Вэл подошел к окну и полюбовался садиком: заросли вьющихся роз, яркий дельфиниум на фоне красной кирпичной стены и небольшой ручеек.

– Невозможно, – произнес он. – И у вас-то дома история звучала достаточно странно, а здесь, в глуши, где все так же привычно и спокойно, она вообще кажется абсурдной. Господи, как я рад, что вернулся!

Кэмпион ничего не сказал, зато открылась дверь, и вошла миссис Буллок, неся на подносе две большие пивные кружки, хлеб, масло и плоскую тарелку с зеленью.

– Домашнее, – доверительно сообщила она. – Наливаю только своим. То, которое нам привозят, уже не такое, как прежде. И тут правительство постаралось. Когда мисс Пенни придет, сразу приведу ее к вам.

Проходя мимо Вэла, она ласково похлопала его по плечу большой красной ладонью, вышла и прикрыла дверь.

– Выпьем за упитанного тельца, – провозгласил Кэмпион, поднимая кружку. – Знаете, Вэл, чувствуется в вас некий патриархальный дух, и кажется, того и гляди явится толпа поселянок, увитых цветочными гирляндами и с небольшим таким майским шестом. Ну-ка, сэр Перси, еще кружечку!

Вэл резко повернулся к собеседнику и глянул на него не без подозрения:

– Послушайте, Кэмпион, а может, все это просто спектакль, чтобы вернуть меня в лоно семьи? Вас не Хэпплуайт нанял, а?

Мистер Кэмпион изобразил обиду:

– Нет-нет. Я сам себе хозяин. Больше я собой не торгую, по крайней мере, пока не кончилось дядино наследство. Я теперь богатей-бездельник. Не каждому так повезет.

Вэл усмехнулся.

– Простите, – сказал он. – Но давайте рассудим хладнокровно: реликвия хранится в часовне Дома Чаши, и взломщику туда не попасть. Никакой обычный вор ее не добудет.

– Обычный и не попытается, – значительно заметил Кэмпион. – Вы, кажется, позабыли о своем приключении в такси. Наверняка вы врезали тому парню основательно, а он в больнице даже не упомянул о пассажире. Думаете, если пару дней нас никто не пытался убить, так нам ничего и не грозит? Будьте пай-мальчиком и пейте пиво, а старый дядюшка Ал постарается найти вам еще какого-нибудь жулика, чтоб вы его отлупили. Меня одно беспокоит: пока мы тут болтаемся, они уже действуют. Скорей бы ваша сестра пришла. До Башни ведь недалеко?

– Поместье на вершине холма. Его просто за деревьями не видно. Погодите… Кажется, вот и она.

На лестнице раздавались женские голоса.

– Не буду мешать трогательному воссоединению родных, – заявил Кэмпион и направился в спальню.

– Вот глупости, – брюзгливо отозвался Вэл.

Продолжить он не успел, потому что дверь открылась и вошли сразу две девушки, а позади них возвышалась фигура миссис Буллок.

Сестру Вэла всякий узнал бы с первого взгляда: такая же высокая, с такими же правильными чертами лица и ярко-голубыми глазами. Волосы, даже более золотистые, чем у брата, были заплетены в толстые длинные косы и уложены вокруг головы. Она была без шляпки, в белом платье с красными узорами.

Пенни улыбнулась брату. Улыбка делала ее совсем юной.

– Здорово, старина! – Она подошла к Вэлу и взяла его под руку.

Более сдержанное приветствие трудно и вообразить, но Пенни явно ликовала: ее глаза и улыбка лучились радостью.

Вэл поцеловал сестру и вопросительно посмотрел на ее спутницу.

Пенни объяснила:

– Мы как раз шли на почту, а юный Джордж попался нам навстречу с твоей запиской, вот мы и пришли сюда вместе. Бет, это мой брат Вэл. Вэл, это Бет Кэйри. Ой, ты же не знаешь ее семью?

Бет на свою подругу ничуть не походила: миниатюрная, подвижная, густые иссиня-черные волосы расчесаны на прямой пробор и собраны на затылке в узел. Круглые карие глаза искрились весельем, казалось, она с трудом сдерживает смех. Бет выглядела на несколько лет старше Пенни, которой едва дали бы двадцать.

Мистера Кэмпиона тоже представили, и повисла пауза. Они с Бет переглянулись, словно были знакомы, но никто из них ничего не сказал. Пенни почувствовала всеобщую неловкость и, чтобы спасти положение, попыталась завести непринужденную беседу:

– А я не сразу вспомнила, что вы с Бет незнакомы. Она приехала вскоре после твоего отъезда. Ее семья поселилась в Тай-холле. Они американцы. Так здорово снова иметь соседей! Точнее, было бы здорово, если бы не тетино гадкое поведение. Милый, хорошо еще, что мы с Бет люди цивилизованные, а то у нас тут уже началась бы кровная вражда.

Бет рассмеялась:

– Леди Петвик не любит чужих.

У девушки оказался неожиданно низкий голос с легким и совершенно очаровательным американским акцентом.

Пенни явно было не по себе. Желая, видимо, угодить брату, она старалась держаться так, словно его приезд – дело вполне обычное.

Кэмпион внимательно смотрел на нее, и его светлые глаза блестели от любопытства. Вопреки показной веселости, в девушке чувствовалось напряжение: она чуть щурилась и нервно сжимала пальцы.

Вэл хорошо понимал настроение сестры и был ей благодарен. Он с улыбкой обратился к Бет:

– С тетей Ди всегда нелегко. Надеюсь, папа старается хоть как-то искупить ее выходки.

Девушки переглянулись.

– Отец по какой-то причине сердится, – сказала Пенни. – У него ведь полно предрассудков, у нашего славного папочки. Наверное, недоволен, что профессор – это отец Бет – позволил цыганам разбить шатры в Лисьем овраге у самого леса. Как раз в его духе: никому ничего не объяснять и страдать втихомолку.

Бет усмехнулась:

– Цыгане скорее мамина вина. Она думает, они очень живописные. Правда, сегодня утром она недосчиталась четырех породистых кур, так что ваш отец, похоже, будет отмщен.

Вэл перевел взгляд с Бет на сестру.

– Послушайте, у вас точно все в порядке? – с беспокойством спросил он.

Пенни покраснела до корней волос. Бет слегка смутилась.

– Вэл, ты меня удивляешь, – сказала Пенни. – У тебя нюх, как у охотничьего пса. Перед Бет мы можем не секретничать: она тут единственный человек, с кем я общаюсь, и она все знает. У нас дома творятся ужасно странные дела.

Мистер Кэмпион меж тем притворялся, что его здесь нет. Он сидел за столом с совершенно отсутствующим видом.

Вэл испугался: его опасения неожиданно подтвердились.

– Что такое? – спросил он.

Ответ Пенни его отнюдь не успокоил.

– Дело в Чаше, – пояснила она неохотно, словно не желая упоминать семейную реликвию. – Может, я, конечно, слишком щепетильна и понапрасну тебя нервирую, не успел ты приехать, но я очень беспокоюсь. Ты же помнишь, что часовня Дома Чаши всегда была священным местом. Ну, то есть посторонних туда пускают только в определенный день. А тетя Диана недавно как с ума сошла. Она и раньше вела себя не слишком благоразумно, а теперь… – Пенни перевела дыхание и проговорила почти со страхом: – Тетя с Чашей сфотографировалась! Наверное, ты потому и приехал. Папу чуть удар не хватил, а тетя его третирует.

Вэл не ответил, и Пенни продолжила:

– Это еще не самое худшее. Когда она в последний раз была в Лондоне, то собрала там целую ватагу отвратительных типов, приверженцев какого-то нового культа, связанного с живописью. Эти люди считают тетю Ди своей верховной жрицей, все время что-то распевают и делают странные телодвижения. Еще они ходят в сандалиях и одеяниях, похожих на сорочки, даже мужчины. Отвратительно. И она показывает им Чашу! А один взялся писать тетин портрет с Чашей, довольно паршивый.

Вэл был потрясен:

– А отец?

Пенни пожала плечами:

– От него ничего не добьешься. С тех пор как ты уехал, он замкнулся в себе и стал еще угрюмее. Что-то его беспокоит. Ест он в основном у себя. Мы почти не видимся. А прошлой ночью, – она понизила голос, – в восточном крыле был заметен свет.

Вэл вопросительно поднял брови, и она кивнула.

– Значит, так. – Он схватил свой плащ. – Я иду с тобой, если сможешь провести меня незаметно для гостей. – Затем он повернулся к Кэмпиону. – Здесь вам удобно? Утром я вернусь. Будем придерживаться первоначального плана.

Мистер Кэмпион энергично покивал и добродушно заметил: