Майк замолчал, ловя на себе взгляд коронера. Семь пар глаз присяжных тоже были устремлены на него.

– Продолжили прогулку? – переспросил коронер.

– Да, я пошел дальше, – запнувшись, кивнул Майк. – В голове крутились разные идеи, и мне хотелось их обдумать. А на ходу думается лучше. Я гулял до половины девятого, потом сел в автобус и поехал домой.

Ручка коронера выводила бессмысленные узоры на листке промокательной бумаги.

– Итак, вы гуляли с половины шестого до половины девятого, – констатировал коронер. – Целых три часа. Многовато для прогулки туманным зимним вечером. Мистер Веджвуд, вас не затруднит рассказать, по каким именно местам вы гуляли?

– Дойдя до самого конца Уэстбурн-Гроув, я из Холборна отправился по Оксфорд-стрит, прошелся по Эджуэйр-роуд, Прайд-стрит и Бишоп-роуд. Затем повернул обратно и по одной из террас достиг Гайд-парка. Я срезал путь, пройдя через Ланкастерские ворота к Гайд-Парк-Корнер и оттуда – на Пикадилли. Далее я шел по Шафтбери-авеню, Чаринг-Кросс-роуд и достиг Сент-Джайлз-серкус, где сел в автобус. Это длинный путь, и шел я обычным шагом, без спешки.

– Вы где-нибудь останавливались? С кем-нибудь разговаривали?

– Нигде и ни с кем.

– А скажите, мистер Веджвуд, зачем вы отправились к Уэстбурн-Гроув? У вас была какая-то цель?

– Можно сказать и так. – На выразительном лице Майка появилась легкая улыбка. – Я хотел зайти в магазин. Есть там магазинчик на правой стороне улицы, который торгует сувенирами и подержанными драгоценностями. Название постоянно забываю. Увы, магазин оказался закрыт. Он не работает по четвергам. Это я тоже забыл.

Коронер начал терять терпение.

– Должно быть, вам и самому понятна полная несуразность данной истории, – раздраженно бросил он Майку. – По вашим словам, вы прошли почти четыре мили до магазина, оказавшегося закрытым. У вас была какая-то конкретная цель для посещения этого магазина?

– В общем-то, нет. То есть ничего особо срочного. – Майк заметно смутился. – Думал найти там что-нибудь интересное. Прежде уже находил.

– Что-то из драгоценностей?

– Да.

– Понятно. – Коронер сделал многозначительную паузу. – Итак, удостоверившись, что магазин закрыт, вы двинулись обратно и тоже пешком. Правильно ли я понимаю, что желание гулять у вас не пропало?

– Именно так.

– Холод, сырость, туман… Согласитесь, не очень-то приятно гулять в такой вечер.

– Холод и туман мне ничуть не мешали. Мне хотелось кое-что обдумать.

– Полагаю, мистер Веджвуд, это были ваши личные проблемы, никак не связанные с рассматриваемым делом?

– Это были вопросы, касающиеся моей работы, – поспешно и не очень-то убедительно ответил Майк.

– А когда вы вернулись к себе домой на Хорсколлар-Ярд, что вы делали дальше?

– Я вышел из квартиры через заднюю дверь, открыл ворота в стене, прошел к гаражу в соседнем дворе и завел мотор своей машины.

Присутствующие ахнули.

– Зачем вы это сделали?

– Туман немного расселся, и я подумал, что за городом сейчас очень неплохо. Мне захотелось куда-нибудь поехать и просто покататься.

– Вы устали от пешей прогулки? – сухо спросил коронер.

– Да. Устал.

– Из ваших показаний, мистер Веджвуд, явствует, что за все это время вы ничего не ели…

– Я не был голоден. Мне просто хотелось побыть наедине с собой.

– И потому вы завели мотор машины?

– Да. Я всегда так делаю. В холодную погоду, прежде чем выехать, я даю мотору минут пять-десять поработать на холостом ходу, чтобы прогрелся. После этого управлять машиной намного легче.

– А дальше?

– Дальше я вспомнил, что ключ от дворовых ворот лежит у меня в пальто. Оно осталось в квартире. Я пошел за ключом. Вскоре позвонила миссис Бранд и сказала, что Пол до сих пор не возвратился. Я предложил ей куда-нибудь сходить. В театры мы безнадежно опоздали и потому решили отправиться в кино. Прежде чем зайти за миссис Бранд, я вернулся в гараж и заглушил мотор. По моим прикидкам, он проработал минут семь.

– Понятно. – Коронер откашлялся. – Хочу задать вам несколько вопросов, касающихся этой части ваших показаний. Когда миссис Бранд сообщила вам, что ее муж должен был вернуться еще два часа назад, но его по-прежнему нет, вас это не встревожило? Вы не подумали, что с ним могло случиться какое-то несчастье?

– Нет. Пол был в своем репертуаре. Он отличался крайней непредсказуемостью. Ни Джина… то есть миссис Бранд, ни мы на работе никогда не знали, в какое время он появится.

Коронер записал его слова.

– А потом, мистер Веджвуд, настало воскресенье. Вы вместе с другими членами семьи пили чай в квартире миссис Бранд. Неужели и через несколько дней вас не встревожило отсутствие двоюродного брата?

– Встревожило. Я подумал, что его отсутствие подзатянулось, но особого беспокойства у меня это не вызвало. Как я уже сказал, мой двоюродный брат был человеком необязательным.

– Хорошо. Тогда вернемся к вашим недавним словам. Вы сказали, что намеревались, невзирая на туман, поехать за город, поскольку вам хотелось побыть в одиночестве. Однако стоило миссис Бранд позвонить, вы тут же отказались от своего намерения и предложили ей отправиться в кино. Как вы это объясните?

– Никак, – пожал плечами Майк. – Я просто рассказываю все так, как было.

– Мистер Веджвуд, между вами и миссис Бранд существуют интимные отношения?

– Разумеется, нет.

– То есть вы всегда относились к ней только как к жене вашего двоюродного брата?

– Да, и никак иначе.

– Вы помните о принесенной клятве?

– Да.

– Прекрасно. Можете покинуть трибуну.

Ко всеобщему изумлению, включая и изумление миссис Остин, следующей вызвали ее.

Она воинственно двинулась по проходу. Полы ее пальто развевались, а ленты трепетали в воздухе. Заняв место, она со сдержанной враждебностью оглядела зал, присяжных, коронера и полицейских.

Далее она сообщила, что ее зовут Дороти Остин, ей сорок два года (о возрасте ее не спрашивали) и живет она в Сомерс-Тауне.

– Я работаю приходящей прислугой у миссис Бранд почти четыре года. Если уж кто и знает ее, так это я, – заявила служанка.

Посмотрев на нее, коронер улыбнулся.

– Миссис Остин, мы постараемся не выходить за рамки ваших показаний, – проговорил он. – С ваших слов записано, что вы ежедневно приезжаете на квартиру миссис Бранд к восьми часам утра и находитесь там до полудня, но иногда возвращаетесь снова, когда нужно приготовить ужин и помыть посуду.

– Не вижу в этом ничего плохого, – отреагировала миссис Остин.

– Конечно же, в этом нет ничего плохого. Наверное, за несколько лет вашей работы у миссис Бранд вы сумели изучить характер и особенности поведения и ее самой, и ее мужа. Как по-вашему, была ли их совместная жизнь счастливой?

– Да никоим образом! – с жаром возразила миссис Остин. – Если б мой муж относился ко мне так, как мистер Бранд – к моей хозяйке, я бы давным-давно от него ушла. Только ангельская натура миссис Бранд заставляла ее терпеть все это так долго.

Джина умоляюще смотрела на свою служанку, но никакая сила не могла остановить благонамеренный язык миссис Остин и внести хотя бы толику понимания в ее ограниченный ум. Миссис Остин вообразила себя адвокатом и уже видела свое имя в крупных газетных заголовках, где ее называли защитницей угнетенной миссис Бранд.

Симпатичный крепыш, сержант Пиллоу, насмешливо поглядывал на свидетельницу. Когда он брал у нее показания, то даже пожалел, что служанка оказалась слишком уж «в ударе». Однако правда есть правда, и чем легче свидетельница ее излагает, тем лучше для всех.

Коронер сейчас вообще мог бы молчать. Миссис Остин не только дословно помнила свои показания, но и была решительно настроена расширить и дополнить их.

– К чести супругов Бранд, скажу, что до скандалов у них не доходило. Но как по мне, так уж лучше бы они скандалили. А так всё втихомолку. Видели бы вы, с каким безразличием он к ней относился! Половину времени его вообще не бывало дома, а когда появлялся – попросту ее не замечал. Нельзя упрекать миссис Бранд, если она куда-то ходила с мистером Майком, – должен же кто-то сопровождать леди. Она же не мышь, чтобы сидеть под крышей и носа не высовывать. Ни один человек такого не выдержит.