Мистер Кэмпион в очередной раз укрепился во мнении, что женщины тоже на что-то годны. Он не слышал, как в комнату вошла Дороти Доусон, но, чувствуя приставленное между его лопаток дуло кольта, был вынужден позволить ей связать ему запястья за спиной. Мягкие веревки жестоко врезались в плоть, и он сразу же понял, что тут поработал специалист. Ему даже захотелось сделать ей комплимент.

– Без разговоров, пожалуйста. – Брим дышал Кэмпиону в затылок, чуть сильнее прижимая к его спине дуло револьвера. – Сюда, прошу вас. В кладовую с корзинами. Боюсь, там тесно и сыро, мистер Кэмпион, но вас, знаете ли, никто сюда не звал. Побыстрее, пожалуйста.

Кэмпион позволил запихнуть себя в чулан в другом конце коридора, где Маргарет хранила свои садовые корзины. Там было сыро и воняло мышами.

Едва нога связанного по рукам молодого человека коснулась кирпичного пола, Брим прыгнул на него сзади. Не ожидавший подобной атаки и не имевший возможности защититься, Кэмпион рухнул как подкошенный. Он попытался дать пинка, но, получив удар рукояткой пистолета за ухом, лишился чувств.

Когда несколько минут спустя он пришел в себя, его лодыжки были столь же крепко связаны, а рот забит скомканной бумагой, которую удерживал душивший его носовой платок.

– Табби, он здесь, – донесся из-за открытой двери в коридор голос женщины, а затем послышался ответ Брима:

– Впусти его, дорогая. Я только приведу себя в порядок. До чего же неудачное время выбрал этот дурак для своего визита!

Дверь чулана закрылась, в замке мягко повернулся ключ, и Кэмпион услышал удаляющиеся шаги. Молодой человек лежал не шевелясь. Последствия удара пока не прошли, и он не осмеливался испытать свои путы на прочность, пока не убедился, что к нему полностью вернулась способность соображать.

Тем временем происходило немало интересного. Он услышал, как в конце коридора открылась входная дверь. Ему даже не приходилось напрягать слух – новоприбывший изо всех сил пытался говорить тише, но каждый раз терпел неудачу, и его голос, явно принадлежавший привыкшему отдавать команды на плацу военному, эхом разносился по старому дому, заставляя звенеть стекла.

– Миссис Сакрет? Получили мое письмо? Весьма любезно с вашей стороны. Только что вернулся, знаете ли. Естественно, не терпится снова увидеть свой старый дом. Все так же, все так же… Ни единый камешек не изменился, слава богу.

В этот момент незнакомец, судя по всему, высморкался, и, несмотря на острый дискомфорт, в котором пребывал мистер Кэмпион, он широко раскрыл глаза и насторожил уши. Подобный тип англичанина невозможно было воспроизвести – лишь создать неубедительную карикатуру. Кэмпион пожалел, что не может увидеть простака из колоний, которого подцепил Дигби Селлерс, поскольку, судя по голосу, тот был вполне настоящим, и в его мозгу вновь всплыл тот самый вопрос, который озадачивал его с тех пор, как он побывал у суперинтенданта, и который привел его в Своллоуз-холл, став причиной нынешнего затруднительного положения.

Тем временем по дому, судя по всему, проводилась экскурсия. Время от времени раздавался зычный голос гостя, перемежавшийся тихим бормотанием женщины и не столь частыми вкрадчивыми репликами Брима.

Новоприбывший постоянно твердил об одном и том же:

– Ничего не изменилось, ничего не изменилось. Я здесь когда-то играл, знаете ли. Счастливые денечки: юность… детство… Боюсь, я кажусь вам полным идиотом. Но до чего же трогательно, знаете ли, до чего же трогательно…

В чулане с корзинами мистер Кэмпион сражался со своими путами. Руки и ноги онемели, кляп душил. Он страдал от боли и злости. Даже попытки произвести хоть какой-то шум оказались тщетны, поскольку он не только не мог пошевелиться, но и чувствовал себя слабым и беспомощным из-за последствий удара, плюс добавилась нехватка воздуха.

Тем временем компания, похоже, переместилась в сад. Голос гостя, приглушенный, но вполне слышимый, пробивался сквозь стены из дранки и штукатурки. Кэмпион разобрал несколько обрывочных фраз:

– …остановился в Ипсвиче на пару дней… Надо все обдумать, знаете ли… куча денег… нужен ремонт… Кому принадлежал дом до вас, не знаете?.. Что?.. Господи помилуй!

Последовала долгая пауза, нарушаемая лишь крайне мерзкими скребущими звуками в стенной панели возле левого уха Кэмпиона. Негромко обругав назойливую тварь, он закрыл глаза.

В себя он снова пришел почти час спустя, когда дверь осторожно приоткрылась, и он увидел в слабом свете коридора очертания головы и широких плеч.

– Пожалуй, теперь можно заняться и другим нашим гостем, дорогая моя Дороти, – донесся до него вкрадчивый голос Брима, в котором слышались нетерпеливые нотки. – Ну как, мистер Кэмпион, надеюсь, вам было удобно?

Он мягко шагнул в чулан, умудрившись с силой вогнать каблук в руку Кэмпиона. Тот заставил себя не подать виду, за что был вознагражден.

– Дороти, – резко бросил Брим, – иди сюда. Принеси свет.

– Что случилось? Что случилось? Ты его не убил?

– Ну это выглядело бы крайне некрасиво, дитя мое. Он ведь старый друг полиции. – В его голосе послышалась усмешка, но отнюдь не веселая.

– Ох, только не это. – Женщина, похоже, была всерьез напугана. – Ты такой жестокий. И вовсе незачем было его бить по голове. Если ты его убил…

– Помолчи, дорогая. Помоги мне его отсюда вытащить. Все в порядке, он жив.

Вместе они выволокли молодого человека в коридор. Брим склонился над ним и выдернул изо рта кляп. Женщина принесла стакан воды. Мистер Кэмпион выпил и слабо ее поблагодарил.

Услышав его голос, Брим усмехнулся.

– Уже лучше, уже лучше, – проговорил он, приглаживая борта пиджака большими влажными ладонями. – Слишком неудачно вышло. Не люблю никому доставлять подобных неудобств, особенно гостю. Но это исключительно ваша вина, что вы выбрали столь неподходящий момент. Поверьте мне, мой юный друг, если бы вы явились в любое другое время, вообще в любое, все было бы совсем иначе. Но так уж получилось, что вы поставили меня в крайне неловкое положение. Даже не знаю, что с вами делать. Если бы только вам можно было чуть больше доверять… – Он замолчал и, с сожалением вздохнув, взглянул на свою жертву с печальной улыбкой на белом круглом лице. – Как ваши запястья? – спросил он. – Болят? Боюсь, что да. Господи, до чего же неловко получилось! Возможно, вам придется еще на какое-то время здесь остаться. Не знаю, что еще я могу сделать – а ты, дорогая Дороти? Поскольку он неосмотрительно влез в мое… гм… деловое предприятие, боюсь, ему придется остаться здесь до завершения проекта. Видите ли, мистер Кэмпион, если я вас отпущу, вы можете с легкостью испортить всю мою прекрасную работу.

Кэмпион страдальчески поморщился.

– Надеюсь, вашему гостю понравился его старый дом, – язвительно заметил он.

– О да, еще как! – В круглых глазках мелькнули проницательные искорки. – Вы его слышали, да? У него довольно-таки громкий голос, не так ли? Боюсь, что вы могли его слышать. Что ж, это практически решает дело. Вам определенно придется провести у нас день-другой. Иного выхода я не вижу. – Брим немного помолчал, задумчиво глядя на Кэмпиона. – Да, ему в самом деле очень понравилось, – наконец продолжил мошенник все тем же добродушно-вкрадчивым тоном, не исчезавшим в течение всего их разговора. – Думаю, не ошибусь, если скажу, что он прямо-таки влюбился в этот дом. Воистину обаятельный человек, мистер Кэмпион! Вас бы тронуло до глубины души, если бы видели, как вспыхивали его глаза! Думаю, утром мы получим от него предложение. Искренне на это надеюсь. Когда я сказал ему, что собирался вырубить деревья и сменить фасад, он, похоже, сильно встревожился.

– Полагаю, он не пытался одолжить у вас десятку? – пробормотал мистер Кэмпион, открыв глаза.

– Нет. – Брим удивленно поднял брови, и улыбка на мгновение исчезла с его лица. – Нет, не пытался. Вряд ли он из таких людей. Как жаль, что вы не могли познакомиться.

Мистер Кэмпион рассмеялся. Несмотря на усталость и боль, веселье его было неподдельным.