Ночную темноту разрезали несколько огненных вспышек, но смерть десятка камрадов никак не подействовала на гитлеровцев. Казалось, что за их спинами находится нечто более страшное, чем мины под ногами и пули советских бойцов.

— Они что, пьяные что ли⁈

Гомон перекрыли отрывистые команды командиров и политруков:

— Огонь! Огонь по фашистам!

По толпе в несколько сотен человек ударили волны горячего свинца. Всё недоумение с бойцов слетело. Перед ними в неровном и дрожащем свете ракет находились враги. И плевать было на их поведение.

— Хороший фашист — мёртвый фашист, Егорка. Запомни это и своим детям напоминай постоянно. А они пускай учат этому своих детей, чтобы эта зараза больше никогда и нигде не пустила ростки как сорняк по весне на огородах, — сквозь сжатые зубы процедил Семён. — Ленту готовь…

— Товарищ комиссар третьего ранга, не пора идти вперёд? У немцев в окопах должно быть никого не осталось, — обратился капитан НКВД к старшему по званию.

Тот бросил взгляд на крупный циферблат чёрных часов на левой руке и коротко сказал:

— Посвети.

Один из бойцов на две секунды щёлкнул кнопкой плоского маленького фонарика.

— Рано ещё. Четверть часа до назначенного времени, — ответил комиссар и дёрнул рукав шинели, закрывая запястье с часами.

— Эх, потеряем момент, — вздохнул капитан.

— Приказы не обсуждают. И помни про инструкцию, — одёрнул своего горячего собеседника, который командовал ротой НКВД, состоящей из добровольцев.

— Помню, как такое забыть. При первых признаках безумия у бойцов немедленно отступить и выждать ещё десять минут.

Наконец, минутная стрелка сообщила: пора.

— Пора, — озвучил момент комиссар.

— Ракеты! Живее! — рявкнул капитан уже через полсекунды в сторону одного из своих подчинённых, который тискал в ладони толстую рукоятку ракетницы.

Тот едва заметно вздрогнул и вскинул руку вверх. Спустя миг в небо полетела красная ракета. На долю секунды позже к ней присоединилась ещё одна, выпущенная вторым бойцом. Перезарядившись, они почти слитно выстрели ещё по одной ракете. В этот раз зеленого цвета.

Две красных и две зелёных ракеты ещё не успели упасть на землю, а из окопов выскочили девяносто шесть человек. Рота НКВД, набранная из добровольцев, которых предупредили, что назад они могут из этой атаки не вернуться.

Под фланговым обстрелом со стороны гитлеровцев, не попавших под удар У-2, бойцы ворвались на позиции, которые менее чем полчаса назад в панике бросили враги. Все ожидали увидеть следы ожесточённого боя, сотни тел оккупантов и убитых товарищей из предполагаемого десанта. Но вместо этого их глазам предстало брошенное оружие и несколько десятков трупов в фельдграу. Многие из последних совсем не выглядели убитыми в бою. А парочка и вовсе самостоятельно пустила пулю в голову, зажав ствол винтовки у себя во рту.

Один из бойцов нашёл в траншее странный тюк, плотно перевязанный верёвкой и с лентой шириной около метра и длиной не меньше шести. Под узлами виднелось самое обычное одеяло. Любопытство, разогретое адреналином, было настолько сильным, что младший сержант перехватил остро заточенным штыком СВТ несколько верёвочных витков. А потом разрезал и слои из одеял, под которыми обнаружился ватный ком размером с большое ведро. Внутри ваты боец увидел скалящийся огромными желтоватыми клыками белый волчий череп.

ГЛАВА 9

Наступление набирало обороты. Удачно выбранные направления для атак смертельно удивили оккупантов. Где-то через болота и затопленные низины по гатям прошли лёгкие танки, увешанные десантом, как виноградная гроздь ягодами. Где-то просочились мимо укреп-пунктов красноармейцы, сумевшие на руках пронести «сорокопятки» и крупнокалиберные пулемёты на станках. Где-то передняя линия обороны была уничтожена моими «перунками» и отвращающими амулетами, которые сводили с ума при нахождении в поле их действия. Вот насчёт последних хочу поподробнее рассказать.

Идея использовать заговоренные черепа в качестве авиаснарядов мне пришла во время глубокого рейда в немецкие тылы, когда куковал с товарищами на вражеском аэродроме. Потом мне осталось только сделать амулеты безопасными для тех, кто станет их устанавливать и на порядок уменьшить время действия, чтобы немцы на соседних участках не успели очухаться, а наши бойцы не пострадали от магии при занятии освободившихся окопов. Идеей мигом заинтересовались на самом верху.

Всё получилось.

Отвращающие амулеты я мог создавать быстрее и легче, чем «перунки». Что было огромным плюсом. Воздействие на врагов было ничуть не хуже, чем многотонный взрыв. Сначала предполагалось сбрасывать их на небольших парашютах. Но кому-то в ходе экспериментов пришла в голову мысль закрывать черепа слоями из ваты и одеял. А для снижения скорости падения и уменьшения разброса очень широкую и длинную матерчатую ленту. Все пилоты получили защитные амулеты и строгие инструкции.

Первая же проверка в деле волчьих черепов с коротким сроком работы дала прекрасные результаты. Восемь амулетов превратили фрицев в безумцев, ссущихся в галифе, на участке фронта около километра в ширину и полкилометра глубиной. В назначенное время вперед рванули наши пехотинцы и конники, быстро заняв позиции, где ещё полчаса назад крепко сидели гитлеровцы. Трофеями стали десятки пулеметов, минометов и лёгких орудий. Всё целехонькое и с запасом боеприпасов. По соседним участкам в это время нанесли удар «катюши» и стодвадцатидвухмиллиметровые гаубицы. Упавший в наши руки плацдарм бойцы за ночь расширили в несколько раз. Через два дня похожим способом была разорвана немецкая оборона ещё на одном участке фронта.

Моя команда ещё дважды уходила в тыл к немцам. Первой целью был очередной аэродром с бомбардировщиками. Второй стал крупный мост, который охранялся целым батальоном, усиленным лёгкими танками и миномётной батареей. Проблем нам они не доставили. Действуя под оберегами, мы заложили заговоренную взрывчатку в нужных точках. Дождались состав — нам повезло, он тащил танки к фронту — и активировали электродетонаторы.

А потом Ковалёв в приказном порядке отправил меня в ближний тыл заговаривать бомбы и черепа самых опасных хищников нашей страны, превращая их в страшное оружие. Как в моём времени говорила: аналогов нет. И то, и другое оказалось крайне эффективным средством для прорыва вражеской обороны. До меня дошли слухи, что немецким летунам обещан железный крест за сбитый бомбардировщик с красными звездами, который тащит в своем чреве «перунку». А ещё активизировались агенты и шпионы в глубоком тылу, которые старательно ищут чертежи и создателей особо мощных бомб в арсенале СССР. Точно также действуют заброшенные гитлеровскими разведгруппы, рыскающие в поисках аэродромов с тяжёлыми бомбардировщиками, которые редко да метко сваливают «перунки» на головы их камрадам.

Возле меня, отдыхающего на скамейке у большой палатки, внутри которой располагалась ленкомната, как из-под земли вырос сержант из службы обеспечения аэродрома. Вытянувшись в струнку, он чётко произнёс:

— Товарищ капитан, вас там спрашивают. Лётчик не из нашего полка ждёт в штабе. Скорее всего, с почтового «дугласа». Он прилетел с полчаса назад всего.

— Спасибо, свободен, — кивнул я ему.

Через минуту я двинулся в штаб. В голове появилась догадка о причине вызова. Скорее всего, прибыла новая партия ядовитых змей из Средней Азии для изготовления отпугивающих амулетов. Хотя конкретно эти уже давно не пугают. Они сводят с ума, превращая людей в бледных и трясущихся от вида каждой тени доходяг. Или убивают на месте, если у человека имелись проблемы со здоровьем. Особенно сердечно-сосудистые.

Уже возле штаба я неожиданно почувствовал, что что-то происходит. Сначала сбился с шага, потом ощутил сильную одышку. Сердце дико забилось в груди. Потом кинуло в сильный жар, через пару мгновений в лютый холод. Словно из Сахары в знойный полдень меня швырнуло в полуночный январский Оймякон. И только после всего испытанного, заставившего меня переволноваться, в моё тело ворвался безумно мощный поток силы! Он не шёл ни в какое сравнение даже с энергией от жертвоприношения, которыми я когда-то баловался по незнанию, будучи не в курсе особых нюансов процесса. Спасибо, что позже волхвы просветили и научили, как правильно и насколько часто можно проводить такие ритуалы.