Агата вырвала свою руку и поспешила прочь, лицо у нее горело. Она пошла прямо домой, там положила записку с угрозами и письмо с пояснениями от себя в конверт и адресовала его констеблю Вонгу в Мирчестерском отделе полиции. Теперь Агата была уверена, что записку написал Джон Картрайт.
Возвращаясь с почты, она увидела, как какая-то пара подходит к «Нью-Дели», дому миссис Барр. Они повернулись и уставились на Агату. Они показались ей смутно знакомыми. Она напрягла память и поняла, что в тот вечер, когда они с Роем и Стивом обсуждали «убийство» в «Лошади и конюхе», эти двое были среди посетителей.
Агата зашла в свой дом и остановилась в гостиной, оглядываясь вокруг. Она никогда не покупала мебель, не обустраивала дом ни разу в своей жизни, жила в разных меблированных комнатах, пока не заработала достаточно денег, чтобы арендовать меблированную, а затем наконец купила собственную квартиру. Но та тоже уже была с мебелью, потому что Агата покупала и саму квартиру, и обстановку.
Она прищурилась и постаралась представить, что бы ей хотелось, но никаких идей не появлялось. Агата только поняла, что диван с креслами ее раздражают. Ей хотелось обустроить гостиную в стиле, напоминающем гостиную в доме викария. Ну можно купить антиквариат, а это достаточно хороший повод (по крайней мере, не хуже других), чтобы уехать из Карсли на оставшуюся часть дня.
Агата поехала в Челтнем, оказалась у железнодорожной станции Челтнем-Спа и начала кружить по городу. Одностороннее движение раздражало и обескураживало, и ей потребовалось какое-то время, чтобы разобраться с этой системой и сориентироваться. Она остановила прохожего и спросила, где здесь можно купить антикварную мебель. Ее направили к пересекающимся улицам за Монпелье-Террас. Агата поехала туда, и ей удалось найти парковочное место на частной автостоянке перед чьим-то домом. Первая удачная находка ждала ее в старом кинотеатре, который теперь превратили в склад мебели. Она купила старое кресло-качалку с высокой спинкой, обтянутое мягкой зеленой кожей, и диван «честерфилд»[364] с плетением и мягкими матово-зелеными подушками. Затем к радости продавца, который опасался, что в этот день торговля будет идти плохо, Агата также купила широкий викторианский стул из фруктового дерева, оценивающе проведя пальцами по резному узору. Не моргнув глазом, она сразу оплатила покупки и заявила, что заберет их после десятого июня. Теперь Агата планировала поразить деревню, добавив на распродажу еще и мебель из своей гостиной. Когда она уже собралась уходить, ее внимание привлекли две изящные лампы, и она купила и их.
Агата вспомнила, как еще школьницей дала себе клятву: после того как получит свою первую зарплату, она отправится в магазин конфет и купит там все шоколадные конфеты, которые захочет. Но ко времени получения зарплаты ее желания изменились. Ей захотелось пурпурные туфли с бантами, на высоком каблуке. Агата наслаждалась тем, что теперь у нее было достаточно денег, чтобы покупать то, что ей хочется.
Затем, перед тем как уехать из Челтнема, она заглянула в «Маркс и Спенсер» и купила гигантские креветки в чесночном масле, а также пакет лазаньи. И то и другое она сможет приготовить в микроволновке. Агата все еще не готовила сама, но эти блюда будут лучше того, что она могла купить в деревенском магазине.
Позднее, вкусно поев, она устроилась в кресле, чтобы почитать детектив, и задумалась, не перенести ли телевизор в спальню. В гостиной у викария никакого телевизора не было.
И только собравшись спать, Агата вспомнила про Богглов, и от этой мысли у нее сжалось сердце. Если повезет, они не станут просить ее возить их целый день.
Утром она появилась на пороге дома Богглов.
Почему он называется «Каллоден»[365]? Они шотландцы?
Мистер Боггл оказался невысоким, шустрым и подвижным мужчиной с морщинистым лицом, который говорил с глостерширским акцентом, а его жена, скрипучая старая карга, несомненно, была валлийкой.
Агата ожидала, что кто-то из них двоих скажет, как мило с ее стороны за ними заехать, или каким-то другим образом продемонстрирует свою благодарность, но ничего подобного не произошло. Они оба забрались на заднее сиденье машины, и мистер Боггл объявил:
– Мы едем в Бат.
В Бат! Агата надеялась, что они поедут куда-то поближе, например в Ившем.
– Он довольно далеко, – запротестовала она.
Миссис Боггл ткнула ее в плечо грубым мозолистым указательным пальцем.
– Вы сказали, что вывезете нас на прогулку, вот и везите.
Агата достала дорожный атлас. Проще всего будет доехать по дороге Фосс-Уэй до Сайренчестера, а оттуда уже в Бат.
Она вздохнула. День был великолепный. Наконец-то в Англии наступало лето. Вдоль петляющей дороги, ведущей из Карсли, рос боярышник и цвел розовыми и белыми цветами, которые сильно пахли. С одной стороны Фосс-Уэй, определенно построенной еще римлянами и прямой как стрела, возвышались крутые холмы, с другой – простирались ярко-желтые поля масличного рапса. Такой желтый цвет использовал Ван Гог, и он казался слишком ярким, даже вульгарным среди более мягких и приглушенных цветов английской сельской местности. Вдоль дороги, напоминая пену, росли кружева королевы Анны[366]. У Агаты немного улучшилось настроение. Может, ее пожилые пассажиры будут рады сами погулять по Бату.
Но в Бате у Агаты начались проблемы. Богглы заявили, что не собираются идти от автостоянки в Большой насосный зал[367], где планировали «пить воду». Агата должна отвезти их прямо туда, а затем припарковать машину. Она вся покрылась потом, пока кружила по улицам с односторонним движением, перегруженным автомобилями, и старалась не слышать комментарии мистера Боггла, который постоянно повторял: «Вы не очень хороший водитель, да?»
– Ну? – произнесла миссис Боггл, когда они наконец добрались до входа в Большой насосный зал с колоннадой. – Вы что, не собираетесь помочь мне выйти из машины?
Миссис Боггл была невысокой кругленькой женщиной, для этой поездки выбравшей твидовое пальто с длинным шарфом, который, похоже, очень плотно замотался о ремень безопасности, и распутать его будет очень сложно. От пожилой женщины сильно пахло какими-то дешевыми духами.
– Прекратите меня толкать! Вы делаете мне больно, – ворчала она, когда Агата пыталась высвободить ее из плена.
Муж оттолкнул Агату локтем, достал маникюрные ножницы и принялся резать шарф.
– Посмотрите, что вы наделали, – стонала миссис Боггл.
– Прекрати ныть, женщина, – приказал жене мистер Боггл, а потом показал большим пальцем на Агату. – Она купит тебе новый шарф.
«Черта с два», – подумала Агата, когда наконец припарковалась у автобусного вокзала. Она специально долго не возвращалась к Большому насосному залу, фактически целый час. Она нашла Богглов в чайной, перед ними стоял пустой кофейник и тарелки с крошками.
– Значит, вы наконец соизволили появиться, – заявил мистер Боггл, вручая ей счет. – Ну что вы за человек такой?
– Дело в том, что сейчас всем плевать на пожилых людей. Молодежь интересуют только дискотеки и все запрещенное, – добавила миссис Боггл, и они оба гневно уставились на Агату.
– Воды попили? – спросила Агата.
– Сейчас собираемся, – ответила миссис Боггл. – Помогите мне встать.
Агата подняла ее на ноги, и у нее к горлу подступила тошнота от запаха дешевых духов и старческого тела.
Богглы выпили по нескольку стаканчиков сульфидной минеральной воды.
– Хотите посмотреть римские бани? – предложила Агата, вспоминая миссис Блоксби, которой ей хотелось угодить. – Я сама их не видела.
– Мы видели их много раз, – плаксиво сообщила миссис Боггл. – Мы хотим пойти в «Кладовую Полли Перкинс».
– Это еще что такое?
– Мы там будем обедать.
