– Мне очень жаль, – слабым голосом произнесла Агата. – С вашей стороны крайне благородно прийти ко мне и сказать все это.

– Это мой христианский долг, – ответила миссис Каммингс-Браун.

Агата надеялась, что на ее лице отражаются печаль, сочувствие и обеспокоенность и оно не кажется маской. Ее мозг в это время работал на огромной скорости. Значит… христианский долг? Как по-театральному. Но тут миссис Каммингс-Браун закрыла лицо руками и заплакала, хватая ртом воздух между всхлипами:

– О, Редж, как мне тебя не хватает! О, Редж!

Миссис Блоксби вывела рыдающую миссис Каммингс-Браун из дома Агаты. «Нет, эта женщина по-настоящему страдает», – подумала Агата. Миссис Каммингс-Браун ее простила. Агате нужно просто дальше продолжать жить своей жизнью и забыть об этом деле.

Она принялась обзванивать издателей местных газет, чтобы донести информацию об аукционе до как можно большего количества людей. Местные издатели привыкли к робким, просящим интонациям проживавших в приходе дам. Никогда раньше они не слышали на другом конце провода кого-то похожего на Агату Рейзин. Чередуя запугивание с подхалимством, она создала у них впечатление, что на аукцион выставляется нечто только чуть-чуть уступающее королевским драгоценностям. Все обещали прислать репортеров и поняли, что должны сдержать слово, потому что Агата пригрозила позвонить каждому утром перед аукционом и проверить, отправили ли они своих сотрудников.

Утро прошло радостно. Но ко второй половине дня и после «Пирога с говядиной и почками от фермера Джайлса» («Можно разогревать в микроволновой печи») Агата поняла, что шагает в направлении дома Картрайтов.

Миссис Картрайт сама открыла дверь, ее волосы опять были накручены на розовые бигуди, а одета она была в розовый халат.

– Заходите, – пригласила она. – Выпьете что-нибудь?

Агата кивнула. Ей снова предложили розовый джин. «Где миссис Картрайт научилась пить розовый джин?» – внезапно задумалась Агата. Совершенно точно грушевый сидр и бренди, пиво и лайм, ром и кола скорее пришлись бы ей по вкусу.

– Как бинго? – поинтересовалась Агата.

– Не выиграла ни пенса, – с горечью ответила миссис Картрайт. – Но сегодня у меня должен быть удачный вечер. Я утром видела в саду двух сорок.

Агата подумала, что теперь, поскольку сороки относятся к охраняемым видам птиц, этих черно-белых тварей можно увидеть где угодно. Совершенно точно, следовало бы больше удивляться, если бы миссис Картрайт не видела никаких сорок.

– Я хотела узнать про мистера Каммингс-Брауна, – сказала Агата.

– Например что? – Миссис Картрайт прищурилась, глядя на поднимающийся дым от сигареты, которую держала в коричневой руке. Они сидели в гостиной, из которой просматривалась кухня. Агата видела, что она грязная и захламленная. Едва ли такая кухня могла быть у любящей печь хозяйки.

– Вы же выигрывали конкурс каждый год. Я подумала, что вы были хорошо знакомы, – ответила Агата.

– Я знала его так, как всех остальных жителей деревни. – Миссис Картрайт сделала большой глоток джина.

– Вы много печете.

– Нет. Раньше пекла. Время от времени что-то пеку для миссис Блоксби. Ужасная женщина. Но я не могу ей отказать. Пойдемте в кухню, я вам покажу.

В мойке были грудой навалены грязные тарелки. На стене висел потрепанный календарь с изображением блондинки в сандалиях, прикрытой только куском тонкой прозрачной материи и похотливо смотревшей сверху вниз. Но на расчищенном углу кухонного стола, рядом с полупустой бутылкой молока, куском сливочного масла, запачканного мармеладом, стоял поднос с маленькими сказочными кексиками. Выглядели они просто восхитительно. Несомненно, миссис Картрайт умела печь.

– Ну, я пекла какой-нибудь киш и получала за это десять фунтов, – сообщила миссис Картрайт. – Если хотите знать мое мнение – пустая трата времени. Мой муж не любит киши. Раньше я пекла их для магазина «Харвис», и они там хорошо продавались. Но теперь у меня нет времени этим заниматься.

Она нетвердой походкой пошла назад в гостиную, покачиваясь на своих розовых туфлях на высоких каблуках без задников.

Агата решила перейти к делу и больше не церемониться.

– Вчера я заплатила вам двадцать фунтов за информацию, – прямо выдала она. – Информацию, которую я до сих пор не получила.

– Я их потратила.

– Как вы их потратили и на что вы их потратили, меня не касается, – рявкнула Агата.

Миссис Картрайт приложила палец к брови.

– Так, что это было? Черт побери, у меня опять проблемы с памятью.

Ее темные глаза заблестели, когда Агата запустила руку в свою вместительную сумку. Агата показала ей двадцатку.

– Нет, не получите, – заявила Агата, когда миссис Картрайт потянулась к банкноте. – Вначале информация. Ваш муж может вернуться в ближайшее время.

– Нет, он на ферме Мартина. Он там работает.

– Так что вы можете мне рассказать?

– Я удивилась, когда мистер Каммингс-Браун умер, – заявила миссис Картрайт.

– А все остальные, можно подумать, не удивились, – саркастически заметила Агата.

– Я имела в виду другое. Я думала, что он убьет ее.

– Что? Почему?

– Он со мной кое-чем делился. Люди постоянно рассказывают мне о своих проблемах. Это потому, что я отношусь к материнскому типу. – Миссис Картрайт зевнула, засунула руку под халат и почесала одну из пышных грудей. В ноздри Агаты ударил запах кислого пота, и она не к месту подумала, что теперь, когда все так озабочены вопросами гигиены, редко можно встретить на самом деле грязную женщину. – Он терпеть не мог Веру, Редж не выносил ее! Она контролировала все финансы, он говорил, что она заставляет его, словно дрессированного пса, прыгать через обруч или на задних лапах умолять ее выдать немного денег на выпивку. У него самого была только пенсия, а на нее не пошикуешь. Он обычно говорил мне: «Элла, когда-нибудь я сверну шею этой женщине, чтобы раз и навсегда от нее избавиться».

Агата выглядела озадаченной.

– Но он же умер, а не она!

– Может, она сработала быстрее. Она его ненавидела.

– Я один раз ужинала с ними двумя, и они производили впечатление гармоничной пары; Каммингс-Брауны и правда показались мне очень похожими друг на друга.

– Нет, с Реджем можно было посмеяться, но миссис Сноб всегда задирала нос и смотрела на меня свысока. Никакой это был не несчастный случай. Это убийство.

– Но как она смогла это провернуть? Ведь это же был мой киш.

– Не знаю, но сердцем чувствую, что было так. – Миссис Картрайт стукнула себя по груди, и до ноздрей Агаты долетела еще одна волна мерзкого запаха пота.

– Миссис Каммингс-Браун заходила ко мне сегодня утром, – твердым голосом сообщила Агата. – Она простила меня. Но она выглядит сломленной, искренне переживающей смерть мужа.

– Она же является членом Драматургического общества Карсли, – цинично заметила миссис Картрайт. – И она действительно очень хорошая актриса. Актрисулька.

– Нет, – упрямо возразила Агата. – Я знаю, когда люди со мной откровенны, но вы к ним не относитесь, миссис Картрайт.

– Я рассказала вам то, что знаю.

Миссис Картрайт уставилась на купюру в двадцать фунтов, которую Агата все еще продолжала держать в руке.

Сломанные ворота перед домом заскрипели, и Агата нервно дернулась. Ей не хотелось еще раз встречаться с Джоном Картрайтом. Она вручила деньги миссис Картрайт.

– Вы знаете, где меня можно найти, – сказала она таким голосом, которым говорят о чем-то насущно необходимом. – Если вам будет что рассказать, что угодно, дайте мне знать.

– Обязательно, – ответила миссис Картрайт, которая теперь, получив деньги, выглядела счастливой.

Агата уже уходила и пыталась пробраться мимо сломанных ворот, когда увидела Джона Картрайта, приближающегося по дороге тяжелой походкой. Она ускорила шаг, но Джон ее уже заметил. Он догнал Агату, грубо схватил за руку и развернул к себе.

– Вы суете нос в чужие дела и собираете информацию про Каммингс-Брауна, – гаркнул он. – Элла мне рассказала. В последний раз повторяю вам: если еще раз приблизитесь к моей жене, я сломаю вам шею. Этот старпер Каммингс-Браун получил то, что заслужил, и вы получите.