Мистер Кэмпион изложил свой небольшой запас сведений об этой парочке, и двое полицейских внимательно его выслушали.

– Уединенный дом? – уточнил суперинтендант. – Уединенный и большой?

– Вне всякого сомнения, уединенный и достаточно большой, но не слишком подходит для жилья зимой, – сообщил мистер Кэмпион. – Ванну приходится наполнять из кухонного бойлера.

– Но все же в свое время это был неплохой дом? – уточнил инспектор Бейкер. – И чего-то стоил?

Кэмпион все еще был озадачен.

– Да, – кивнул он. – Цены на недвижимость в тех краях, конечно, упали, но в его лучшие времена, лет сорок-пятьдесят назад, за него можно было бы выручить десять-пятнадцать тысяч фунтов. Но я все равно не понимаю…

– Похоже, опять «старый дом». – Инспектор взглянул на своего начальника.

– Очень даже похоже, – задумчиво проговорил Оутс. – Селлерс! – вдруг воскликнул он. – Селлерс, естественно, познакомился с тем простофилей на корабле, когда возвращался домой из Канады. Он, Брим и Дороти, вероятно, собирались провести весь сезон в Монте-Карло, но по возвращении у него уже готов был план, который появился на корабле. Брим и Дороти обработали миссис Бантингворт, сплавив ее в уже забронированный ими отель, поскольку не были уверены, что смогут от нее избавиться иным способом. Селлерс последовал, чтобы держать ее под наблюдением, – в доме он, естественно, появиться не мог, в то время как Брим и Дороти сейчас там и, полагаю, развернулись вовсю. Вот, собственно, и все.

Мистер Кэмпион откинулся на спинку стула, вытянув перед собой длинные худые ноги.

– Все это очень интересно, – спокойно заметил он, – но я никак не пойму, что вы имеете в виду под «старым домом»?

– Господи, наконец-то он хоть чего-то не знает. – Скорбное лицо суперинтенданта вдруг просияло. – Скажите ему, Бейкер. Хочу на него посмотреть.

Инспектор устремил на гостя ледяной взгляд.

– Видите ли, мистер Кэмпион, – начал он, – время от времени какой-нибудь житель колоний, у которого неплохо идут дела, возвращается в страну с намерением купить за любую цену свой старый дом. Иногда он по глупости начинает болтать об этом на корабле, и умный жулик может выманить у него все подробности. За время путешествия жулик обычно успевает оценить потенциальную жертву и решить, стоит ли игра свеч. Если да, он находит сообщника, чтобы завладеть домом. Иногда они покупают его задешево, иногда просто снимают. Так или иначе, дом оказывается у них в руках, а потом, поскольку они всегда тщательно выбирают по-настоящему богатого человека, они подбивают его на сделку и получают куш. Если бы они купили дом, это, конечно, не преступление, но в данном случае, если они его просто сняли, они нарываются на обвинение в подделке документов на право собственности и бог знает на что еще.

Мистер Кэмпион продолжал молчать, и суперинтендант рассмеялся:

– Он, похоже, размышляет о порочности и изобретательности этого пройдохи. Меня это порой самого удивляет. Тебе лучше было бы обратиться в полицию графства, мой мальчик. Они, естественно, ничего не могут сделать, пока жертва не заплатит реальные деньги, но Брима и Дороти рано или поздно поймают – либо они, либо мы. Что ж, надеюсь, мы доставили тебе удовольствие. Есть еще что-нибудь, что тебе хотелось бы знать?

– Да, – спокойно кивнул Кэмпион. – Пожалуй, есть. Вы, конечно же, правы, но есть одно, чего я все равно никак не пойму. Как-нибудь расскажу. Благодарю за лекцию. Весьма поучительно. Увидимся, когда вернусь.

– Ох, Кэмпион… – бросил ему вслед Оутс, когда тот был уже у двери, и стало ясно, что он вовсе не шутит. – Будь осторожнее с Бримом. Когда этот жулик загнан в угол, от него можно ждать любых мерзостей.

– Дорогой мой, – улыбнулся Кэмпион, – я ничто так не берегу, как свою драгоценную шкуру.

– Если бы… – буркнул Оутс. – В любом случае не говори потом, что я тебя не предупреждал. Пока.

Мистер Кэмпион вернулся в свою квартиру, где ему пришлось потратить время на неожиданного гостя. Последующий день тоже принес неизбежные задержки, и лишь ближе к вечеру третьего дня после своего возвращения он остановил свою большую четырехлитровую «лагонду» на заросшей подъездной дорожке Своллоуз-холла.

Длинный и низкий, наполовину деревянный дом, летом изящно оплетенный розами, в середине января выглядел неухоженным и обветшалым. Миниатюрный парк производил впечатление заброшенного, железная ограда во многих местах погнулась, длинная нескошенная трава пожелтела.

Пока Кэмпион медленно шел по замшелой дорожке, ему показалось, будто в одном из нижних окон вернулась на место откинутая занавеска. На его звонок также ответили с подозрительной быстротой, и, когда открылась дверь, он увидел перед собой Дороти Доусон собственной персоной.

Одета она была вполне соответственно: в хорошее, но слегка потертое сельское платье, макияж практически отсутствовал. Женщина взглянула на него, и он заметил, как блеснули ее глаза. Несомненно, она ожидала увидеть вовсе не Кэмпиона, но понять, узнала ли она его, было невозможно. Взгляд ее оставался вежливым, и в нем застыл немой вопрос.

– Могу я видеть мистера Сакрета? – спросил Кэмпион.

– Да. Не хотите войти? – очень тихо ответила она. – Я позову мужа.

Она проворно препроводила его в обветшалую гостиную Маргарет. Мистер Кэмпион слегка удивился. Хотя она внешне никак не проявляла спешки, все произошло с невероятной скоростью, и он вдруг сообразил, что никогда прежде не входил в какой-либо дом со столь небольшой задержкой. Он взглянул на часы. Было без одной минуты три.

В следующую секунду послышались быстрые шаги по каменным плитам коридора, с легким звоном портьерных колец распахнулась дверь, и в комнату поспешно вошел Табби Брим. На его круглом белом лице играла самодовольная благожелательная улыбка. Опрятный черный костюм и седые волосы, гладко зачесанные по обе стороны от проходившего через центр головы пробора, придавали ему сходство с мирянином-проповедником.

С притворным удивлением Брим остановился на пороге.

– Чтоб мне провалиться, если это не мистер Кэмпион, – проговорил он. – Любопытный и дружелюбный мистер Кэмпион. Моя дражайшая супруга сказала, что ей вроде бы почудилось, но точно она не уверена. Господи, до чего же жаль, что вы выбрали именно этот момент, чтобы к нам заглянуть!

У него был низкий, с хрипотцой голос, и все время, пока он говорил, его маленькие глазки бросали быстрые взгляды то в окно, то на лицо гостя. Он был ниже ростом, чем Кэмпион, но с мощными плечами и бычьей шеей.

– До чего же жаль, – повторил он. – Столь неудачное время. Послушайте, вы ведь не имеете никакого отношения к полиции, мистер Кэмпион? Всего лишь дилетант, если можно так выразиться.

Мистер Кэмпион пожал плечами.

– Я старый друг миссис Бантингворт, – начал он. – Это единственная причина, по которой я здесь.

– Господи! – Глаза Брима округлились. – Господи, до чего же интересно! Вы давно ее знаете, мистер Кэмпион?

– С детства.

– Тридцать с лишним лет? – Брим потер пухлые ладони. – Какая жалость! Воистину, не может быть ничего печальнее. Вам нельзя доверять, а у нас крайне мало времени. Собственно… – Он потянул за цепочку карманных часов. – Времени на самом деле вообще нет. Осталась одна минута. Руки вверх, мистер Кэмпион.

Это был новый трюк, который, как почувствовал мистер Кэмпион, мог в немалой степени пополнить копилку его знаний. В пухлой белой руке словно ниоткуда возник зловещего вида короткоствольный кольт, и цепочка безвольно повисла.

– Ты совершаешь большую ошибку, Брим, – начал Кэмпион, но тот его прервал:

– Поднимите руки. Время не терпит. Поднимите руки.

Мистеру Кэмпиону ничего не оставалось, кроме как это сделать.

– Повернитесь кругом, пожалуйста. – В самодовольном голосе Брима прозвучали неожиданно жесткие нотки. – Боюсь, я не могу оставить вас в гостиной. Мы ждем важного гостя, который должен прибыть в три часа. Дороти, дорогая…