— Лекс... то, что ты видел. Это правда? Конец всего?

Лекс посмотрел на него.

— Не знаю. Но мы сделаем всё, чтобы этого не случилось.

Клык кивнул соглашаясь и ушёл, сунув нож в ножны.

Лекс остался один в тёмном коридоре. Он посмотрел на свою руку — ту, что только что лежала на животе Айрин. Пальцы всё ещё помнили тепло. Затем он сжал цепочку на шее. Она больше не источала холода. Она была тёплой.

— Я сделаю всё, — повторил он ещё раз в пустоту, так как никого рядом уже не было. — Клянусь.

И пошёл готовиться к бою. Потому что первый шаг к спасению мира — это вернуть город, который предал их. А дальше — больше. Дальше — всё остальное.

Месяц Келемвар — Нарвион, 2002 г. Э.С.

Следующее утро после совета.

Рассвет над Красными горами только начинал золотить вершины, Клык уже стоял у ворот базы, сидя на коне. Короткая грива на загривке топорщилась. Его хвост бил по крупу короткими, отрывистыми ударами — верный признак того, что даже конь чувствовал тревогу.

— Проверьте крепления сёдел и упряжь, — бросил Клык сталкерам, которые седлали низкорослых, выносливых степных лошадей. — Мы не можем позволить себе потерять ни минуты на привал из-за хреновой подпруги.

Те сталкеры, что пошли на разведку, являлись лучшими из лучших. Те, кто выжил в Змеиных землях, кто охотился на тварей Пустоши, кто знал цену тишине и скорости. Клык лично отбирал каждого.

Четверо. Четверо теней в серо-зелёных плащах, с лицами, скрытыми под капюшонами. У каждого — гаусс-винтовка, извлечённая из древнего города «Гнездо». Оружие, способное пробить камень и металл. Тяжёлые магазины с конденсаторами. Кристаллы-связки на поясах — маленькие, в оправе из звёздного железа, чтобы переговариваться на расстоянии. Ножи из ингрийской стали. И главное — запас факелов.

— Командир, — окликнул его один из сталкеров, бывший наёмник из Вольных городов, с сединой в рыжей бороде. — А пацан-то с нами? Серьёзно?

Клык обернулся.

Молодой охотник стоял у крайней лошади, пытаясь затянуть подпругу дрожащими пальцами. Лет семнадцать, не больше. Худой, с острыми скулами и слишком большими глазами. То ли от волнения и страха, а может, просто уродился таким. Месяц назад его выкупили из рабства в Механосе — он был слугой у какого-то купца, хотя рабство официально запрещено. Но потихоньку практиковалось. Его выкупили и дали свободу. Он выразил желание присоединиться к сопротивлению на базе Лекса. Вчера вызвался добровольцем на разведку. Сказал: «Я охотник. Мой отец учил меня читать следы. Я очень хочу быть полезным, а не дармоедом, просто так проедающим еду».

Клык тогда посмотрел на него долгим оценивающим взглядом — о чём-то задумался. Коротко кивнул, принимая решение.

— Да серьёзно, — ответил он Игнису. — Каждый, кто желает, должен пройти своё первое задание. Чем это задание хуже другого? Тем более в это совсем непростое для нас время. Я тоже когда-то был зелёным.

Бывший наёмник хмыкнул, но спорить не стал.

Через пятнадцать минут отряд выступил. Шесть всадников, семь лошадей — седьмая везла припасы, а также связку дров и факелов, так как в Запретных землях найти что-то из горящего было сложно. За воротами базы, не так далеко, где кончалась проторённая дорога и начиналась дикая степь. Высокая трава, качающаяся под утренним освежающим ветром, — скоро он сменится опаляющим зноем. Вдали — сизые громады северных перевалов, куда очень редко кто-то ходил. А ещё реже — возвращался назад.

Клык ехал первым, на крупном чёрном жерёбце, который слушался каждого движения повода. Лошади сталкеров шли след в след, экономя силы. Говорили мало. Обычная разведка: смотреть внимательно вперёд и по сторонам, слушать, не донесёт ли ветер какие-то звуки, чувствовать землю.

— Сколько нам ещё до перевалов? — спросил молодой охотник у ехавшего рядом сталкера — самого старого из отряда, человека лет пятидесяти, с лицом, изрезанным шрамами.

— Два дня быстрым ходом, — ответил он, не поворачивая головы. — Если не будет тумана или ещё какой напасти. А если будет, то, не дай Кователь, другое — три. Или вообще никогда.

— Никогда?

— Туман в этих краях… не простой, парень. Говорят, он помнит тех, кто тут пропадал. И зовёт их. А они уже зовут живых.

Охотник побледнел, но всё же промолчал. Он сжал поводья побелевшими костяшками и уставился на спину Клыка.

В полдень сделали первый привал. Спешились, отпустили лошадей попастись — здесь ещё была живая трава. Сталкеры достали сухой паёк: вяленое мясо, сухари, воду из фляг. Охотник жевал механически, не чувствуя вкуса.

— Имя-то у тебя есть? — спросил его здоровяк, которого почему-то все звали Молчуном — на самом деле самый разговорчивый из всех в отряде, просто говорил только по делу.

— Ян, — ответил парень. — Ну… меня так звали в детстве. Потом хозяин переименовал в «Шустрика».

— Ян, значит, — Молчун кивнул. — Очень хорошее имя.

Клык, сидевший чуть поодаль на камне, чистил ногти коротким ножом. Он слушал краем уха, но не вмешивался. Мальчишка должен найти своё место сам. Или сломаться. Так было всегда в отряде сталкеров. Либо вписывался, либо уходил, далеко не всегда живым, погибая на рейде.

На закате второго дня они всё-таки увидели перевал.

Горы подступали ближе, сжимая степь в узкое горлышко. Здесь уже воздух стал холоднее, сменяя жаркий воздух степей — почти на зимний, хотя календарь показывал середину осени — месяц Келемвар. Лошади начали ещё больше нервничать, фыркали, косили глазами на тени, как будто в них кто-то затаился.

— Дальше идём пешком, — приказал Клык, спрыгивая с седла. — Лошадей оставляем здесь. С ними останется… — он оглянулся на Яна. — Ты умеешь обращаться с лошадьми?

— Да, командир. Я в конюшне работал.

— Хорошо. Оставайся с лошадьми. Мы пойдём впятером, ты ждёшь тут.

— Но я…

— Ты нужен здесь. Твоя задача — сохранить лошадей и дождаться нас, всего сутки, не более. — Клык во время походов и вылазок не терпел возражений, так как они могли привести к трагедии. Все претензии и разборы — по завершении миссии. — Если мы не вернёмся к завтрашнему вечеру — уводи лошадей как можно скорее и доложи Лексу. Понял?

Молодой охотник кивнул, стиснув зубы, явно неохотно. Его отправили стеречь лошадей. Как мальчишку. Как недомерка.

Клык взял с собой всех сталкеров, что пошли с ним. Дальше только пешком, вверх по каменистой тропе, где лошади поломали бы ноги и копыта. И тогда им пришлось бы идти назад пешком, что сократило бы их шансы на выживание и увеличило бы время на выполнение задания.

Три непростых часа подъёма по осыпям, мимо замшелых валунов, мимо корявых сосен, которые становились всё более редкими с каждым метром подъёма, а потом и вовсе исчезли. Только камни. Серые, холодные камни. И глубокая тишина.

Один из сталкеров первым заметил странность.

— Командир, — позвал он шёпотом. — Смотри, что-то не так с травой.

Клык опустил взгляд. Трава здесь была… серой. Не увядшей — нет, увядшая трава желтеет или буреет. Эта была как будто пепельной, словно кто-то вытянул из неё все краски жизни. Клык нагнулся, провёл пальцем по стеблю. Стебель от прикосновения рассыпался в пыль.

— Не жжёная, — сказал сталкер, тоже рассматривая один из пучков. — И даже не сухая от солнца. Просто… мёртвая.

— Дальше будет ещё хуже, — буркнул другой сталкер. — Задницей чую.

Они выдвинулись дальше. К исходу третьего дня по счёту от выхода из базы отряд достиг перевала.

Перевал открылся перед ними внезапно — как порез на горной гряде. Узкая седловина между двумя пиками, за которой лежала… пустота.

Не буквально. Земля там была. Но она была мёртвой.

Клык поднял руку, приказывая остановиться. Сталкеры послушно замерли, бесшумно, как и подобает. Оружие вскинуто. Благо они одними из первых прошли обучение и тренировки, как пользоваться этими винтовками.

Они будто стояли на границе жизни и смерти.