Пенни торопливо утерла слезы:

– Вы о чем вообще?

– Поэзия. Высшая радость, праздник души. Последняя строка неогеоргианского сонета, который я вам читал перед тем, как нас прервал грубый джентльмен, страдающий манией стяжательства. Помните – про майора, игравшего на дудке? Давайте я лучше с самого начала прочту.

– Нет. – Пенни сделала умоляющий жест рукой. – Ужасно мило, что вы так стараетесь меня подбодрить, но вам, человеку со стороны, не понять, насколько это серьезно. В чемодане была вещь, которая для нас важнее всего на свете. Кажется, у меня окончательно сдали нервы. Нужно идти в полицию.

Кэмпион не шевельнулся. Он смотрел на девушку глуповато-торжественно.

– В жизни не видывал, чтобы так убивались из-за пары бутылок пива. Не думал, что вы распереживаетесь.

Пенни уставилась на него. Постепенно до нее дошел смысл этих слов.

– Альберт, вы…

Он положил руку ей на запястье:

– Пенни, не портите веселье. Смотрите-ка.

До них уже доносился рокот мотора, и тут во двор медленно вполз грузовик. Разглядев, кто в кабине, Пенни испустила вздох облегчения и радости.

За рулем сидел ее брат в надвинутой на глаза кепке и дешевом желтом макинтоше с туго застегнутым воротом. На плече у него висел ремень, предполагающий наличие кожаной сумки. Картину завершал карандаш за ухом. Преображение безупречное, кто угодно поверил бы.

Настоящим шедевром была, однако, его спутница. Свой изящный беретик она сдвинула на макушку, губы намазала так, что они казались липкими, на лбу соорудила кокетливый завиток и сняла жакет. Девушка довольно улыбалась, и ее большие темные глаза сияли от удовольствия. Она крепко прижимала к груди нечто, завернутое в детское одеяльце.

– Ну вот, – сказал Кэмпион, – всего-то несколько штришков понадобилось. Гарри едет по делам и прихватил с собой супружницу и дите. Семейственность – высшая форма эффективности. Или так: моя работа – моя забота.

Пенни хихикнула:

– Вы просто чудо. А ребенок, конечно…

– На вес золота, скажем так. Ну а теперь, поскольку наше путешествие свелось к прогулке по пивным, давайте сядем в отдельном кабинете, который, я надеюсь, Вэл нам забронировал по телефону, и перетасуем нашу колоду.

Минут десять спустя в старой и душной комнатке придорожного паба Кэмпион принес Пенни свои извинения.

– Я вел себя как последний паршивец, – сказал он с видимым раскаянием. – Но вы понимаете, там, в Когшелле, вдаваться в объяснения было некогда, да вы могли и не согласиться. А мне хотелось посмотреть друзей Плохого Дяди в действии. Я знал, что опасность нам не грозит, и ничего ведь и не случилось. Вы меня простите?

Пенни села в расшатанное плетеное кресло.

– Все нормально, – слабым голосом произнесла она. – А что теперь?

Бет, приводившая себя в порядок перед зеркалом, повернулась к подруге:

– Знаешь, когда мы подъехали, а тот тип махнул нам, чтоб не останавливались, я думала, умру. Будь здесь настоящий ребенок, он у меня задохнулся бы, так я сжала сверток. Но они ничего не заподозрили, а потом вы нас обогнали, и мы поняли: все обошлось.

– А кто это спланировал? – спросила Пенни, потирая лоб. – Получается, у вас и одежда была приготовлена, и остальное.

Вэл кивнул:

– Когда ты вышла проверить, достаточно ли в баке бензина, мы быстро подменили содержимое чемодана, а потом я все объяснил Бет. Она молодчина! – Он бросил на маленькую черноволосую девушку восхищенный взгляд.

Бет поспешила сменить тему:

– А вы, мистер Кэмпион, разведали, что хотели? Узнали кого-нибудь из нападавших?

– Как говорят юристы, и да и нет. Неприятный маленький субъект, который облокотился на наш багажник, – это Нэтти Джонсон, вечная головная боль моего камердинера Лагга. Еще двое – мелкие сошки, просто воры, а джентльмен, тыкавший в меня пистолетом, – Пальчики-Хокинс, давний подельник Патнэма-Сандерсона. Все считаются надежными ребятами, чьи услуги покупаются по умеренной цене. Водителя я не разглядел, а сработал он виртуозно. Сейчас они, наверное, потягивают пивко и играют в игру «Кто крепче выругается». Поэтому расправы пока можно не бояться. Да и личной вражды они к нам не испытывают. Прежде чем приступить к дальнейшим действиям, будут ждать указаний. К сожалению, это нам ни о чем не говорит.

Вэл подался вперед:

– Детишек отошлем домой?

– Можно было выразиться поделикатней, – кротко заметил мистер Кэмпион. – Я надеялся, что мы убедим наших юных дам уехать поездом на Хэдли в двенадцать тридцать, а мы прогуляемся дальше на их машине и с их сокровищем. – Он с сомнением перевел взгляд с одной девушки на другую. – Или вы рассердитесь?

Пенни была разочарована, а Бет фыркнула.

– Они от скромности не умрут, – сказала она подруге. – И все же, я думаю, пусть поступают как хотят. «Это задачка для мужчин». – Она явно изображала Вэла, и он рассмеялся.

– Бет меня всю дорогу поддразнивала, – пожаловался он. – Вот кончится эта суматоха, я ей покажу хорошую сторону жизни в деревне.

– Я уже немножко увидела, – улыбнулась Бет и протянула ему сверток.

– А как же грузовик? – спросила Пенни.

– Все в порядке. Я пообещал оставить его здесь. Он из гаража Маддса в Ипсвиче. Так мы договорились?

Вэл настоял на том, чтобы проводить девушек до станции, которая была через дорогу, а Кэмпион вывел машину и положил в нее другой чемодан.

– Когда вы вернетесь? – спросила Пенни, стоя в дверях.

– Завтра, если все пойдет как надо. Вы тем временем можете рассчитывать на Лагга, мое второе «я». Вряд ли будут неприятности, но если случится плохое, то он не хуже полиции и почти такой же красивый. После моей смерти он отойдет государству. Кстати, скажите ему, пусть не берет мои носки и мой студенческий пуловер. У меня везде соглядатаи.

Пенни засмеялась и вышла. Кэмпион задумчиво посмотрел ей вслед.

– Какая милая девушка, – заметил он. – И почему только Марлоу Лоббетт не мог чуть-чуть подождать и жениться на ней, а не на Бидди?

Меньше чем через двадцать минут они были уже в пути. Гирт заметно повеселел.

– Знаете, эта Бет, она особенная, – доверительно сказал он после долгого молчания. – У нее есть обаяние. Я так долго ненавидел женщин… Прекрасно встретить такую, которая рассеяла мои предубеждения. Хотя вы шутник, но должны понимать.

– Вы забыли, что я женат на своем ремесле, – торжественно заявил Кэмпион. – С тех пор как я взялся плотничать, женщинам в моей жизни места нет.

– Я ведь серьезно. – Вэл был слегка задет.

В светлых глазах Кэмпиона появилось выражение усталости.

– Если серьезно, старина, – отозвался он, – в моем «Гамлете» Офелия вышла замуж за Макбета. А теперь, бога ради, давайте думать о нашем деле.

Вэл откинулся назад со словами:

– Вы водите просто волшебно… Не знаю, что в ней лучше – голос или глаза… А как по-вашему?

Ответа не последовало, и маленький автомобиль продолжал нестись к городу.

– Поедем прямо туда, если не возражаете, – предложил Кэмпион почти через час, когда уже ехали по Олдгейту к старой и мрачноватой части Лондона под названием Полтри.

– Отличная мысль. Только скажите, Кэмпион, по-вашему, это безопасно?

Кэмпион пожал плечами.

– Мелхиседек вполне надежен, – ответил он. – Его фирме покровительствуют важные люди еще со времен Георга Первого. Он будет нем как могила. И он мой старый друг. Однако вряд ли он пуленепробиваем. Мне нужно его мнение – можно ли создать неотличимую копию. А вообще, Вэл, сколько лет Чаше?

– Точно не известно. В любом случае она старше нормандского вторжения.

Мистер Кэмпион едва не затормозил. Лицо у него было изумленное.

– Послушайте, вы хотите сказать, что этой штуке в чемодане тысяча лет?

– Друг мой, именно так. – Вэл даже обиделся. – Вы же знаете легенду не хуже меня.

Кэмпион молчал, и Вэл спросил:

– Почему вы так удивляетесь?

– Просто вдруг осознал – и обомлел. Мы тут с утра возимся с этой вещицей, и только теперь до меня дошло все ее значение. Вот мы и приехали.