– Уж позвольте нам самим судить. – Суперинтендант говорил все так же ласково, но твердо. – Вашу машину угнали в Лондоне, на следующий день вы приехали в деревню и первое, что увидели по дороге со станции, – свою машину с трупом внутри. Удивительное совпадение. Мы обязаны были проверить ваши слова, и выяснилось, что вы приехали не на поезде, как сообщили нам. У нас возникли вопросы. Следовало с вами поговорить. Вы разговаривать не пожелали, вот вас и попросили побыть здесь, пока вы не надумаете все рассказать. Вполне закономерно. Вам тут нечего возразить.

Носок рассмеялся и опять стал молодым.

– Вы совершенно правы, суперинтендант. Я идиот. Меня сегодня привезли туда на машине… то есть вчера, в субботу. Сегодня ведь уже воскресенье. В субботу я уехал из Лондона на поезде в Уотфорд. Оттуда меня привезли в Берли – на машине марки «хиллман-минкс». Около станции я вылез, потому что тот, кто меня привез, не хотел ехать в Белые Стены. В остальном я говорил правду.

– Понимаю, сэр. – Суперинтендант сделал паузу, чтобы констебль, сидевший в уголке, успевал записывать. – А кто вас привез? Вам все равно придется сказать.

Носок обреченно вздохнул:

– Ив Сьютейн.

Йео широко улыбнулся, а Кулинг подался вперед.

– Сообщите, пожалуйста, адрес в Уотфорде, где вы встретились с молодой леди, – учтиво, словно вышколенный метрдотель, попросил суперинтендант.

Носок колебался.

– А это обязательно? Получается, я подведу людей.

– К сожалению, да, сэр. Какой адрес?

– Сент-Эндрюс, Кордовер-роуд, девять.

– А кто там проживает?

– Майор и миссис Полхерст-Дрю. Ради бога, их-то не втягивайте. Ив там гостит у их дочери. Ее зовут Дороти. Этого достаточно?

Йео коснулся руки суперинтенданта, и они понимающе посмотрели друг на друга. Йео прокашлялся, и та часть разума Кэмпиона, которую не одолевали плохие предчувствия, с удовольствием отметила, что вежливая тактика местного суперинтенданта впечатлила столичного коллегу.

– Мне хотелось бы прояснить всего два небольших пункта, мистер Петри, – дружески произнес Йео. – Почему мисс Сьютейн не захотела довезти вас до своего дома?

– Да она совсем еще молодая, – неудачно начал Петри. – Она сбежала в среду, а Джимми, в смысле мистер Сьютейн, и я потратили уйму времени на ее поиски.

Слушателям понадобилось несколько секунд, чтобы переварить услышанное, и Йео заговорил с прежней резкостью:

– Молодая леди пропала на три дня, и никто нам не сообщил? Почему?

Носок обезоруживающе улыбнулся: резким тоном его было не напугать.

– У нас и так хватало хлопот, инспектор, – пробормотал он. – Как вы знаете, Ив совсем еще юная, и брат не хотел, чтобы о ней пронюхали газетчики. Это вполне естественно. Он сказал, что сестра гостит у друзей, и в конце концов так оно и оказалось. Уехала в среду, зашла на Друри-Лейн к своим подругам по художественной школе. Их фамилия Скотт, они сестры. Там встретила эту Полхерст-Дрю, тоже знакомую, и та пригласила ее на день или два к себе в Уотфорд. Мистер Сьютейн первым делом отправился к сестрам Скотт. Он сразу про них подумал. Но у них какие-то сумасбродные идеи – дескать, нужно защитить любимую подружку от брата-деспота, и они поклялись, что ее не видели, – ненормальные. К пятнице мы уже везде поискали, я и придумал: поехал к этим девицам под личиной отвергнутого, но верного поклонника, и они выболтали-таки адрес. Утром я поехал к Ив, а позже она подвезла меня до Берли в машине Дороти. Я уговаривал Ив вернуться домой, но она и слушать не желала. В Белых Стенах никто про ее размолвку с братом не знал, кроме самого Джимми, конечно, я и решил сделать вид, будто приехал из города на поезде. Вот так. Теперь я рассказал вам все. – Носок вздохнул и откинулся на спинку стула. – У меня камень с души упал, – признался он. – Не лупил я никакого угонщика по голове, и каждый мой шаг за последние сутки вы можете легко проследить и проверить.

Йео серьезно кивнул. Его круглое лицо выражало озабоченность.

– Вы упомянули о размолвке мисс Сьютейн с братом. В чем она выражалась? – спросил он.

Носок чуть заметно смутился, но заговорил бодро и убедительно.

– Не знаю. Думаю, ничего серьезного. Ив… Она, понимаете, очень молодая еще, и Джимми, естественно, за нее переживает. Наверняка какой-нибудь пустяк. Они всегда из-за ерунды вздорят. Может, упрекнул, что она тратит много денег или помада у нее слишком яркая… Не знаю.

– Она вам не сказала?

– Вела машину в ледяном молчании. Я чуть инеем не покрылся.

Суперинтендант снисходительно улыбнулся.

– Ну разве не лучше было бы сообщить все это сразу? – тепло проговорил он. – Нам пришлось вас задер… – Он слегка закашлялся. – Пришлось попросить вас задержаться, потому что ваш автомобиль нашелся при очень странных обстоятельствах.

– Понимаю. Просто чудеса какие-то. Почему так случилось? Невероятное совпадение. – Носок серьезно оглядел собеседников. – С ума сойти можно! А у него в карманах ничего не нашли, чтобы его опознать?

На столь наивный вопрос никто не ответил; только суперинтендант, который как будто проникся к молодому человеку непонятной симпатией, снизошел до объяснений:

– Я вам одно скажу. Это не ограбление. У него была при себе приличная сумма. Только попрошу не разглашать.

– Не ограбление? – тупо повторил Носок и покачал головой. – Я уже никакой. Ничего не соображаю. Я свободен? Вы идете, Кэмпион?

В углу поднялась высокая тонкая фигура.

– Нет, – сказал сыщик. – Я кое-чего дождусь. Возьмите мою машину. Меня потом кто-нибудь подбросит. Извинитесь там за меня, хорошо?

Суперинтендант поднял глаза.

– Не уезжайте из округа, сэр, – вежливо попросил он. – Пока мы не проверим адрес. Это недолго. Может, до чая успеем. Мы вам сообщим. И машину нам придется оставить у себя.

– Господи, конечно! Не нужна мне она. Придется теперь от нее избавляться. – Носок болезненно улыбнулся. – Всем доброго дня. Кэмпион, я за вас постою. Объясню им, что вы не на пикник поехали. До встречи.

Когда он вышел, Йео нахмурился:

– Видимо, это правда. Только зачем так драматично? Он про их ссору знает больше, чем готов сознаться. Придется вытягивать сведения из барышни.

Всех заставил умолкнуть телефонный звонок.

Казалось, аппарат, стоявший на столе суперинтенданта, звонил целую минуту, прежде чем Йео подскочил к нему и прижал трубку к уху. Лицо у него просветлело.

– Молодчина! – восторженно сказал он измотанному Инчкейпу, который был на другом конце провода, в Лондоне. – Молодчина! Погодите минутку. – Старший инспектор положил перед собой блокнот и стал записывать.

Настроение у него постепенно поднималось, а смешное лицо сияло.

– Прекрасно, – заговорил наконец Йео. – То, что нужно. Оставайтесь и все сделайте. А, так он еще там? Передайте ему мои поздравления и скажите, что это мое шоу. Не нужно его выпроваживать. Пусть старая ищейка идет по следу. Да, точно. Позвоню вам позже. Не говорите ему, что я назвал его ищейкой. Все-таки нарушение субординации, мало ли. Хорошо. До свиданья.

Старший инспектор повесил трубку и улыбнулся остальным.

– Послушайте. Вы только послушайте! – воскликнул он, не скрывая восторга. – Его отпечатки нашлись в архиве, и вот интересующие нас сведения.

И, глядя в свои записи, Йео забубнил спокойно и монотонно:

– Георг Кюммер, он же Крюгер, он же Кетц, предположительно, поляк. Возраст – сорок четыре – сорок пять. У нас впервые задержан в январе тысяча девятьсот двадцать восьмого по обвинению в уклонении от регистрации в качестве иностранца. Его документы оказались поддельными. Депортирован. Вернулся в июне двадцать девятого. Обвинен в преступном сговоре и приговорен в Глазго к шести месяцам заключения в тюрьме общего режима вместе с четырьмя другими обвиняемыми. Депортирован. В следующем году объявился во Франции, обвинялся в поджоге. Приговора не получил, но был депортирован. Таинственным образом разбогател – видимо, торговал оружием. В Англии опять появился в тридцать втором, проработал три месяца на фабрике фейерверков, задержан полицией и депортирован. В последний раз объявился в тридцать четвертом: обвинялся венским судом в тайном хранении оружия и боеприпасов. Эти сведения любезно сообщила нам австрийская полиция, когда запросила имеющиеся у нас на него данные. Важно: этого человека использовали правительственные органы нескольких стран в качестве специалиста по химии. Вероятно, у него даже есть ученые степени, но из-за криминальных наклонностей он вечно попадал в неприятности. Его материальное положение неоднократно резко менялось. Последние два года проживал в Вене по адресу Вен-штрассе, семь, сорок девять.