Три пары сняли верхнюю одежду, вручили её гардеробщику и прошли в зал. Девушки замерли на месте, обомлев от увиденного. Братья Вавиловы с довольным видом наблюдали за растерянностью своих дам.

Дело было не только в небольшом, уютном и красиво украшенном помещении, и не в музыке, которая распространялась по всему залу, и даже не в ожидании предстоящего вечера. А в людях. Во всех тех, кто уже прибыл на корабль и теперь с нетерпением ожидал их прихода.

– Мам? Пап? – пробормотала Мира, чувствуя, как Ратмир, державший её за руку, ласково погладил её большим пальцем. Они мельком обменялись взглядами, и Мира вновь ошеломлённо посмотрела на собравшихся гостей.

Все встали, чтобы поприветствовать друг друга.

Нарядные, красивые, с блестящими глазами и широкими улыбками на лицах.

К Мире подбежала счастливая Аиша и сразу же закружилась перед ней и отцом в своём новом нежно-голубом сверкающем платье. На её ямочках играла улыбка, глаза блестели, как звёздочки.

– Как у Эльзы! – воскликнула девочка.

– Намного лучше! – ответила Мира, опустившись к ней и поцеловав её в щёчку.

Ратмир взял Аишу на руки и, не удержавшись, также поцеловал её.

– Моя дочь! – гордо произнёс он, отчего детские руки обхватили его за шею.

Рядом с Мерьем и Фаридом, своими родителями, Мира увидела Ибрагима Асадовича и Нину. Сердце девушки судорожно сжалось. Она сделала вдох, чувствуя наплыв мурашек. Гости смотрели на неё ласково, с приветливой улыбкой, но при этом с притаившейся печалью в глазах.

Началась самая приятная суматоха вечера – все принялись обниматься, шумно высказывая свои эмоции и чувства.

За другим столиком сидели родные Майи. Тётя София, чей мягкий взгляд искрился радостью, и брат Майи, Эмин, который сдержанно здоровался с братьями Вавиловыми.

Несложно было догадаться, почему Тамара застыла, не веря своим глазам.

– Давлат… – растерянно проговорила она, несколько раз моргнув, думая, что ей это мерещится.

– Не заставляй родных ждать, – мягко ответил он и подвёл её к родителям.

– Мамуля! Папуля! Боже мой, как я вам рада! – Тамара потянулась к ним и заключила их в объятия.

Родители Тамары, с восхищением глядя на беременную дочь, начали зацеловывать её и, как можно аккуратнее, обнимать.

После того как Мира обняла своих родителей, она потянулась к Нине. Немного похудевшая, она была в чёрном строгом платье, с шёлковой тёмно-изумрудной косынкой на плече.

– Моя Нинуля, как я рада тебе… – Мира прильнула к ней, как к родному человеку, чувствуя тепло, по которому скучала все эти месяцы.

Нина, в глазах которой хоть и горела материнская печаль в связи со случившимся, обняла Миру и мягко произнесла:

– Я рада разделить с вами этот прекрасный вечер.

– И я, – проговорил стоящий позади неё Ибрагим Асадович в чёрном костюме, также заключивший девушку в объятия.

Шум и восторженные возгласы продолжались недолго. Когда они стихли и собравшиеся гости расселись за тремя круглыми столами, Майя, Тамара и Мира переглянулись между собой. Улыбки не сходила с их лиц. Они понимали, что братья Вавиловы устроили им воистину прекрасный вечер, и за это были всем сердцем благодарны им.

Что может быть лучше, чем собраться семьями в одном месте? Позволить родителям смотреть на своих уже повзрослевших детей и поверить в их счастье? Порадоваться за них, одарить заботливым взором, благословить на лучшие дни.

Во время ужина атмосфера в зале стала ещё более раскрепощённой. Одни смеялись, поднимая бокалы вина, другие фотографировались, желая запечатлеть важный момент. Кто-то смотрел на воду, другие без умолку трещали, встретившись спустя долгое время. Официанты тем временем двигались бесшумно, подавая закуски, горячее, а затем и десерты. Приятная мелодия на фоне не переставала радовать и разбавлять атмосферу вечера.

«Северная надежда» медленно плыла по холодной Неве.

Мира вдруг ощутила, как Ибрагим Асадович, подойдя к ней сзади, аккуратно положил ладонь на её плечо. Слова были излишне, она всё прекрасно поняла.

Они направились к гардеробу – шаги по скрипучему полу, лёгкое покачивание палубы под ногами.

Накинув верхнюю одежду, они вышли на палубу – в объятия ветра.

Холод ласково коснулся их щёк, медленно пробираясь под одежду. Воздух был насыщен смесью речного или морского дыхания с оттенком водорослей. Ветер шумел, палуба слегка дрожала, и за бортом слышался плеск воды.

– Я хотел попрощаться с тобой перед отъездом, – сказал Ибрагим Асадович, когда они с Мирой подошли к невысокому ограждению по краям палубы.

– Вы опять в Иркутск?

– Да. Объект ещё не доведён до конца. Но, когда мы его сдадим, я ненадолго уеду на родину, – ответил Ибрагим Асадович. – В село, откуда мы родом. Хочу построить там больницу и назвать её в честь Махиры. Пусть то добро, которым было наполнено её сердце, продолжает исцелять и других.

Мира взяла мужчину под руку.

– Я думаю, она будет этому рада.

– Надеюсь, – тихо ответил он, накрыв руку Миры своей. – Она мне не снится, Мира… – голос Ибрагима Асадовича дрогнул. – Хоть каждую ночь я ложусь с мыслью о ней. Неужели моя Махира обижена на меня? – он произнёс это настолько тихо, что слова почти потонули в шуме, исходившем от корабля, и в плеске воды. Но девушка всё услышала. Глаза Ибрагима Асадовича ненадолго поднялись к небу.

– Не говорите так, Ибрагим Асадович. Я уверена, тётя Махира в лучшем мире, рядом с любимой дочерью Лейлой, и души их спокойны.

Эти слова окутали Ибрагима Асадовича невероятным теплом. В его глазах неожиданно появились слёзы. И он не пытался их скрыть.

– Спасибо тебе за всё, Мира. Спасибо, что появилась в нашей жизни, когда мы так в этом нуждались. Спасибо, что позволила моей семье обрести долгожданный покой, даже ценой своего. Знай, моя дорогая, пока я дышу, в любой момент, когда тебе потребуется помощь, я готов помочь.

– Спасибо вам, Ибрагим Асадович.

Они вместе посмотрели вдаль, собираясь с мыслями и чувствуя, что им пора расстаться.

– Если позволишь, я напомню тебе, что ещё осталось немного времени, чтобы принять наследство. Но раз за это время ты не изъявила желания, видимо, оно так и не возникнет?

– Скорее всего, нет, – честно ответила Мира. – Я решила идти своей дорогой, Ибрагим Асадович, и не хочу сворачивать со своего пути. Да и Сюзанна, Дженк… вы же понимаете, они не дадут мне спокойной жизни, если я приму дар Махиры. Честно говоря, я так устала, что сейчас меньше всего хочется с кем-то бороться.

Ибрагим Асадович одарил её по-отцовски понимающим взглядом.

– Это твоё право, дорогая, я ни в чём тебя не упрекаю. Но, будь уверена, они не посмеют тебе навредить. Если ты согласишься принять доли в компании, я буду знать, на что нажать, чтобы их приструнить. Да, это мои дети, и я не могу желать им зла. Но я никогда не прощу той несправедливости, что они совершили по отношению к Махире. Я проявил к ним недостаточно строгости, а затем и вовсе утратил отцовскую силу, что могла держать их в узде. Но в тебе, Мира, я вижу наследие Махиры: её стойкость, выдержку и безграничную любовь. И я не дам тебя в обиду никому из них.

Повисла недолгая пауза. Мира была тронута до глубины души. Ей потребовалось немного времени, чтобы собраться с мыслями и получить ответы на те вопросы, которые часто возникали в её сознании.

– Ибрагим Асадович, а что насчёт Ивана? Чем закончится суд?

Ибрагим Асадович посмотрел Мире в глаза, прежде чем ответить:

– Справедливостью. Вот чем. – В его голосе зазвучали стальные нотки. – Иван признался в соучастии, и, хоть суд затягивается, рано или поздно ему вынесут приговор. Он обязан понести заслуженное наказание, и я прослежу за тем, чтобы так оно и было.

Рука мужчины, лежавшая на перилах борта корабля, нервно сжалась. Лицо приобрело суровое выражение, а серо-зелёные глаза сверкнули яростью. Мире нетрудно было увидеть и понять, насколько сильно он был ранен этим ударом: человек, которому он всецело доверял, предал его, нанеся удар в спину.