Его старомодный костюм от лучших портных Сэвил-Роу[240] не производил впечатления на фоне чудовищного количества драгоценностей. Он носил два перстня, с агатом и с сапфиром, и украшенную драгоценными камнями огромную булавку для галстука, а из кармана жилета торчала золотая с ониксом авторучка с таким же карандашом в ярко-зеленом кожаном футляре. И то и другое было толщиной с его указательный палец, напоминая на первый взгляд знаки отличия некоего тайного ордена.

Перед тем как встать из-за стола, миссис Уэлкин откашлялась.

– Поскольку сегодня вечером у нас ожидается толпа селян, дорогая Мэй, вряд ли мне стоит его надевать? – хихикнула она, бросив взгляд на мистера Кэмпиона.

– Что надевать, дорогая? – рассеянно спросила леди Турретт, и миссис Уэлкин обиженно посмотрела на нее.

– Ожерелье, – горделиво проговорила она.

– Твои бриллианты? Господи, нет, конечно! Совершенно неуместно, – невольно вырвалось у ее светлости, но она тут же овладела как собой, так и ситуацией. – Надень что-нибудь совсем простое, – натянуто улыбнулась она. – Боюсь, нам всем предстоит весьма нелегкая работа. Майк, ты ведь точно знаешь, что делать? В конце вечера, перед тем как все разойдутся, надень костюм и приходи в маленькую комнатку, которая ведет на помост. Подойди прямо к елке и начинай срезать подарки, а мы все встанем вокруг и будем раздавать их детям.

– И все же мне хотелось бы его надеть, – раздраженно заявила миссис Уэлкин. – Но если ты говоришь, что это небезопасно…

– Мама не говорила, что это опасно, – поправила Шейла, которой нравился поселок, и она терпеть не могла, когда кто-то сомневался в честности его обитателей. – Она сказала, что это неуместно.

Миссис Уэлкин побагровела от злости.

– Ты не слишком вежлива, юная леди, – заявила она. – И если уж зашла речь об уместности – насколько уместно, что Санта-Клауса играет мистер Питерс, в то время как эту роль пообещали Кеннету?

Ее слова, в которых смешались своеобразная логика и негодование, застигли всех врасплох. Майк и Шейла покраснели, сэр Джордж беспомощно посмотрел на жену, Кеннет Уэлкин гневно повернулся к матери, а Эдвард Уэлкин не столько спас положение, сколько разрешил сложившуюся ситуацию.

– Хватит! – рявкнул он. – Все решено, Ада. Не желаю больше ничего слышать на эту тему.

Момент был крайне неловкий, но все облегченно вздохнули. Сэр Джордж потянул Кэмпиона за руку.

– Выкурим по сигаре в библиотеке, – пробормотал он и неслышно удалился.

Кэмпион последовал за ним.

Большой, заполненный книгами кабинет был украшен к Рождеству, и, устроившись в кресле перед горящими поленьями и срезая кончик у «Romeo y Julieta», мистер Кэмпион вновь ощутил возвращение рождественского духа.

Сэр Джордж тревожился по поводу счастья своей дочери.

– Мне нравится молодой Питерс, – искренне произнес он. – Парень не виноват в несчастьях своего отца. Мэй возражает, что у него нет ни гроша, но, между нами, Кэмпион, я предпочел бы видеть ее в лохмотьях с приличным парнем, чем сидящей в «роллс-ройсе» с этим мерзавцем, юным Уэлкином.

Мистер Кэмпион с ним согласился, и Джордж продолжил:

– Майк – инженер и понемногу делает успехи в работе. Шейла, похоже, в нем души не чает, но Мэй говорит о наследственной нечестности. Возможно, на нем лежит пятно. Что думаешь?

Мистер Кэмпион не успел ответить на это довольно-таки маловероятное предположение. За дверью послышался шорох, и мгновение спустя вошел мистер Уэлкин-старший с взволнованной дамой. Джордж встал и протянул руку.

– Рад вас видеть, мисс Хэйр, – сказал он. – Решили нанести ваш ежегодный визит милосердия?

Мисс Хэйр, отличавшаяся крупным телосложением, добродушно рассмеялась.

– Я снова пришла попрошайничать, если вы об этом, сэр Джордж, – весело ответила она и, кивнув мистеру Кэмпиону так, будто их только что представили друг другу, продолжила: – В каждый канун Рождества я устраиваю сбор средств для моих старушек. Их всего четыре в богадельне при церкви. Я лишь прошу пару шиллингов, чтобы купить им чего-нибудь вкусного к рождественскому ужину. Мне много не нужно. Всего шиллинг-другой. – Она заглянула в маленький блокнот у себя в руке. – В прошлом году вы дали мне десять шиллингов, сэр Джордж.

Сквайр достал требуемую сумму, а мистер Кэмпион пошарил у себя в кармане.

– Полкроны будет более чем достаточно, – ободряюще проговорила мисс Хэйр. – О, крайне мило с вашей стороны. Заверяю вас, эти деньги не пропадут впустую.

Она взяла монету и уже повернулась к Уэлкину, когда тот шагнул вперед.

– Хотелось бы сделать все как следует, – сказал он. – У кого-нибудь есть ручка?

Достав чековую книжку, он без приглашения сел за письменный стол Джорджа.

– Нет, что вы, – запротестовала мисс Хэйр. – Вы не поняли. Это лишь на дополнительное угощение. Я почти все собираю монетами по шесть пенсов.

– У кого-нибудь есть ручка? – повторил мистер Уэлкин.

Кэмпион взглянул на произведение ювелирного искусства в кармане его жилета, но, прежде чем успел что-то сказать, Джордж смиренно протянул гостю собственную авторучку.

Мистер Уэлкин выписал чек и протянул его мисс Хэйр, не потрудившись промокнуть чернила.

– Десять фунтов? – удивленно переспросила та. – Что вы, в самом деле!..

– Ерунда. Ступайте. – Мистер Уэлкин фамильярно похлопал ее по плечу. – Сегодня Рождество. – Он взглянул на Джорджа и Кэмпиона. – Считаю, что в Рождество нужно делать добро, если можешь себе это позволить.

– Весьма… весьма любезно с вашей стороны… – Мисс Хэйр беспомощно огляделась. – Но полкроны вполне бы хватило, – пролепетала она и выбежала за дверь.

Уэлкин бросил авторучку Джорджа на стол.

– Вот как надо, – сказал он.

Джордж откашлялся, и взгляд его стал отстраненным.

– Да… гм… понимаю, – пробормотал он и сел.

Уэлкин вышел.

Ни мистер Кэмпион, ни хозяин дома больше не упоминали о случившемся. Кэмпион нахмурился. Теперь его мучили две мелкие проблемы – одна касалась недостатка сведений относительно Чарли Спринга, о котором он почти успел забыть, а второй стала странность в поведении мистера Уэлкина, в немалой степени озадачивавшая.

Детский праздник в Фароа-корте был в полном разгаре и, как показалось Кэмпиону, продолжался уже бóльшую часть последних двух недель. В половине восьмого вечера остатки гигантского чаепития убрали, и музыкальный салон заполонили объевшиеся, но все еще энергичные дети и их матери, с энтузиазмом предававшиеся танцам и играм, но все они не сводили глаз с очередной сенсации этой вечеринки – четырнадцатифутовой елки, сиявшей разноцветными огнями и мишурой.

Мистер Кэмпион, который танцевал вместе со всеми, разливал напитки и даже показал несколько фокусов, вспомнил о коробке своих любимых сигарет в чемодане наверху и, чувствуя себя лишь слегка виноватым в том, что покидает продолжавшего героически трудиться Джорджа, тайком оставил собравшихся и поспешил по безлюдной лестнице к себе в комнату.

Во всем остальном доме не было ни души. Даже Уэлкины трудились в музыкальном салоне, а вся прислуга сосредоточилась на мытье посуды в кухне.

Найдя свои сигареты, мистер Кэмпион закурил, вспоминая рождественские праздники времен своего детства, мало отличавшиеся от нынешних, но длившиеся намного короче. Его не покидало чувство радости и счастья, и хотелось творить добрые дела. За окном шел обещанный снег, падая большими мягкими хлопьями на уличный подоконник.

Наконец почувствовав, что совесть не позволяет ему отсутствовать дольше, Кэмпион выключил свет и шагнул в коридор, где столкнулся нос к носу с Санта-Клаусом, устало сгибавшимся под тяжестью большого мешка на плечах. Мистер Кэмпион восхищенно взглянул на костюм от Харриджа – сияющие сапоги, красную куртку с шерстяной бахромой, благожелательную маску с ватной бородой, выглядевшую почти как живое лицо.

Он шагнул в сторону, пропуская почтенного персонажа, и, пребывая в шутливом настроении, небрежно спросил: