— Яд, — констатировал он. — Те же, что и днём. Значит, связаны.

— Не просто связаны, — сказал Лекс, садясь на лежанку. — Этот был покрупнее. Настоящий жрец, а не шептун.

— Откуда знаешь?

— Видел. — Лекс поморщился, трогая висок. — У него аура была… тёмная. Как у тех, кто напрямую связан с Нергал. И заклинания у него были настоящие. Чуть мозги мне не выжег.

Клык присвистнул.

— И как ты выжил?

Лекс посмотрел на кристалл, который всё ещё сжимал в руке. Тот теперь был тёплым, но уже не светился.

— Вот это помогло. — Он показал камень. — Нашли в Старом Городе. Архитектор сказал, это прототип Очистителя. Нейтрализует тёмную магию.

Клык взял кристалл, повертел, хмыкнул.

— Тяжёлый. И красивый. — Вернул обратно. — Что с телом делать?

Лекс посмотрел на труп. Обычный человек, лет пятидесяти, с лицом, искажённым предсмертной мукой. На шее — такой же амулет с символом Нергал, какой носил шептун.

— Обыщите, — распорядился он. — Всё, что найдёте, — мне. А тело… сжечь. Не хватало ещё, чтобы его душа здесь болталась.

— Призрак? — понимающе кивнул Клык. — У тёмных жрецов бывает. Если не сжечь, могут вернуться. Я видел такое однажды в руинах. Жуткое зрелище.

Сталкеры принялись за работу. Обыскивали тело быстро и профессионально — сказывалась привычка копаться в древних захоронениях. Через несколько минут на столе лежала небольшая кучка предметов: амулет, несколько кристаллов тёмного цвета, свиток с непонятными письменами, кинжал с чёрным лезвием.

— Амулеты, — прокомментировал Клык. — Защитные, наверное. Кристаллы — накопители тёмного эфира. Опасно, лучше не трогать. Свиток — ритуал какой-то, надо Эрвину показать, он разбирается в таких письменах. Кинжал… тоже тёмный, но может пригодиться. Если перековать.

Лекс кивнул.

— Амулеты и кристаллы уничтожить. Кинжал отдай Зурабу, пусть посмотрит, можно ли из него что-то сделать. Свиток — Эрвину.

Сталкеры унесли тело. Клык задержался в дверях.

— Командир, это серьёзно. Нергал редко посылает своих жрецов поодиночке. Если этот не вернётся, могут прислать других. Или что похуже.

— Знаю, — ответил Лекс. — Усиль охрану. И предупреди всех — смотреть в оба. Если заметят кого подозрительного — сразу ко мне.

Клык кивнул и вышел.

Айрин, всё это время стоявшая у стены, подошла к Лексу и села рядом. Она положила голову ему на плечо, и он почувствовал, как она дрожит.

— Ты как? — спросил он, обнимая её.

— Нормально, — ответила она, но голос дрогнул. — Просто… я думала, что мы в безопасности. Хотя бы здесь, в Механосе. А теперь…

— Теперь мы знаем, что безопасности нет нигде, — закончил Лекс. — Враги везде. И внутри, и снаружи.

Она помолчала, потом вдруг выпрямилась, закрыла глаза и зашептала. Лекс узнал ингрийскую молитву Кователю — не ту, что пела Серафима в часовне (та была жрицей Бога-Механизма, совсем иного культа), а настоящую, древнюю, которую Айрин слышала в детстве от своей бабушки Хельги-сказительницы:

Кователь, Отец наш, кузнец миров,

ты выковал нам дух, ты создал кров.

Ты вложил в наши руки молот и клинок,

чтобы каждый жизнь свою продолжить смог.

Мы не рабы, мы — творцы по Твоей воле,

мы выкуем свободу в чистом поле.

Благослови наш труд, наш тайный сход,

пусть враг в земле сгниёт, а мы — вперёд!

Она открыла глаза и посмотрела на Лекса.

— Ты не веришь, да? — спросила она.

— Я верю в то, что вижу, — ответил он. — А сегодня я видел, как работает тёмная магия. И как свет может её побеждать. Но боги… я не знаю, Айрин. Может, они есть. Может, их нет. Но я точно знаю, что есть мы. И что мы должны выжить.

— Кователь есть, — тихо, но твёрдо сказала она. — Я знаю это. Не потому, что мне кто-то сказал. А потому что я чувствую. Когда мы были в Старом Городе, когда ты чинил те механизмы… я чувствовала, что кто-то смотрит на нас. Не враждебно, а с надеждой. Как отец смотрит на детей, которые учатся ходить.

— Ты про Архитектора?

— Нет. Архитектор — это машина. А это было… живое. — Она положила руку ему на грудь. — Может, это и есть Кователь. Или его осколок. Ты сам говорил — его убили, но осколки остались в каждом творце.

Лекс задумался. В этом мире было много такого, что не укладывалось в его земные представления. Эфир, магия, пророчества… Почему бы не быть и богам?

— Допустим, он есть, — сказал он. — Тогда почему он не помогает? Почему позволяет эльфам мучить людей, жечь деревни, убивать детей?

— Ты задаёшь те же вопросы, что и я в детстве, — грустно улыбнулась Айрин. — Бабушка Хельга говорила: «Кователь не даёт нам готовых решений. Он даёт нам силу, чтобы мы сами их нашли. Огонь в горне, сталь в руде, веру в сердце. Всё остальное — наша работа». Мы должны сами ковать свою судьбу. Он только направляет.

— Как учитель, который даёт инструменты, но не делает работу за ученика.

— Да. Именно так.

Они сидели молча, слушая, как за стеной стихают шаги сталкеров. Потом Лекс посмотрел на кристалл, который всё ещё держал в руке. Тот теперь был совсем холодным, обычным камнем. Но Лекс знал — это не просто камень.

— Надо будет изучить эту штуку, — сказал он. — Кажется, она может пригодиться. Если тёмные маги будут приходить снова.

— Ты думаешь, они придут?

— Обязательно. — Лекс сжал кристалл. — Мы только начали. Вэл'Шан идёт с отрядом, Нергал шлёт своих жрецов. Скоро здесь будет жарко.

Айрин вздохнула и прижалась к нему крепче.

— Главное, чтобы мы были вместе.

— Будем, — ответил он. — Обещаю.

Утром Лекс вышел из дома и увидел, что Механос живёт своей обычной жизнью. Торговцы уже раскладывали товары, грузчики тащили тюки, где-то спорили, где-то смеялись. Никто не знал, что этой ночью в комнате на втором этаже произошла схватка с тёмным жрецом. Никто не знал, что враг уже внутри стен.

Клык ждал его у входа.

— Сожгли, — коротко доложил он. — Пепел развеяли. Ничего не осталось.

— Хорошо, — кивнул Лекс. — Что по свитку?

— Эрвин сказал, это ритуал призыва. Очень старый, на древнем языке. Он расшифрует, но нужно время.

— Время у нас есть. — Лекс посмотрел на горы, за которыми прятался Вэл'Шан. — Дня три, не больше.

— Успеем. — Клык помялся, потом спросил: — Командир, а как ты его вычислил? Жреца? Он же не выглядел как тёмный.

— Цепочка, — ответил Лекс, коснувшись металла на шее. — Она холодеет, когда рядом тёмная магия. И ещё… я вижу. Иногда.

Клык посмотрел на него с уважением.

— Странный ты человек, Лекс. Но нам такие и нужны. — Он хлопнул его по плечу и ушёл по своим делам.

Лекс остался один. Он стоял на пороге, смотрел на просыпающийся город и думал о том, что сказал жрец перед смертью. «Они знают… они чувствуют тебя…» Значит, Магистериум в курсе. Значит, за ним охотятся не только Вэл'Шан, но и те, кто стоит выше.

Но выбора не было. Он должен был идти дальше. Ради Айрин, ради Зураба, ради Кор-Дума и Грыма, ради всех этих людей, которые верили в него.

Он вернулся в комнату, где Айрин уже разожгла печь и готовила завтрак. Пахло травяным отваром и жареным хлебом.

— Садись, — сказала она. — Завтрак будет через минуту.

Он сел и вдруг понял, что это и есть счастье. Простое, человеческое, без всякой магии и технологий. Сидеть вот так, с ней, в этой тесной комнате, и знать, что ты нужен.

— Я люблю тебя, — сказал он просто.

Она улыбнулась и поцеловала его в щёку.

— Я знаю.

___________________

«Оставляйте отзывы — и, возможно, в следующей книге появится персонаж с вашим именем. Или хотя бы гоблин. Гоблины тоже любят внимание».

Месяц Хельгаст – Ингвар, 2000 г. Э.С.

Три дня пролетели как одно мгновение. Механос готовился к битве.

Лекс не спал почти всё это время — только иногда забывался тяжёлым сном на пару часов, и Айрин будила его, когда начинало сводить руки от усталости. Он чертил схемы, раздавал указания, проверял оружие, которое Зураб и Кор-Дум ковали в кузнице, не разгибая спин. Клык со своими сталкерами постоянно уходил в горы и возвращался с новостями — армия Вэл'Шана приближалась, но двигалась медленно, уверенная в своей силе.