

Миссис Симпсон открыла дверь запасным ключом, который лежал под ковриком, сварила себе чашечку кофе, выпила его за кухонным столом, а затем приступила к работе, начав с кухни. Она предпочла бы первыми убрать спальни, но знала, что Каммингс-Брауны долго спят. Если они сами не проснутся к тому времени, как она закончит уборку в гостиной, ей придется их разбудить. Миссис Симпсон в рекордное время убрала кухню, затем перешла в гостиную и сморщила нос от кислого запаха. Она обошла диван, чтобы открыть окно и впустить немного свежего воздуха, и задела ногой мертвого мистера Каммингс-Брауна. Лицо у хозяина дома посинело, его искажала гримаса. Он лежал скрючившись. Миссис Симпсон попятилась назад, прижав обе ладони ко рту. У нее мелькнула смутная мысль, что миссис Каммингс-Браун, вероятно, нет дома. Телефон стоял на подоконнике. Собравшись с духом, миссис Симпсон перегнулась через мертвое тело, набрала «999» и вызвала полицию и «скорую помощь». После этого она закрылась в кухне ждать их прибытия. Ей не пришло в голову проверить, на самом ли деле мистер Каммингс-Браун мертв, или выйти из дома и кого-то позвать для оказания неотложной помощи. Она сидела за кухонным столом, плотно сжав руки, словно в молитве, и застыв от шока.

Первым появился местный полицейский. Констебль Фред Гиггс был полным весельчаком, не привыкшим заниматься чем-то более серьезным, чем угнанные в туристический сезон машины и выписывание штрафов пьяным за рулем, которых изредка останавливал.

Он склонялся над телом, когда приехала «скорая помощь».

Во время всей этой суеты с лестницы спустилась миссис Каммингс-Браун, плотно запахивая стеганый халат.

Когда ей объяснили, что ее муж мертв, она схватилась за стойку перил и произнесла сдавленным голосом:

– Но этого не может быть. Его даже здесь не было, когда я вернулась. У него было высокое давление. Наверное, случился инсульт.

Но Фред Гиггс заметил лужи засохшей рвоты и искаженное гримасой посиневшее лицо трупа.

– Мы не должны ни к чему прикасаться, – заявил он прибывшим на «скорой» медикам. – Я, черт побери, уверен, что это отравление.

В то воскресное утро Агата Рейзин отправилась в церковь. Она не помнила, чтобы когда-нибудь заходила внутрь, но считала, что посещение церкви – это одна из тех вещей, которые люди делают в деревне. Служба начиналась рано, в половине девятого, потому что викарию после нее требовалось отслужить еще в двух церквях в окрестностях Карсли.

Она увидела, что машина констебля Гиггса и «скорая помощь» стоят перед домом Каммингс-Браунов.

– Интересно, что там произошло, – заметила миссис Блоксби. – Мистер Гиггс отмалчивается. Надеюсь, ничего не случилось с несчастным мистером Каммингс-Брауном.

– А я надеюсь, что случилось, – заявила Агата. – С таким «милым» человеком.

С этими словами она вошла в полумрак церкви Святого Иуды, пока жена викария смотрела ей вслед. Агата взяла молитвенник и сборник гимнов и уселась на один из рядов в задней части церкви. На ней были новое красное платье и черная соломенная шляпа с широкими полями, украшенная красными маками. Когда стала собираться паства, Агата поняла, что оделась неподобающе. Все остальные были в неприметной повседневной одежде.

Во время первого гимна Агата услышала вой приближающихся сирен полицейских автомобилей. Что случилось, ради всего святого? Если кто-то из Каммингс-Браунов только что помер, совершенно точно не требовалось никого, кроме «скорой помощи» и местного констебля. Церковь оказалась маленькой, построенной в четырнадцатом веке, с интересными витражами и красивыми букетами цветов. Использовалась старая Книга общих молитв. Она включала отрывки из Ветхого Завета и Нового Завета. Агата все время ерзала на скамье и гадала, можно ли отсюда сбежать и выяснить, что происходит у Каммингс-Браунов.

Викарий поднялся на кафедру, чтобы начать проповедь, и все мысли Агаты о побеге отсюда испарились. Преподобный Альфред Блоксби был маленьким, худеньким мужчиной аскетичного вида, но его присутствие нельзя было не заметить. У него был прекрасно поставленный голос, его проповедь называлась «Люби ближнего своего». У Агаты создалось впечатление, что вся проповедь адресовалась ей. Преподобный Блоксби говорил о том, что мы слишком слабы и не в силах изменить то, что происходит в мире, но если каждый из нас будет относиться к своим соседям милосердно, вежливо и по-доброму, то эти волны распространятся во все стороны. Милосердие начинается в собственном доме. Агата подумала о том, как взяткой переманила миссис Симпсон от миссис Барр, и поежилась. Когда пришло время причастия, она осталась на своем месте, не представляя, что включает в себя ритуал. Наконец с чувством освобождения Агата присоединилась к пению последнего гимна «Моя страна, это о тебе», затем нетерпеливо выскользнула из церкви, только поспешно пожав руку викарию. Она не услышала его слов приветствия в связи с переездом в деревню, потому что ее взгляд был сосредоточен на машинах полиции, заполнивших небольшое пространство перед домом Каммингс-Браунов.