Внешне обычный монголоид, смуглый, обветренный, с резкими скулами и глубокими складками у рта. Борода с проседью, коротко стриженная, подчёркивала упрямый подбородок. Почти черные глаза смотрели поверх голов. Под правым наливался синяк, видимо след от артёмовского кулака.

Подъехав к Сергею, Артём натянул поводья, осадил коня. Каган не удостоил Сергея и взглядом. Сидел, как каменный истукан, глядя куда-то вдаль, и только желваки на скулах ходили, выдавая напряжение.

Артём сплюнул.

— Еле отдали.

Сергей кивнул.

— Развяжи.

Артём помедлил, глянул на Сергея, потом спешился, подошёл к лошади кагана, достал нож и одним движением перерезал верёвку. Руки пленника упали на колени. Тот не пошевелился, даже не потёр запястья. Только медленно перевёл взгляд на Сергея — впервые с момента появления.

— С коня слезай, — негромко произнёс Сергей, и предполагая что тот его не понимает, показал жестом.

Каган медленно, неловко, перекинул правую ногу через седло, тяжело спрыгнул на землю. Пошатнулся, но устоял. Выпрямился, расправил плечи, встал напротив Сергея. Ростом он был ниже, но держался так, будто это Сергей стоял перед ним, а не наоборот.

Сергей огляделся, нашел взглядом двоих щитовиков из приданных батарее бабкинцев. Оба здоровые, кряжистые, с круглыми щитами за спиной и топорами на поясах.

Сергей окликнул их, они, переглядываясь, подошли. Видно было, что им не по душе, что их отрывают от сбора трофеев.

— Отведите пленного к телеге, — распорядился Сергей, кивнув на кагана. — Смотрите за ним в оба, но силу не применяйте. Если захочет пить, напоите. За трофеи не переживайте, я лично прослежу на дележке чтобы вас не обделили.

Щитовики оживились. Молча взяли кагана под руки с обеих сторон и повели к телеге.

Главный приз был получен.

Тронулись только через три часа, когда солнце уже стояло в зените. Всё, что смогли, забрали. Что не смогли — спалили. Пленных, в том числе и тех, что взяли после предпоследней стычки, поубивали просто потому что Владимир решил что они не нужны.

Телеги нагрузили так, что те то и дело теряли колёса, и их споро возвращали на место, подклинивали чем придётся, и двигались дальше.

Князь поначалу катался вдоль колонны туда-сюда, отдавал распоряжения, сверкал биноклем, но вскоре успокоился. Подъехал к Сергею, который сидел на телеге с зарядными ящиками, свесив ноги. Конь Владимира шёл шагом, в такт тележному ходу.

— Ну что, воевода, как тебе наша прогулка? — спросил он, растягивая губы в усмешке.

Сергей пожал плечами.

— Жарковато только.

Владимир хохотнул.

— Это ещё не жарко. Вот летом, в степи, когда суховей, — тогда да, тогда и железо в руках не удержать.

Сергей промолчал, и некоторое время ехали молча, морщась от лезшей в нос пыли. Потом Владимир заговорил снова, уже без улыбки:

— Скажи, воевода, а эти твои пушки… Они всегда так бьют? Или только с перепугу?

Сергей покосился на князя, но не нашёл в его лице насмешки. Тот смотрел внимательно, по-настоящему.

— Всегда. Если руки не кривые и порох сухой.

— А если я решу на Булгарию сходить, поддержишь? — спросил Владимир, глядя прямо перед собой.

Сергей промолчал. Булгария. Где-то там, на Волге, стояли Биляр и Болгар — большие города, торговавшие с половиной мира. Воевать с ними — дело далёкое, чужое и непонятное. Тем более что он и так уже достаточно насвоевольничал, чтобы принимать такие решения на ходу, без совета со своими.

Владимир истолковал его молчание по-своему.

— Сначала, конечно, с печенегами надо разделаться. Но, думаю, тут особо много не потребуется. С такой мощью, — он кивнул на пушки, — мы их надолго окоротим. Да и сейчас они не то чтобы в форме.

Князь снова довольно хохотнул.

Сергей пожал плечами.

— Мне такие дела решать не с руки. Есть князь Петр. Он скажет.

— А что твой Петр? Он далеко. А мы здесь. И момент упускать нельзя. — Владимир заговорил быстрее, напористее. — Взять твоего порошка-пороха побольше, собрать людей, и на Биляр с Болгаром пойти. Стены там деревянные, мы их мигом разворотим, а там и совсем дело плёвое. Добычи столько возьмем, что и за пять лет не перевозишь.

Сергей слушал, не перебивая. Князь старательно делал вид что советуется, хотя слово «совет» подходило меньше всего. Прощупывал почву, определяя как далеко можно зайти.

— Это только на словах все легко, князь, — сказал Сергей наконец. — Булгары это тебе не степь где кони от грохота разбегаются. Опять же стены, хоть и деревянные, но они есть. А тут зима на носу…

Владимир отмахнулся.

— Зимы я не боюсь. И осад не боюсь. Были бы пушки. А они у нас есть.

— Пороха мало, — сухо ответил Сергей. — Да и не мне решать.

Князь пристально посмотрел на него, потом отвернулся, разглядывая колонну.

— Вот ты всегда так, — протянул он. — Сначала спалил полстепи, а как до серьёзного разговора дошло, так сразу «не мне решать». Я же не тороплю. Просто прикинь. С твоей мощью и моими людьми мы бы такое устроили, что о нас и в Царьграде боялись бы говорить.

— Ты думаешь, я против? — усмехнулся Сергей. Он пошевелился, доставая трубку, и сморщился от боли в груди. — Нет, я не против.

Владимир спешился, привязал повод к телеге, и сел на солому рядом. Достал свою трубку, вопросительно посмотрел на Сергея. Тот передал ему кисет.

— Тогда в чём дело? — спросил князь, набивая трубку. — Или ты согласен, получается? Пойдём дальше?

Сергей прикурил, затянулся, выпустил дым.

— Пороха мало у меня, князь. Не готовились мы к такому. Пушек мало. Людей обученных, сам видишь, повыбивало. — Он кивнул на набитые телами телеги. — Вон сколько везём.

Владимир проследил за его взглядом, но ничего не сказал.

— В любом случае надо в Новороссийск возвращаться, — продолжил Сергей. — А там уже с князем решать, что дальше.

Владимир прищурился, раскуривая трубку.

— Так тебе помочь с твоим князем разобраться? — выдохнул он вместе с дымом.

Сергей замотал головой, едва не поперхнувшись.

— Да ты что? Зачем? Без князя мы не вывезем. Да и нет у меня желания командовать. Я бы вон вообще наводчиком при орудии остался и рад был бы.

Владимир хмыкнул, не сводя с него глаз.

— Неужели? А воевода из тебя ладный. Люди за тобой и в огонь, и в воду.

— Воевода и князь — разное, — ответил Сергей. — Князь всегда за всех думает, а воевода только в походе. Мне так спокойнее.

— Ну, смотри… — протянул Владимир, выпуская дым. — И подумай. Может, всё же сходим?

— Нет, князь, — Сергей покачал головой. — Давай закрепим то, что имеем. Поход на Булгарию это не просто набег. До зимы точно не успеем, а там сам знаешь: холода, погода паршивая, почва раскиснет.

Владимир слушал, глядя на дорогу.

— А вот подготовить поход к весне — дело другое, — продолжил Сергей. — Там и пушками разживёмся, и пороха запасы наделаем. Транспорт, опять же. Не на телегах же орудия таскать.

Он кивнул на скрипящее колесо, над которым сидел. Владимир хмыкнул.

— Может, тогда хоть печенегов добьём? — предложил он.

Теперь пожал плечами Сергей.

— А где мы их искать будем? Сам же видел — разбежались. Степь большая.

Князь и к этому вопросу был готов. Повернулся, глянул на Сергея с прищуром.

— На зимниках. Они скоро подойдут туда. Если ударить в мороз, когда кони тощи и не могут уйти, можно не один род вырезать под корень.

— Можно, — ответил Сергей. — Но в любом случае надо подготовиться. А это значит — путь в Новороссийск.

Владимир докурил, выбил трубку о край телеги, поднялся. С коротким смешком хлопнул Сергея по плечу — от чего тот невольно сморщился, — залез в седло и молча уехал вперёд, к голове колонны.

Сергей проводил его взглядом, потёр плечо. Поход в зимовье выглядел реалистичным. Но кроме кораблей нужен был транспорт для пушек. Хоть лафеты на колёсах, хоть повозки какие-то. И ещё подумать, как быстро переводить орудия из походного положения в боевое.